Ложь во спасение

– Счастливые! – с легким оттенком зависти в голосе сказал Рон, поднимая с пола рюкзачок Гвинет, снабженный заклинанием Незримого расширения и набитый до отказа книжками с движущимися картинками, игрушками и даже любимым лоскутным одеяльцем малышки. – Нам с Герми отпуск пока может только сниться, да и то, если Фред с Ремусом позволят хоть часик придавить подушку. – Искренне сочувствую вашему бедственному положению, – без тени иронии произнес Северус. – И угораздило же меня обзавестись двумя такими неугомонными крестниками! Родившиеся месяц спустя после Гвинет близнецы и впрямь были настоящими сорванцами, способными за несколько минут устроить в скромной лондонской квартире четы Уизли подлинный бедлам. Правда, с недавнего времени простора для проказ у мальчишек стало гораздо больше: примерно год назад, когда Фред с Ремусом освоили детские метлы и принялись гонять на них по всем комнатам, Гермиона наконец сдалась и сама предложила Рону переехать за город. В тот самый дом, неподалеку от «Норы». Молли была вне себя от счастья, особенно когда амбициозная невестка заявила, что не собирается возвращаться на работу в Министерство магии, а вместо этого открыла частную адвокатскую контору (к слову, довольно преуспевающую). Гарри придирчиво оглядел красивое платье, в которое Рэнди нарядила Гвинет. Малышка впервые покидала дом без родителей, и, несмотря на то что Поттер мечтал остаться с Северусом наедине, он заметно волновался. Так же, как и Северус, прятавший тревогу от приближавшейся недельной разлуки с дочерью за напускным спокойствием. – Уверен, Рэнди поможет вам справиться со всеми четырьмя детьми, – произнес он, передавая свое самое ценное сокровище в руки Уизли. – Оторвитесь там на полную катушку, – напутствовал супругов Снейп-Поттеров Рон. – Не забудь замолвить за меня словечко перед Малфоем, – шепнул он Гарри, – уж очень хочется тоже понежиться с Герми в этом раю! – Что это еще за намеки на Малфоев и рай? – поинтересовался Северус, когда в камине утихло зеленое пламя, а они с Гарри остались наедине в гостиной. – У тебя снова секреты от меня? – Никаких намеков и никаких секретов, – Гарри с улыбкой поцеловал Снейпа. Ну что за человек?! Есть ли предел его подозрительности?! – Рон просил поговорить с Люциусом о возможности предоставить им всего на одну неделю его виллу. Планирует порадовать Гермиону на очередную годовщину свадьбы. – Думаю, трудностей не возникнет, при условии, разумеется, что они отправятся туда без моих крестников. *** Двое обнаженных мужчин сплелись в объятиях на залитом последними лучами заходящего солнца пустынном пляже Наранхо. Гарри и Северус впервые за два года выбрались в отпуск и теперь буквально ни на миг не могли оторваться друг от друга. Появление ребенка, конечно же, не заставило их начисто отказаться от интимной жизни, просто о таком понятии, как спонтанность, на определенное время пришлось забыть. Если на Кричера они порой не обращали внимания вовсе, спрятавшись для приличия за тонкой завесой чар Конфиденциальности, то с Рэнди, взявшей на себя все бытовые хлопоты, волей-неволей приходилось считаться. Сначала подаренная супругам Снейп-Поттерам эльфийка очень огорчалась и возмущалась тем фактом, что Северус, а вслед за ним и полностью поправившийся Гарри пожелали самолично ухаживать за младенцем, оставив на долю Рэнди ведение хозяйства. – В нормальных магических семьях отцы не кормят детей из бутылочки, не купают и не меняют подгузники, – ворчала эльфийка себе под нос. – Хорошему отцу полагается полчаса в день после вечерней газеты поиграть с малышом, а не возиться с ним денно и нощно! Что только вырастет из бедной девочки! Несмотря на «неподобающее» поведение своих родителей, Гвинет росла здоровой и счастливой, рано научилась ползать, а затем и ходить, крепко ухватившись за большие пальцы одного из отцов. Ее первым словом вполне предсказуемо стало «папа». После двух недель, проведенных на строгом постельном режиме, Гарри с огромным удовольствием включился в увлекательнейший процесс, который в научных книгах сухо называли «воспитанием ребенка». Он каждый день заново убеждался, что все тяготы прошлого года – беременность, временная разлука с Северусом и даже смерть – бледнели и отступали, едва он брал на руки свое выстраданное счастье. Еще сильнее радовали его перемены, произошедшие с Северусом. Человек, всегда уверявший Гарри, что терпеть не может детей, просто души не чаял в собственной дочери. А уж когда во время болезни Гвинет Снейп отменил поездку на давно запланированную международную конференцию, Поттер понял – он все сделал правильно! *** Практически сразу после прибытия из Норвегии Северус встретился с Малфоем-старшим и признал его Долг жизни оплаченным с лихвой. В тот же вечер уставшая сова с трудом притащила назад увесистый мешочек с галлеонами. К нему прилагалась записка от целителя Баррингтона: «Я не в праве