Tomorrow begins today

      Жюльен прошел между рядами столиков, оглядываясь в поисках столика, за которым сидела его клиентка. Найдя ее взглядом, он поспешил подать счет, пока она не ушла. — Ваш счет, мисс. — О? — кажется, она задумалась, но теперь мило улыбалась, принимая счет. Пока она отсчитвала купюры и искала кошелек, Жьюльену представился шанс разглядеть ее получше. Она явно была чем-то очень разозлена, но сейчас выглядела скорее раздосадованно. Движения были немного нервными, а еще когда он только подошел к ней она словно прислушивалась к чему-то. Иностранка? Легкий акцент явно был, но Жюльен не мог понять точно какой именно, однако склонялся к французскому (его бабушка по матери была француженкой и е речь звучала очень похоже на речь этой нервной девушки). Внешне посетительница ничем не выделялась — темные волосы, лишь с легкой рыжиной, крупное лицо, большие светлые глаза, довольно длинные и музыкальные руки. В любом случае, Жюльен не назвал бы ее красавицей. Только если долго бы на нее смотрел. Но он не смотрел, так что просто взял счет на имя Белинды Уилан и, вежливо распрощавшись, ушел. А сама мисс Белинда Уилан, уже выходила из ресторана, и отправлялась домой, действительно прибывая в просто отвратительном настроении. ***       «Зачем?». Это был единственый вопрос в мое голове. Зачем? Как можно прожить всю жизнь в одном месте, и потом переехать из-за (боже, как пошло!) политики? Да еще и куда куда, как в самую опасную на данный момент страну, где орудует безумный маг, убивая толпами? Мои родители определенно не блещут умом.       Конечно, я много раз бывала в Лондоне, да и во многих других городах и странах. Но после любой поездки мы всегда возвращались на нашу родную Сент-Оноре, с прекрасной церковью. И вот никакого больше Парижа, никакой Сены, только Лондон и Лондон и Лондон! Странно, ведь раньше мне тут очень нравилось — все казалось таким хмурым, старинным и мрачновато-волшебным. Но не сейчас. Сейчас я просто ненавидела Англию. Возможно я драматизировала, даже наверняка, но дома у меня начиналась новая и очень желанная глава жизни, однако…все рухнуло благодаря переезду на Туманный Альбион.       И ладно бы только переезд! Но нет, мои родители решили, что будет безумно глупо, если дочь одного из уважаемых теперь в министерстве глав департамента по «Борьбе с Темными и Очень Темными Видами Магии» будет и дальше учиться в Бобатоне, тогда как в Британии имеется своя магическая школа. И теперь мне приходится идти в мрачный, негостеприимный, незнакомый и наверняка холодный Хогвартс, с кучей башен, с каждой из которых наверняка можно выпасть, где нет никаких удобств (по крайней мере так говорили слухи в Бобатоне)— сплошное средневековье, да еще, помимо всего этого ученики враждуют друг с другом из-за факультетов! Какая ужасная stupidité!       Однако, родители были непреклонны и не слушали ни моих слезных просьб, ни разумных доводов, ни даже угроз и скандалов, которые я не постеснялась закатывать им за закрытыми дверями фамильного особняка. Решение было принято и ничто не могло его изменить, тем более что бабушка, которая на данный момент занимала статус главы рода, не только была рада нашему переезду, но и всецело встала на сторону родителей в вопросе о смене моей школы.       Так что, все что мне оставалось от чудесного natif de Paris — это только лишь ходить по французским ресторанам, читая французские романы и тосковать по своей разрушенной жизни, да и то в самом центре Лондона, недалеко от дома бабушки, чтобы она не волновалась.       Ко мне подошел официант, и я была вынуждена прервать свои страдальческие размышления. Пока я рылась в сумке в поисках кошелька, а затем расплачивалась, официант разглядывал меня самым наглым образом. Англичане всегда были такими идиотами или я просто не замечала этого раньше? Почему-то все официанты в этом ресторане всегда пялились на меня. Будто бы француженка не может пойти во французский ресторан, боже мой. Наконец, я вышла из душного зала пропахшего ароматом выпечки, и довольно уныло побрела домой по мокрым от дождя и серым от асфальта улицам Лондона.       Надо сказать, что у моей grand-meré чудесный дом. Этот особняк можно с уверенностью назвать настоящим домом с призраками, полным загадочных комнат с магическими книгами и артефактами, лестничных переходов, картинных галерей с портретами предков и оригиналами известнейших полотен великих мастеров. Была в нем и большая библиотека, и широкая лестница из темного дуба, и слуги-сквибы, которых наняли специальноиз «своих» чтобы они не выдали магглам наше магическое происхождение.       Я любила иногда гулять по немного заброшенному и опустевшему парку, сидеть в уютной и большой библиотеке, или рассматривать картины в многочисленных коридорах, но с недавних пор все это больше не приносило мне радости. Пожалуй, единственное что не поменялось в моей жизни и в моем характере, так это то, что как я не могла терпеть слушать как grand maman беседует за чашечкой кофе с двумя леди Блэк, так и сейчас просто умираю от тоски. Но не могу же я самым бессовестным образом наплевать на этикет и уйти к себе, оставив дорогих бабушкиных гостей? Ох, конечно нет…       Честно сказать, младшая Леди Блэк была довольно эксцентричной женщиной. По возрасту она приходилась ровестницей моей маме, но несмотря на это всегда вела беседу лишь с бабушкой. Хотя, может быть, она полагала, что мама не знает английского, ведь она как и я приехала из Франции. Но это в любом случае не так — мама только наполовину француженка, как и папа, а я, выходит какая-то непонятная смесь крови. Но миссис Блэк, как младшую так и старшую, не слишком волновал вопрос моей национальности, полагаю. Куда важнее им была чистая кровь многих поколениц волшебников, бегущая по моим венам, и так как у мамы такой крови тоже хватает, при встрече они обмениваются любезностями и расходятся с миром.       Стоит сказать, что не только я находила представителей семейства Блэк эксцентричными людьми. Почти на любом званом вечере можно было услышать ужасающие рассказы о головах эльфов, что они якобы развешивают вдоль лестниц, о темных заклинаниях которые Блэки создавали и совершенствовали поколениями, и об их фамильном безумии, разумеется. Я старалась не обращать внимания на эти разговоры, но когда слышишь что-то настолько часто сколько говорят о Блэках, ннвольно начинаешь задумываться…       Недавно, к прочим пересудам о благороднейших и древнейших добавился еще один слушок, что мол старший сын леди Вальбурги (младшей из двух леди Блэк) сбежал из дома со скандалом и отрекся от семьи, за что его выжгли с фамильного гобелена, но я не особенно этому верила — мало ли что болтают люди. Хотя, если слухи были верны, он должен быть моего возраста, а значит, наверняка будет учится в Хогвартсе на одном курсе со мной, если, разумеется, не бросил и школу. Так или иначе, надеюсь что не окажусь с ним на одном факультете, потому что если он такой же манерный неженка как его матушка — я просто не смогу выносить его.       Именно так, за подобными встречами с представителями знатных чистокровных семейств, и проходили мои первые недели в Англии, и я была невероятно измотана бесконечными реверансами, натянутыми улыбками и лишенными смысла разговорами старших, которые часами пили чай и обсуждали погоду. Хоть и невольно, но я все же ждала наступления первого дня учебы. Конечно, Хогвартс не сравнится с Бобатоном, но там мне хотя бы не придется выслушивать полуторачасовую беседу о новой розовой (и абсолютно безвкусной!) шляпе миссис Роули… ***       Итак, вот этот знаменательный и долгожданный день настал. Шум-гам, но я, в глубине души до последнего надеялась, что родители одумаются, или же что планета слетит с орбиты, произойдет внезапное наводнение или случится хоть что-нибудь, что позволит мне не ехать в Хогвартс. Что же, как бы я ни надеялась, ничего из этого не случилось. Ни одного метиорита, ни одного пятибалльного землятрясения, даже Туманный Альбион не ушел под воду — а ведь это было весьма вероятно! Но я еду в Хогвартс. Меня до безумия раздражала идиотская система вокзала — почему не послать порт-ключ или карету? Но уж когда мне сообщили, что надо ПРОБЕЖАТЬ В СТЕНУ я чуть не упала в обморок от неожиданности. Они что, ждут что я самолично убюсь, чтобы попасть в их школу? Нет, дудки! Так я им и сказала — бабушке и маме. И пока мы ссорились на перроне, а прохожие недоуменно пялились на нас, я замечала детей и их родителей, которые спокойно проходят в стену. СТЕНУ, серьезно! И от этого только еще больше злилась. Какие-то ребята посмеивались, какие-то вслушиивались в нашу французскую брань. А я мысленно проклинала всех англичан, их идиотскую школу, глупый вокзал, чертову стену и наконец того Темного Мага из-за котрого мы и были вынуждены переехать. Среди прочих студентов мимо нас прошел высокой и очень худой парень, одетый в мешковатый свитер из ворота котрого выглядывал воротник рубашки, и с большим чемодам в руке. Он остановился, повернулся, и явно начал прислушиваться к нашей ссоре. Он казался не таким противным как остальные дети, так что я невольно отметила его как довольно симпатичного молодого человека. Между тем он подошел к нам и вежливо поклонившись заговорил: --Добрый день, леди, Я невольно вас подслушал, и понял, что вы, мисс, — он перевел взгляд на меня, — не хотите идти на платформу девять и три четверти, я правильно понял? — он улыбнулся. — Да, верно, не хочу. Нет желания быть расплющенной в лепешку, — огрызнулась я, еще не остыв от сссоры с родными. — Что ж, я мог бы помочь и пройти вместе с вами, — он улыбнулся, и я слегка оттаяла, в то время как мама и бабушка были им уже очарованы. Очевидно, это было единственное стоящее предложение за сегодняшнее утро, так что отказываться было бы попросту глупо. К тому же, мне понравился парень, его манера речи и его свитер (он был действительно необычный и длинный). Так что, я согласилась, и только тут поняла, что мне придется расстаться с мамой и бабушкой. Они не хотели идти на перрон в целях безопасности, но я больше склонялась к версии что мама просто не хотела столкнуться с Леди Блэк. И пока мы прощались, обнимаясь и целуясь, парень тактично отошел в сторону. — Пока chérie, ne te laisse pas entraîner dans les ennuis! -прошептала мама на прощание. — Не позволю, мам — я улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. Бабушка тоже обняла меня, и как мама давала мне наставления: — Слушай учителей, давай отпор, защищай себя и беззащитных, и не переживай — все наладится. Поболтай с этим мальчиком, развлекайся, дорогая, но не заигрывайся! — она сделала наигранно строгий тон — И не пей слишком часто тыквенный сок — он просто ужасен! — Хорошо, бабушка! — рассмеялась я. Мама и бабушка такие разные, но некоторые их наставления и слова почти сходятся. Наконец я попрощалась, и парень снова подошел к нам. Он тоже довольно вежливо попрощался с моими мамой и бабушкой, и пошел к стене. Я обернулась — в глазах стояли слезы. Мама и бабушка махали мне, и тоже плакали.       Парень спокойно взглянул на меня, вопросительно поднял брови, шепнул «Не бойся, правда», и схватил мою руку. Я вздрогнула, но уже почувствовала словно проваливалась через облако. И сразу же очутилась на шумном (еще более шумном, чем предыдущий) вокзале. Парень все еще держал мою руку, а я как дурочка смотела по сторонам. Поезд действительно впечатлял! В каждом вагоне было около пятнадцати окон и из многих высовывались дети, крича что-то и обмениваясь кульками с едой. Тут мои мысли потекли в каком-то странном направлении, я вдруг поняла что все еще цепляюсь за руку этого парня, и мы уже куда-то идем. Рука у него была мягкая и теплая… И о чем я вообще думаю?       Наваждение спало, и у меня хватило вежливости поблагодарить наконец этого юношу: — Спасибо за помощь, все действительно оказалось не так страшно как я решила, — я постаралась скрыть свое смущение, — Еще раз спасибо. — Да не вопрос, — мягко сказал он и шутливо отсалютовал от невидимой фуражки, — Еще увидимся! — крикнув это он исчез в толпе. «Надеюсь на это!» — пронеслось у меня в голове, прежде чем я прогнала эти мысли и двинулась дальше.       Поезд был огромный, красный и красивый, а еще ужасно дымил и имел довольно высокую лесницу. Я закусила губу, и подняла тяжеленный чемодан и клетку с Лавиньи — моей любимицей кошечкой в тамбур вагона с золотой семеркой на боку.       Купе нашлось удивительно быстро, и оказалось довольно удобным. Я осмотрелась, и решив не поднимать чемодан на верхнюю полку поставила его между сиденьями и уселась к окну. Мимо пробегали взволнованные родители, младшекурсники толпились и прижимали к себе жаб, сов или котов, старшие ребята встречали друзей и радостно смеялись. Только я была в стороне от этого праздника жизни, безмолвно наблюдая из окна. Я действительно была зла, но еще я была напугана. Начиналась моя новая жизнь…