Дарт Хассан

— Кх… — она болезненно простонала. Сознание медленно возвращалось. Тьма отступала. Она обнаружила себя в разрушенной кабине корабля. Тело болело, а значит она жива. Мандалорка попыталась пошевелиться, но снова прошипела от боли. Двигаться, вроде, получается, однако вопрос в другом — как отсюда выбраться? Она осмотрелась. Кабина перевернута вверх ногами. Везде торчат провода, лобовое стекло выбило, а сама рама сильно погнулась. Скорее всего, от стекла и серьёзных увечий её спасли доспехи и ремень. Зато рядом виднеется искривлённая панель, через которую можно выбраться наружу. Мандалорка попыталась расстегнуть ремень, но он застрял. Выругавшись, она вытащила виброкинжал с пояса и просто его разрезала. После этого она с трудом поползла к поврежденной панели. Тело отдавало болью, к которой она давно привыкла. Это не первая её подобная жесткая посадка, поэтому женщина ничуть не паникует. Приблизившись к панели, она с трудом развернулась, а затем стала бить по ней ногой. Сначала стальной лист не поддавался, но вскоре ей всё же удалось расширить щель, откуда она и выползла. Оказавшись снаружи, мандалорка сразу взглянула в сторону взорванного здания. От домика почти ничего не осталось, но её интересовало не здание, а тело, лежащее неподалеку. Мандалорка оперлась руками об разбитый корабль, встала, а затем поковыляла к телу. Ей было всё равно, что у этой девушки была синяя кожа. Ей даже было всё равно, что наёмнице как-то удалось выбраться из-под завала, а затем каким-то магическим способом сбить её с воздуха. Важнее было то, что она вытащила из кобуры бластер и затем выстрелила в неё. Ночь пронзила красная вспышка… А затем ещё одна и ещё одна. Мандалорка стреляла до тех пор, пока не перегрелся бластер. И даже так она продолжала нажимать на гашетку, пытаясь ещё больше изуродовать труп. Лишь после очередного холостого выстрела, она опустила бластер и теперь просто смотрела на тело у себя под ногами. — Ты отомщен, Эйхин. Позаботься там о наших детях… — едва слышно промолвила она, убирая оружие обратно в кобуру. — Пайрус, — она нажала несколько кнопок на внутренней части наруча, — дело сделано. — Что с его бронёй? — в наушнике прозвучал спокойный мужской голос. — Уничтожена, — коротко ответила она. — И эта наёмница оказалась Адептом Силы. — … — повисла тишина. Собеседник явно недоволен. — Она связана с Дарт Хассаном? — Возможно. — Обыщи дом. — От дома ничего не осталось, — честно ответила она. — Теперь ясно, что стало с доспехами… — Пайрус недоволен, но он понимает, что ею движет. — Возвращайся. Женщина вздохнула и посмотрела в сторону своего корабля, который сложился чуть ли не пополам. На это груде железа теперь никуда не улетишь. Она вновь устало вздохнула, после чего сняла шлем. Когда прохладный ночной ветерок коснулся её кожи, ей стало заметно легче. Она вдохнула свежего воздуха, а затем снова протяженно выдохнула, пытаясь восстановиться после крушения. Затем мандалорка осмотрела себя. На вид она полностью цела. Даже поддоспешник не порвался. Доспехи тоже целы. Однако тело всё ещё деревянное. Каждое движение отдается болью. Скорее всего, у неё несколько переломов. Затем она посмотрела в другую сторону, где стоял старый грузовой корабль. Информатор говорил, что наёмница летает на старом корабле, но она не ожидала увидеть развалюху. Мандалорка направилась к кораблю, взломала его с помощью провода из своего наруча и открыла для себя трап. В этот момент она почувствовала во рту привкус железа. Кровь? Возможно. Тем не менее мандалорку снедает странная тревога изнутри. Она ещё раз осмотрела округу: руины домика, мёртвое тело синекожей наёмницы, ночь, темнота, звезды, луны и песок. Рядом ни души. Только прохладный ветерок, рисующий на песке незамысловатые узоры. Казалось бы, после возмездия она должна чувствовать себя хорошо… И дело отнюдь не в том, что после себя месть оставляет пустоту. Боевые инстинкты подсказывают, что что-то не так, а она привыкла доверять чутью. Однако глаза не видят ничего подозрительного. Может она накручивает себя? Или дело в чем-то другом? Она обошла корабль, заглядывая под него, и нашла там кое-что спрятанное. Легким движением женщина сорвала с обшивки жучок и просто раздавила его ногой. Связной хорошо поработал, но жучок им больше не нужен. — Хм… — нахмурившись, она надела на себя шлем и вошла в корабль. Удивительно, но внутри царил порядок. Внутренняя обшивка более чем новая. Трюм полностью пуст. Один из шкафчиков приоткрыт, позволяя рассмотреть аккуратно сложенные там инструменты. Она углубилась внутрь и обнаружила небольшой арсенал с вычищенным оружием. Даже кабина пилотов встретила её новыми кнопочными панелями и современным бортовым компьютером. Похоже, Чизкейк полностью перебрала и заменила внутренности корабля, оставив внешнюю обшивку нетронутой. Из-за этого на первый взгляд кажется, что это просто корыто, но на самом деле это очень хороший корабль… На который ей плевать. Мандалорка прошлась взглядом по приборным панелям, а затем легко завела двигатели и поднялась в космос. Корабль беспрекословно её слушался, так что она без особых проблем преодолела орбиту и вышла в космос. Чёрный бескрайний океан встретил её. Она, готовясь нырнуть в его синее марево, активировала бортовой компьютер, выбрал опцию гиперпрыжка, а затем начала вбивать цифры. Первая половина координат на экране появилась почти мгновенно, — она четко знает куда лететь, — однако затем следующая пустой квадратик просто мигал, ожидая новую цифру. Но мандалорка не торопилась. В шлеме отражался свет от дисплея и искусственного освещения. По спине пробежал ледяной холодок, сбивающий ровный ритм сердца. Это был отнюдь не страх, а что-то более тонкое. Что-то, что мучает её с самого крушения на Татуине — смутное, необъяснимое чувство тревоги, похожее на тихий шепотом где-то на грани сознания. Она сверилась со всеми системами, проверила топливо, которое ей более чем хватит на перелет, но всё было просто идеально. Кажется, Чизкейк очень заботилась о своём корабле. Вдруг она замерла. Ощущение тревоги усилилось, будто кто-то прямо сейчас прожигает её пристальным взглядом. Она резко обернулась. Женские глаза уставились на закрытую дверь, ведущую в проходную, откуда можно попасть в любую часть корабля. Металлическая поверхность двери слегка отражала тусклый свет. Дверь выглядела обычной, но мандалорка смотрела на неё так, словно дверь может в любой момент открыться, чтобы впустить то, отчего ей всё это время неспокойно. Она смотрела на дверь, затаив дыхание, и прислушивалась, пока корабль медленно скользил в космосе, но дверь так и не открылась, а слышала она лишь далекий гул двигателей. Она тихо подошла к двери, вытащила бластер и резко открыла её, целясь… В пустой проходной коридор. Свет горел здесь намного ярче. Он даже не мигал. Она осторожно вышла в проходную, продолжая прислушиваться, однако только шум работающих двигателей стал чуть громче. Она здесь одна. Совершенно одна. Уши, глаза, да даже нос кричат ей, что здесь никого нет… Но тогда почему ей всё ещё не по себе? И, честно говоря, это начинает её злить. Бластер вернулся в кобура, а она — в кабину. Мандалорка рухнула на кресло, забила оставшиеся координаты и решительно активировала гипердвигатели. Да, она привыкла доверять интуиции, но это не значит, что она будет трусить. Такими темпами можно стать самым настоящим параноиком. Корабль нырнул в синий тоннель. Мандалорка откинулась на спинку кресло, наслаждаясь красивым видом. У неё есть пару часов побыть наедине с собой — за это она и любит вот такие перерывы после выполнения заданий. Но теперь с каждой секундой ей становилось немного душно. Сначала это было лишь мимолетное ощущение, как будто воздух в кабине стал гуще и теплее. Она сняла шлем и осмотрела его, считая, что дело в поломке, однако тяжёлый воздух остался. Она вновь проверила на бортовом компьютере систему вентиляции и кислородные насосы, которые работают в штатном режиме. Тогда почему ей становится тяжело дышать. Она вдыхает, набирает в легкие воздух, но в горле будто бы застревает ком. Тело бросает в жар. Пот подступает под подоспешником и на лбу. И что самое страшное, она медленно начинает задыхаться. Шлем громогласно упал на пол в тихой кабине. Руки сами собой потянулись к шее в попытке освободиться от невидимой удавки или хотя бы нащупать её. Сердце лихорадочно билось в груди, отдаваясь болью в висках. Она вжалась в кресло, жадно пытаясь вдохнуть, но лёгкие будто бы просто перестали работать. Страх и паника облепили тренированную и закаленную во множестве боях мандалорку, которая ничем не отличается от простого смертного перед лицом смерти. Все умирают одинаково. И все рано или поздно умрут. Но это не та смерть, которую она хотела принять. Вся мандалорская спесь исчезла. Изо рта доносились гортанные звуки в тщетной попытке схватить ртом воздух. Но у неё не получалось. Он будто бы разучилась дышать. Секунды растягивались в вечность. В тот момент, когда сознание почти погасло. В тот момент, когда липкий страх смерти сжал её сердце, наступила кульминация ужаса. С громким треском лобовое стекло иллюминатора покрылась ломанными, хаотичными линиями. На мгновение умирающий от недостатка кислорода мозг показал ей, что некоторые трещины сложились в прозрачные глаза, а затем стекло лопнуло. Множество осколков полетели прямо в неё. Они вонзились в неё с такой силой, что самые крупные из них прошли сквозь. Боль была невыносимой. Она каждой клеточкой тела чувствовала, как острые края пробивают несокрушимую броню, рвут кожу, впиваются в мышцы, лицо, глаза, кости. В мгновение ока паника сменилась шоком и нестерпимой агонией. Она застыла в немом криком животного ужаса, пока кровь стекала по осколкам стекла… А затем она словно проснулась. Мандалорка сдавленно простонала, пока крепкая рука сжимала её горло. Она не чувствовала ногами землю. Перед глазами всё плыло, но даже так она смогла рассмотреть того, кто держит её одной рукой над землей. Треснувшая, зеркальная маска и темные прорези для глаз — сердце забилось в новом приступе ужаса. Воспоминания о смерти от осколков стекла ещё свежи в памяти, поэтому она начала вертеться в его руках, пытаясь вырваться. Она не думала о том, кто перед ней. Она не думала о бластере у себя в кобуре. Она не думала о встроенном в наруч огнемете. Она просто пыталась вырваться в животном ужасе из его крепкой хватки. Но он сам её отпустил. Точнее бросил, неряшливо и брезгливо, словно пытался избавиться от грязи. — Кха! — она дрожащими руками стянула с себя шлем и наконец вдохнула. Коротковолосая женщина жадно ловила ртом воздух, пытаясь им насытиться. Но это был лишь основной инстинкт. Утолив кислородное голодание и всё ещё ощущая фантомные мужские пальцы у себя на шее, она подняла взгляд на тёмную фигуру над собой. В его стеклянной треснувшей маске мандалорка видела своё бледное от страха лицо. Она видела в собственных глазах неприкрытый ужас и слёзы. — Что за координаты? — она непроизвольно вздрогнула от вопроса. Мужской голос звучал обманчиво спокойно. — … — она смотрела на него внизу вверх, как напуганный кролик у лап волка. — Что за координаты? — с большим нажимом спросил масочник, нависая над ней. — К-крейсер… З-звездный… База… Она начинала приходить в себя. Ей всё ещё было страшно. Ужас постепенно отступал, оставляя после себя липкий страх. Мандалорка наконец поняла, кто находится перед ней. Её господин ищет его, Дарт Хассана, который скрывается на Татуине. На Татуин их послали не конкретно за ним, но их миссия всё равно касалась его. Только из-за того, что Дарт Хассан так хорошо скрывается на песчаной планете, им и поручили объединить разрозненные преступные организации и группировки, чтобы выдавить Картель из Татуина и начать тщательные поиски ситха. Однако Дарт Хассан нашёл её первой. Рука инстинктивно метнулась к бластеру. Она молниеносно выхватила оружие и выстрелила в ситха в последней отчаянно попытке спасти свою жизнь. И выстрел попал ему точно в лоб. Голову масочника откинуло назад. Уголки женских губ дрогнули в измученной улыбке. Доля секунды — и она уже предвкушала, как тело ситха упадёт на песок. Но тело не упало. На невидимой пружине голова резко вернулась на место, в то же самое положение. Масочник даже не пошевелился, его поза была не подвижна. На месте попадания, прямо во лбу, осталась лишь некрасивая сажа. Сквозь узкие, безмолвные прорези для глаз, словно из глубины колодца, на неё смотрела абсолютная тьма. Лицо мандалорки застыло в новом приступе ужаса, и она видела этот ужас в его стеклянной маске. И она закричала. Это был даже не крик, а вой раненного дикого зверя, который вдруг встретил высшего хищника в своих охотничьих угодьях. Она стреляла в него. Бластерные вспышки попадали ему в чёрный плащ и маску, но он почти не двигался. Мандалорка пыталась отползти, продолжая стрелять в него, пока бластер вдруг не перегрелся. Она оцепенела. По коже побежали мурашки. Чувство дежавю пронзило её и без того перепуганное сердце. Женский ошарашенный взгляд все ещё был прикован к бластеру, а затем он двинулся к ней, медленно и почти лениво, будто она в любом случае от него никуда не денется. Но она так просто не сдастся! Мандалорцы так просто не сдаются! Она всё ещё была в ужасе, но угольки злости помогли ей поднять руку и выпустить в ситха струю яркого пламени! Все боятся огня. Огонь не отразить световым мечом, поэтому это огнемет — лучшее средство защиты и нападения против Адептов Силы. Однако… Языки пламени просто огибали тёмную фигуру. Будто сам огонь боится причинить ему вред. В отражении стеклянной маски мандалорка отчетливо видела свою полную растерянность и… Пустоту. Пламя погасло, впуская в пространство между ними темноту холодной ночи. На плаще ситха не было ни следа от огня. Она застыла. Только её тяжелое дыхание звучало в тишине. Она смотрела на него, и видела себя, жалкую, перепуганную и загнанную в угол. Её трюки не сработали… А от ставшихся вряд ли будет толк. И что же тогда делать? Решение пришло само. Рука быстро метнулась к виброножу на поясе. Казалось бы, что может сделать нож, если огнемет и бластер оказались бесполезными?! А она и не собиралась атаковать его. Лезвие неслось к её горлу. Она не думала. Она с самого начала внутренне понимала, что это был единственный способ уйти и ничего ему не рассказать. Мандалорцы более чем устойчивы к пыткам и Обману Разуму, но то, что показал ей ситх… Это не Обман Разума. Она прошла через такой ужас, через такую агонию, что она чувствует, что вот-вот сломается. Но лезвие остановилось в миллиметре от её кожи. Рука задрожала вместе с оружием. Она большими глазами глядела на руку, которую парализовало. Она всё ещё чувствовала нож у себя в ладони, но не могла пошевелиться. А затем парализовало всё её тело. Оно словно окаменело. Мандалорка пыталась сопротивляться, старалась дёрнуть головой или хотя бы пальцем, но всё было бесполезно. Изо рта вырывались только отчаянные вздохи. Тело не шевелилось, но она отчетливо ощущала, как по коже стекает холодный пот. Он поднял её, и женское тело в броне просто поплыло вверх, прямо к нему, к стеклянной маске. Холодное, треснувшее стекло смотрело на женщину в нескольких сантиметрах от её лица, заглядывая ей прямо в душу. И она тоже смотрела ему в тёмные прорези, но видела там лишь абсолютную черноту, словно за маской скрывается не ситх, а Тьма во всем её проявлении. Тело всё ещё не двигалось, зато сердце стучало с такой силой, что эхо отдавалось в уши. Мандалорке было настолько страшно, что казалось, будто сердце не выдержит и просто остановится или взорвется. — Сколько вас там? — ещё один обманчиво спокойный вопрос. Душа снова ушла в пятки. Иногда вопросы страшнее пыток. Просто пытки — это получение удовольствия от причинения кому-то боли. Но если пытки подкрепляются вопросами, то значит он будет мучить её до тех пор, пока она не расколется… Но ведь она уже раскололась. Слова про звездный крейсер вырвались из неё сами собой. В тот момент мандалорка не поняла, как выдала информацию. Но стоит ли молчать дальше? Или всё же облегчить свои страдания? Она не сомневается, что умрет. Она не боится смерти. Никто из мандалорцев не боится смерти. Но никакие тренировки не готовили её к таким страданиям и экзистенциальному ужасу! Вот только она не может предать своих товарищей. Ей уже стыдно за себя, за слабость, поэтому она не может… Не может… Она не должна… Тем не менее слеза покатилась по щеке, оставляя за собой соленую дорожку. Ей всё ещё страшно. Очень страшно. Она не хочет возвращаться туда, где тревога отравляла её душу. Туда, где она постоянно ощущала на себе чей-то взгляд, но не могла увидеть невидимого зрителя. Туда, где осколки впивались в её тело, кости и плоть, причиняя такие страдания, от которых любой другой бы уже умер. Но она была жива. Она не умерла и всеми фибрами душу отчетливо ощущала эту боль, этот ужас, это тепло от крови. Эти страдания навсегда отпечатались в её сознании. Отчаяние часто подталкивает к безрассудным действиям. Губы дрожат, а значит она может двигать ртом. Она уйдет по своим правилам. Дарт Хассан сломал её, но она отнимет у него удовольствие убить её. Поэтому мандалорка не задумываясь откусила себе язык. Это было больно, но не так, как раньше. Тёплая кровь мгновенно залила весь рот. Она сжала челюсть, не позволяя крови вырваться наружу, чтобы захлебнуться, однако тонкие алые струйки всё равно потекли к подбородку сквозь уголки губ. Тело рухнуло на землю, когда невидимые путы наконец её отпустили. Тело билось в конвульсиях. Картинка перед глазами превратилась в слайд-шоу. Вот она видит Дарт Хасана. Затем он пытается открыть ей рот, но она сопротивляется. Он пытается что-то в неё влить, но она снова сопротивляется. Ему всё же удается чем-то её напоить, но было уже слишком поздно. Она просто не глотает, позволяя крови и чему-то ещё течь по щекам и подбородку. Не такой смерти мандалорка себе желала… Но это лучше, чем предать своих товарищей окончательно. С последним вздохом тело окончательно одеревенело. В глазах показ свет. Она даже не успела почувствовать, как у неё исцелился откусанный язык. Дарт Хассан раздраженно вздохнул. Между пальцев во вспышке света исчезла пустая склянка. Он выпрямился, взирая на мёртвую мандалорку у своих ног. Ему не было жаль её. Напротив, в нем горел гнев. Мандалорцы подобрались к ним максимально близко, и ирония в том, что они, возможно, и не искали Дарт Хассана. Если бы мандалорцам нужен был он, то, во-первых, сюда бы отправили намного больше людей, а, во-вторых, они бы дождались, когда он прибудет домой, чтобы нанести удар. Они охотились и не за Рафаэлом. Им нужна была и не Сев’ранс. Они пришли сюда за Чизкейк, которую он чудом успел спасти. И прямо сейчас он знает, что заставит мандалорцев поплатиться за свою глупость и дерзость. «Возьми труп с собой. Её броня пригодится» — пронеслось у него в голове. Труп мандалорки поднялся над землей и просто полетел за ним на невидимом диске. Сам же Дарт Хассан подошёл к Сев’ранс, осторожно поднял её на руки, а затем в последний раз взглянул на свой взорванный дом. Это было хорошее место. Этот тесный домик нравился ему намного больше, чем целая скрытая база на Нафеме. В эту часть пустыни не заглядывали даже тускены. Казалось, здесь был его личный оазис, в котором он мог отдохнуть от суеты Далекой-Далекой Галактики. Но Синдикат отняли его дом, а теперь он отнимет их жизни. И даже неважно, работают ли по итогу эти мандалорцы на Палпатина или нет, всему Синдикату конец. С такими мыслями он направился в темноту пустыни, в сторону Каньона Самоубийств, где они спрятали свой второй корабль Фантом. *-*-*-*-*-*-*-*-*-*-*-* — Хозия! — в коридоре звездолета раздался раздосадованный и недовольный крик. — Ну ёб твою мать… — вздохнул человеческий наёмник, отрываясь от флирта с желтокожей тви’лечкой. — Ты купил не те батареи! — к нему подошёл родианец в тяжелой боевой броне. — Тебе четко написали на твоем инфопланшете, что нужно покупать батареи BR-401, так скажи мне, схерали ты взял батареи CF-301?! — Слушай, Йалд, я же тебе с самого начала говорил, что я не лучший человек, чтобы ходить за такого рода вещами, — тви’лечка, не желающая принимать участие в ссоре, потихоньку начала отступать назад. — Уж прости, не знал, что люди настолько тупые! — всплеснул руками родианец. — Ты ахуел? — Хозия не оправдывается, что ошибся с покупкой, но расизма он не потерпит. — Я ли ахуел?! Да ты даже чек не сохранил! — продолжал кричать Йалд. Хозия злобно сжал кулаки. Некоторые члены экипажа стали невольными свидетелями этой перепалки. И вместо того, чтобы вмешаться, они с интересом ожидали развязка. Откровенно говоря, все предвкушали драки. Йалд достал почти всех на корабле, поэтому они совсем не против, если Хозия набьёт ему морду. Но высока вероятность того, что в их сторону уже идёт один из мандалорцев, чтобы затушить угольки конфликта. Здесь очень жесткие правила, о которых мандалорцы не побояться напомнить. Однако конфликт заглох в тот момент, когда они услышали бластерные выстрелы. Они на мгновение замерли от неожиданности, а затем на всех порах с остальными побежали на источник шума. Это был далеко не случайный выстрел. Один отчетливый звук *пиу* вмиг превратился в какофонию перестрелки. И вбежав в соседний коридор, они увидели бойню. Возможно, подсознательно каждый бежавший в этот коридор член Синдиката думал, что вспыхнул конфликт между поглощенными группировки. Например, хоть Пайки и Солнце теперь находятся под Синдикатом, старые обиды никуда не делись. Это был лишь вопрос времени, когда внутреннее недовольство вырвется наружу, и, похоже, этот момент наступил. Однако то, что они увидели, повергло всех в шок. Белые стены и пол испачканы в крови. Повсюду лежат порубленные на разные кусочки тела пиратов, пайков и членов Чёрного Солнца. А в середине кровавого месива к ним спиной стояла чёрная фигура с двумя тёмными мечами, с которых стекала разноцветная кровь. Некто медленно повернулся к ним, и они узрели стеклянную, окровавленную маску. — Ну, нахер, — самый трусливый или самый умны из них дал дёру. Остальные же открыли огонь. Их много, у них много пушек — этого более чем достаточно, чтобы аннигилировать врага с мечами. Они бы напряглись, будь у неизвестного световые мечи. А обычными железяками их не напугать… С другой стороны, их явно напрягают трупы вокруг. Можно сколько угодно недооценивать вторженца, он нельзя отрицать того, что ему удалось положить около шести членов Синдиката. И они открыли огонь. Толком даже целиться не нужно было, учитывая сколько пушек сейчас целятся в масочника. Однако даже так все выстрелы пролетели мимо! Силуэт размылся, а затем начал перемещаться из стороны в сторону с такой скоростью, что оставлял за собой темные шлейф из остаточных образов. Когда наёмники наконец поняли, что они связались с чем-то, что им не по зубам, было слишком поздно. За несколько выстрелов вторженец не только сблизился с первым рядом наёмников, но и молниеносно порубил их мечами. Причем лезвия так легко проходили сквозь броню, тело и кости, словно они резали воздух. Вмиг трое из них развалились на большие куски, из которых вываливались внутренние органы и полилась кровь. Некоторых откровенно начало тошнить — они поспешно начали снимать шлемы, чтобы не утонуть в собственной блевотине. Остальные дрогнули. В голове пронеслись мысли о побеге, но было отступать уже было поздно. Они могли лишь продолжать отчаянно стрелять, надеясь, что хотя бы один шальной выстрел попадёт в цель и подарит им мгновение, чтобы отступить или продолжить напор. Но чуда не случилось. Чёрные мечи буквально рвали всех на части. Масочник не церемонился: он просто рубил. Вот чья-то голова покатилась к куче отрубленных конечностей. Вот фонтан крови заляпал чей-то визор на шлеме, и теперь он стрелял вслепую. Вот наёмник подстрелил своего напарника, судорожно пытаясь попасть в размытое пятно, которое хаотично перемещалось от одного стрелка к другому. И трупы росли по экспоненте. Каждый выстрел привлекал ещё больше наёмников. Одноглазые камеры фиксировали бойню в коридоре, и командование корабля посылало на вторженца всё больше и больше мяса. В какой-то момент по обе стороны коридора стало так много наёмников, что они еле помещались, но даже так это были не все силы корабля. Новые прибывшие силы застыли в шоке. Коридор превратился самую настоящую мясную лавку. Здесь чего только нет: отрезанные головы, конечности, внутренние органы тонули в лужах разноцветной крови. Даже некогда тёмная экипировка масочника теперь испачкана кровью. — Блять, кто это?.. — шепотом спросил один из стрелков. Никто им не ответил. Две стены наёмников зажали с двух сторон одного единственного противника, и даже в таких условиях никто из них не уверен в том, что они смогут выжить. Только численное преимущество хоть немного успокаивало их… Однако трупы товарищей кричат громче любых слов — они пришли сюда на смерть. — Да застрелите уже его!!! — выкрикнул наёмник, открывая огонь из бластерного карабина. Он кричал и стрелял. Его порыв подхватили и другие. Можно сколько угодно быть быстрым, но от такого количества выстрелов невозможно увернуться. Но теперь масочник и не пытался увернуться. Тёмная фигура вновь расплылось. Он на неимоверной скорости бросился в одну из стен наёмников, всё также оставляя за собой призрачные послеобразы, но теперь он блокировал выстрелы мечами. Энергетические сгустки будто просто растворялись в черноте вечно острых мечей, которые разрубили ещё одного наёмника. Вторженец, словно буря, ворвался в самый центр строя Синдиката. Все наёмники на его пути развалились на ровные порезанные кусочки. Страх и отчаяние захлестнуло наёмников рядом с ним с такой силой, что они продолжали стрелять, истошно крича. Их крик — это защитный механизм мозг, чтобы пережить ужас перед надвигающейся смертью. Но не все наёмники настолько отчаянные. Хоть большая часть наёмников со второго построения присоединились к перестрелке, некоторые всё равно попытались сбежать. Но далеко они не ушли, потому что на их пути встал мандалорец. Наёмники оцепенели от неожиданности, а мандалорец быстро выхватил два бластерных пистолета и за один стук сердца уложил сразу шестерых из них. Остальные четверо присоединились к остальным в загробной жизни спустя мгновение. И вот мандалорец вальяжно направился к тому самому коридору, откуда доносятся вопли, кряхтения и выстрелы. Он остановился в самом центре перекрестка и теперь просто глядел на то, как масочник шинкует его людей на фарш. Но не странно ли это? Почему наёмники до сих пор не смогли тупо задавить его числом? Дело в скорости? Рефлексах? Или двух мечах? У него действительно всё это есть, но ведь этого явно недостаточно, чтобы не утонуть под напором больше пятидесяти тел. Оттого мандалорец обескураженно наблюдал, как неожиданно оживший чёрный плащ душит одного из наёмников. Бедняга находился в таком ужасе, что выронил бластер, а следом за бластером в его напарников полетел и он сам. Если до этого плащ был частью его образа, то теперь он превратился в оружие. Плащ больше не покрывал его тело, он раскинулся в стороны подобно длинным крыльям, сотканным из темнейшей ночи. Пока масочник рубил наёмников перед собой, плащ раскидывал врагов позади. Края плаща превратились в щупальца из ткани, которые хватали стрелков за руки, ноги или головы, а затем просто швыряли в разные стороны с такой силой, что те проламывали собой металлические ограждения стен. В какой-то момент оба конца плаща подхватили орущего в истерике наёмника, подняли его к потолку, а потом просто разорвали на части. Внутренние органы посыпались на его застывших напарников внизу, как конфетти. — Ах… — наёмник с четырьмя огромными от ужаса глазами в панике снял с плеча длинные кишки товарища. — Ох… Нет-нет… Всё должно было быть не так!!! Доведенный до предела наёмник развернулся и попытался убежать, однако в этот же момент его голову накрыл пропитанный кровью плащ. Ткань сжала его голову в тиски, а затем, как пушинку, легко подняло его тело к потолку, словно он ничего не весил. Наёмник истошно орал. Он пытался порвать теплую от крови ткань или хотя бы вырвать свою голову, но всё было тщетно. Его друзья, парализованные ужасом, беспомощно наблюдали за его мучениями. И вот его голова просто взорвалась. Безголовое тело упало перед ними, а следом за ним на его труп пролилась кровь со сломанными, спрессованными костями и мозгами. — Я не подписывалась на тако… — кричала в истерике человеческая женщина, которой в рот затем влетел конец плаща. Её затрясло, глаза закатились за лоб. Сквозь ткань вырывались утробные звуки, после чего она упала замертво. Конец плаща медленно выполз из её рта с частью сердца, которое билось секунду назад. Это была уже не перестрелка, не битва и даже не истребление. Это был ночной кошмар. Наёмники, пираты, пайки, члены Чёрного Солнца далеко не из робкого десятка. Вообще многие из них те ещё монстры, которые могут убить детей, если понадобится. Такая профессия требует того, чтобы стать черствым и бездушным, поэтому любое насилие, любая смерть, пытка стали для них обыденностью. Однако то, что происходит сейчас… Один из них обернулся, чтобы сбежать, но увидела в конце коридора мандалорца. Наёмник оказался между молотом и наковальней. Кажется, что шансов выжить в схватке с мандалорцем куда больше, но… Он не хочет этого. Он просто хочет, чтобы всё это закончилось, поэтому рука поднесла бластер к виску. Выстрел затерялся на фоне криков и стрельбы. Тело упало на окровавленный пол. А мандалорец всё смотрел. Он тоже находился в немом ужасе от того, что видел, но не позволял страху овладеть собой. Напротив, он прислушивался к логике. Здравый смысл говорил ему, что вслепую бросаться в атаку — чистое самоубийство, поэтому он стоит и ждёт. Ждёт момента, когда Дарт Хассан откроется для неожиданного смертельного удара. И это момент наступил. Концы плаща перетекли в обледенённые клинки мечей, отчего лезвие многократно удлинилось. Наёмники вокруг сразу почувствовали надвигающуюся смерть, и они не ошиблись, потому что вторженец взмахнул мечом и прорезал напополам не только c десяток тел, но и стены вокруг. Тела просто развалились на две части, а в образовавшихся прорезях теперь видны соседние помещения. На мгновение могло показаться, словно инженеры просто забыли поставить стёкла в этих местах. Но именно сейчас мандалорец увидел возможность для атаки. В тот момент, когда плащ сползал с мечей, он рванул вперед на реактивном ранце. Из наручей вырывались длинные клинки, которые мандалорец намеревался воткнуть в незащищённое горло. Он летел на ситха. Зрение сузилось до одной точки — заветной голой шеи. Однако фигура противника расплылась, покрывшись рябью, и мандалорец пролетел мимо. Впрочем, он всё равно перегруппировался в полете и по приземлении, сразу же повернулся к нему лицом. Он сжал кулаки, готовясь к чему угодно, но точно не к тому, что его руки лежали у ног Дарт Хассана. Картина была настолько сюрреалистичной, что мандалорец не сразу сообразил сразу, что видит. Он медленно поднял свои руки и увидел лишь обрубки по локоть, с которых стекала кровь. Забавно, что он продолжал чувствовать свои пальцы, сжимающейся в кулаки. Фрустрация была настолько глупой, что он не заметил, как Дарт Хассан утонул в собственном плаще, который упал на пол и плыл прямо к нему. Чёрная клякса лавировала между ног выживших наёмников, которые в панике отшатывались в разные стороны, а затем, приблизившись поближе, ситх просто выпрыгнул из кляксы и одним резким движением отсек мандалорцу голову. Шлем с металлическом лязгом покатилось по полу. А вскоре упало и тело. Мандалорец в позолоченной броне наблюдал за всей бойней с камер наблюдений. Позади него стояли оставшиеся мандалорцы. На экранах компьютеров отчётливо видно, как Дарт Хассан вновь превратился в кляксу и теперь перемещался от одного наёмника к другому, разрезая тех мечами. Очевидно, что они проиграли. В их задачу не входило противостояние с ситхом, потому что, учитывая произошедшее на Корусканта во время прорыва зверя, стало ясно, что даже десятка чистокровных мандалорцев ничего не сможет ему сделать. Оттого золотому мандалорцу больно было осознавать то, что Хассану как-то удалось найти их базу и проникнуть внутрь. Ему совсем не жаль Синдикат, ему жаль, что погибают его братья и сестры. — Эвакуируйтесь, — мрачно проговорил главный, — я запускаю самоуничтожение. — А ты? — Я остаюсь, — сухо ответил лидер. Никто ничего не ответил. Никто не стал спорить. Все они знают, что воевать против настолько могущественного ситха бесполезно. Самоуничтожение целого корабля в сложившейся ситуации лучший способ умертвить ситха. От взрыва такого масштаба не спасет даже Сила. Мандалорцы молча начали расходиться, повинуясь приказу. — Ты не слышал приказ? — на командном мостике остался только двухметровый амбал. — Я задержу его, — мандалорец подошёл к своему месту и легко поднял тяжеленный модифицированный пулемет. Капитан ничего не сказал. Он лишь навис над компьютером. Пальцы сами собой потянулись к клавиатуре и вскоре свет всех помещений окрасился в красный, а из динамиков донесся механический женский голос, настойчиво предлагающий эвакуироваться с корабля, который вот-вот взорвется. Лишь на эту скромную минуту бойня в коридоре остановилась. Члены Синдиката не могли поверить собственным ушам. Они лихорадочно прикидывали в голове, успеют ли они за две минуты добежать до спасательных капсул или ангара. Даже Дарт Хассан, не ожидавший такого поворота событий, остановился. Враг оказался куда честнее с реальностью, чем все предыдущие его противники. Мандалорец в золотой броне понял, что ему не победить, поэтому пошёл в ва-банк. — Хех, — хмыкнул Дарт Хассан. Как будто это что-то меняет?! Небрежным движением он скинул с себя плащ, который завис рядом в воздухе, после чего соединил рукояти меча друг с другом, создавая единый двухклинковый меч. Плащ ринулся дальше, нападая на растерянных наёмников, а сам он кинул вперед двухклинковый меч и запрыгнул на него двумя ногами, как на скейтборд! Но если скейтборд едет на колесиках, то вот его меч парил над землей благодаря силе телекинеза! Дарт Хассан ловко летел по коридору, маневрируя между противниками с помощью плаща, который делал всю грязную работу за него. И не понятно, что было страшнее — масочник, летящий на мечах, или живой плащ, который набрасывался на стрелков. Вот плащ влетел в родинца. Капюшон буквально проглотил его лицо, а вся остальная ткань облепило тело, беря его под контроль. Плащ крутил родианцем по кругу, зажимая гашетку его собственным пальцем и обстреливая всё вокруг. Лояльность и ужас наёмников достигли своего пика. Бой закончился ровно в тот момент, когда коридоры утонули в красном свете и на них начал нападать оживший чёрный плащ, поэтому они больше не стреляли, а просто убегали. Они бежали и просто надеялись, что сейчас им в спину не прилетит этот гребенный чёрный плащ! И некоторым действительно повезло — они смогли убежать от Дарт Хассана и страшного плаща куда подальше, но что насчет тех, кому повезло меньше? Плащ был абсолютно беспощаден. Если одного он заставлял стрелять в своих, то у другого он активировал гранаты на поясе и швырнул в спину убегающим товарищам. Третьему плащ просто свернул шею, как будто пытался открутить крышку бутылки, а некоторых других просто проглотил и начал сжимать их вместе, словно пресс. Преступный мир Далекой-Далекой Галактики беспощаден, но то, что происходит сейчас даже по меркам матерых наёмников выходит за все рамки. Бедолаги, которым всё же посчастливилось укрыться в спасательных капсулах, просто сидели и дрожали. Они плакали, хныкали и рыдали, не веря тому, что они выжили! Кого-то откровенно рвало, а кто-то просто сидел с опустошённым видом и смотрел в одну точку… На красную точку взрывчатки, спрятанной на потолке. Мандалорцы позаботились о том, чтобы выжило как можно меньше свидетелей. Дарт Хассан тем временем летел вперед. Наёмники не оказывали совершенно никакого сопротивления, но теперь на его пути начали закрываться двери. Откровенно говоря, он понятия не имел, куда летит. В его планы не входило то, что мандалорцы просто взорвут тут всё, поэтому он спешил. Тем не менее стальные двери не могли сдержать его на долго. Телекинез легко прогибал даже самую крепкую сталь. И за одной из дверей его ждал здоровенный мандалорец с огромным ручным бластерным пулемётом. Дуло раскрутилось, и в ситха полетел град красных вспышек. Дарт Хассан спрыгнул с меча, который поднялся перед ним и тоже раскрутился, как вертолетный пропеллер. Двухклинковый меч легко блокировал пулеметную очередь, что было более чем на руку мандалорцу. В конце