брать ваши деньги. Хоть я и волшебник, и мне лично доводилось спасать пациентам жизни, но еще никогда не случалось видеть возвращение умерших людей из-за грани. Это подлинное чудо! Ваши самопожертвование и мужество потрясли меня, и я буду счастлив, если вы согласитесь отныне считать меня своим другом». Излишне говорить, что Снейп охотно принял предложение Баррингтона, и с той поры целитель стал частым гостем в их доме. Еще месяц спустя они с Северусом преподнесли Мастеру Петреску ценный и весьма неожиданный для старого зельевара подарок, послав ему редких и дорогих ингредиентов на сумму около двух тысяч галлеонов. Не забыл Гарри и о целителе Олафе. Он рассказал Снейпу о том, что у Эрикссонов не может быть детей, и уже к следующему Рождеству, благодаря тому самому зелью от бесплодия, которым в свое время воспользовалась Гермиона, у Олафа и Сигни родился чудесный малыш. Гарри, само собой, пригласили крестным. Это было их первое совместное путешествие втроем, и Поттер навсегда запомнил удивление и восторг на лице маленькой Гвинет, когда на рождественской елке в доме Эрикссонов загорелись десятки свечей. Чуть больше года назад Гарри и не надеялся еще раз встретить этот праздник, а теперь он стоял рядом с Северусом, держал на руках Гвинет и не смел до конца поверить собственному счастью. Впрочем, пребывание в Бергене заставило Гарри вспомнить и еще кое-кого. Несмотря на все зло, которое причинил им с Северусом Кричер, у Поттера не получалось ненавидеть старого эльфа. Иногда он представлял себе домовика, влачившего похожие один на другой как две капли воды дни в не слишком веселой компании портрета леди Вальбурги. В такие минуты ему даже становилось жаль Кричера. Однако о его возвращении из изгнания не могло идти и речи: Северус и слышать не хотел о «мерзком предателе», а миссис Блэк на своем парадном портрете при одном упоминании имени домовика кривилась, словно от сильной зубной боли. Вероятно, именно из-за нежелания встречаться с Кричером, служившим живым напоминанием о трагических событиях того непростого года, Гарри так и не забрал из домика на берегу Северного моря свои записи. «Ничего, – думал он, читая Гвинет сказки, сочиненные другими людьми, – возможно, писателя из меня не вышло, зато получился неплохой отец». *** Буквально через считаные минуты после прибытия на виллу, в очередной раз любезно предоставленную им Малфоем, они очутились на пляже и набросились друг на друга, точно два изголодавшихся фестрала. Гарри уже забыл, каково это, когда в твоем распоряжении не жалкий час, пока Рэнди гуляет с Гвинет, а прорва времени. Забыл, как можно, не озираясь и не прислушиваясь к топоту детских ножек по старым скрипучим половицам, целовать, ласкать, гладить и самому подставлять ненасытное тело под жаркие ласки. Забыл, как это крышесносно хорошо, когда не нужно кусать подушку, чтобы сдержать рвущиеся из горла крики и стоны наслаждения. Разумеется, Заглушающие чары еще никто не отменял, но Поттер все равно не мог полностью расслабиться, если в доме, кроме них с Северусом, находился кто-то еще. Сейчас они были совершенно одни. Белый песок вокруг, океан, лениво кативший свои воды лишь в паре метров от них, да быстро темневшее небо стали безмолвными свидетелями их любви. Они раздевались молча и стремительно, целуясь и сталкиваясь носами, точно два наконец дорвавшихся друг до друга подростка. Снейп бросил на песок свою мантию, трансфигурировав ее в большой плед, и они упали на него, не расплетая объятий и не прекращая целоваться. Гарри хотелось немедленно почувствовать Северуса в себе. Настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Он перевернулся на спину и широко развел колени, дрожа от предвкушения. Снейп не заставил себя ждать, вошел в него и принялся двигаться резко и сильно, задевая простату при каждом мощном толчке и выбивая у Поттера воздух из легких. Гарри выгибался ему навстречу, прижимал к себе руками и ногами. Его эрегированный член терся о живот Северуса, оставляя на нем густые капли смазки. Прохладный океанский бриз вдруг сделался нестерпимо горячим, словно впитав в себя пламя их страсти, а затем мир вокруг будто и вовсе перестал существовать, распадаясь на мириады осколков... После накрывшего их бурного оргазма они еще долго лежали, любуясь загоравшимися над ними звездами, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и время от времени лениво целуясь. Внезапно Гарри вскочил с пледа, отыскал в куче вещей волшебную палочку, подошел к самой кромке воды и начал что-то писать на мокром песке. Закончив, он поднял голову и посмотрел на Снейпа. Северус улыбнулся. Наверное, это было смешно и уж точно несколько наивно для двух волшебников, побывавших за гранью и вернувшихся обратно, но слова, начертанные Гарри на песке, эхом отдавались в сердце Северуса: «Северус + Гарри + Гвинет = СЧАСТЬЕ». *** Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд