Твой Север

      Знаешь, ведь я никогда не бывал героем: воин, убийца и Пёс — но не рыцарь. Что же, сразу понятно, что я по-иному скроен и соответствую нравом отвратной роже. Слава Клиганов повсюду опережала, прочь всех гнала, кроме Пташки, столь робкой с виду. Ей удалось побудить безо всяких жалоб оберегать в меру сил, не давать в обиду.       Время прошло... Вот я, здесь, под эгидой Старков, к битве готовлюсь, и ты поднялась на стену. Пусть нынче холодно, скоро уж будет жарко, поле промёрзшее станет кровавой сценой. Чую грядущую смерть обожжённой кожей, вечная ночь гаснет инеем на ресницах.       Пташке давал я совет выживать, как сможет. Пташку теперь впору звать без прикрас Волчицей: больше никто леди Старк не посмеет тронуть, это лишь малость того, что ты заслужила.       Пташка, твой Север въедается мне в ладони, сводит с ума и навек остаётся в жилах.       Бой надвигается медленно, как лавина, здесь замыкаются судьбы, свиваясь в кольца. Что ж, волчья стая Псу нравится больше львиной, так что за жизнь теперь можно и побороться. Может, мой путь оборвётся под Винтерфеллом... Шрамы болят, но на битву, не на погоду.       Ты прикасаешься — робко, а смотришь — смело, и новым взглядом твоим точно кость обглодан. В воздухе пахнет сражением: кровь и порох, проза баталий для леди быть может грубой...       Я прикрываю глаза. Поцелуев ворох льдом обжигает мне веки, скулу и губы. Перед тобой хоть в кольчуге — а нараспашку вывернут вплоть до костей, до рубцов, мозолей. Пёс раньше счастлив был выманить в руки Пташку. Нынче Волчица приходит по доброй воле, не потерять её вновь...       Холодят тревоги: что, если смерть заберёт меня, как хотела?..       Пташка поёт мне о храбрости и о долге, сильной руке и о духе, что крепче тела. Пташка щебечет молитву и гимн победный, песню о жизни, о том, что сильнее смерти. Этим мотивом, возможно, отгонит беды, замок спасительным кругом из слов очертит.       Чуешь, как я: бой завяжется до рассвета, только вот кто возвратится живым к закату?       Пусть сохранит меня песнь, что тобой напета, сделает меч мой острей и прочнее латы, чтоб не остался средь плевел в людском отсеве, трупом, в курган провожаемым волчьим воем.       Мне наплевать, кем запомнит меня твой Север, лишь бы запомнила Пташка своим героем.