концов он и сам прекрасно знает, что ему не победить. Однако затем центр раскручивающихся мечей начал искрить. Маленькая искра превратилась в искрящую молнию. Молния превратилась яркую сферу, из которой затем вырвался столб чистой электрической энергии. Мандалорца поглотил ослепительный свет вместе с остальными убегающими наёмниками, которым не повезло попасть под раздачу. Когда энергия иссякла, на экране монитора было отчетливо видно, как двухметровая поджаренная фигура громогласно пала. Золотой мандалорец опустил голову, молча скорбя о смерти товарища. А затем произошёл взрыв. Крейсер начало трясти. Капитана отбросило в сторону. Он не сопротивлялся. Он просто упал, дожидаясь своей смерти, которая пришла за ним незаметно. Вмиг весь корабль разорвало. Огненные потоки растворяли в себе всех, кто не успел эвакуироваться, а ударные волны разрывали обшивку на части. Лишь один единственный небольшой корабль отдалялся прочь от множества обломков, разлетевшихся в бесконечной темноте космоса. Выжившие мандалорцы не говорили. Пилот просто смотрел в иллюминатор, пытаясь прийти в себя. Мандалорцы прирожденные воины, но им не чужды эмоции. И скорбь о павших товарищах, и ужас от мощи ситха не оставляли их сердца и умы. Всё, что могло пойти не так, в итоге произошло… Но по крайней мере ситх мёртв. Пилот вбил координаты в бортовом компьютере, и корабль скрылся в гиперпространстве. *-*-*-*-*-*-*-*-* — Акх… — пробуждение было… На удивление легким. Сев’ранс открыла глаза, а затем быстро вскочила на ноги, готовясь к бою. Воспоминания о взрыве, боли и летающем над головой корабле были ещё свежи. Оттого она растерялась, когда увидела свою каюту на их стелс-корабле. Она растерянно осмотрела себя и на своё удивление увидела на себе запасную одежду, которая явно взята из шкафа, и здоровое тело. Даже приподняв футболку, она не увидела ни намека на шрамы, словно всё, что случилось, было одним большим плохим сном. Но это ведь не так. Она чётко помнит, что умирала. Такое чувство ни с чем не спутаешь. Неужели учитель спас её? — Ох… — возможно, любого другого переполняло бы чувство благодарности, но Сев’ранс чувствует разочарование и стыд. Её чуть не убили, она снова провалилась. В мире ситхов такое не забывается и не прощается. Ей даже не удалось уберечь их дом, и это бесит её больше всего! И она жаждет наказания. Она знает этот язык. Дуку всегда пытал её Молниями Силы, когда та провалилась в чем-то. В армии промахи тоже не оставались без внимания… Но ей кажется, что Дарт Хассан простит её, сказав что-то мудрое и поучительное. А она не хочет этого… Ей это не нравится. Её это злит, ведь она провалилась, как напарница и ученица. Наказания — это способ искупить свою ошибку, которого Дарт Хассан всегда лишает её. Но можно сколько угодно сидеть в своей комнате и тонуть в ожиданиях. Учитель спас её, и она должна предстать перед ним, как бы… Она этого не хотела из-за стыда. Удивительно, но с Дуку было по-другому. Когда она шла к нему за наказанием, Сев’ранс не сомневалась. А сейчас каждый шаг даётся ей с трудом, словно ноги завязли в болоте. И она застала его в общем зале, где он ел сладкие хлопья — её быстрый перекус между работами по ремонту этого корабля. — Ты проснулась, — женское лицо скривилось, когда услышала в его словах нотки облегчения. — Хорошо. — Я провалилась, — Сев’ранс пала перед столом на колени и опустила голову вниз. — Я жду своего наказания. — Сев’ранс, ты не… — Нет, я виновата! — в отчаянии выкрикнула Танн. — Я не смогла защитить наш дом! Я позволила выследить нас! Я чуть не умерла! От меня нет никакого толка! Я провалилась! И я требую наказания! Накажите меня! Пытайте меня! Бейте меня! Унижайте! Но, пожалуйста, не жалейте меня! Мне не нужна жалость, потому что я чувствую себя слабой! — она взглянула на свои дрожащие от напряжения руки. — Я не хочу быть слабой! Я хочу быть сильной! Я хочу выдержать Ваши наказания, чтобы доказать себе, что я сильная! Что я не слабая! Что я… Что я… — дыхание сбилось от переполняющих грудь чувства. — Что я особенная… Что я могу справиться со всем… — полушепотом закончила она. — И мне ужасно стыдно, что я подвела Вас. Мне так жаль, что я не смогла спасти наш дом, — она прикрыла лицо, когда защипали глаза. Не хватало ещё расплакаться, как маленькая девочка, перед наставником. — Он был маленьким, тесным, неказистым, но он мне всё равно нравился! Но я не смогла уберечь наш дом… Мне стыдно… Пожалуйста, простите меня, — она убрала руку с лица. В его деревянной маске она не видела отражения своего лица, но она знает, что смогла сдержать слёзы. — Да, мне тоже грустно, что наш дом взорвали, — вздохнул Хассан. — Хватит штанами протирать пол. Садись на стул. Я тебе расскажу, что ты пропустила. — Хорошо… — Сев’ранс тоже вздохнула. Как она и думала, наставник не стал пытать её или как-то наказывать. Разочарована ли она? На самом деле ей стало даже легче. Наказания должны были облегчить её стыд. Но рассказав учителю о своих чувствах, невидимый узел в груди лопнул. Она почувствовала легкость и ясность ума, словно наконец сняла с головы удушающий, неудобный шлем. С Графом Дуку бы такого никогда не было, поэтому ей всё ещё немного не по себе от этой легкости в теле и голове… Которая ей нравится?