Что есть мир, шиноби?

Мужчина в белом плаще стоял на крыше и радовался. Его вдохновляла картина, представшая перед ним: горящие здания, взрывы на улицах, крики о помощи. В этом была своя красота, своя грация. Не все могут понять, каково это, слышать отчаяние и боль, особенно от такого большого города. На улице стояла ночь и невозможно было разглядеть лицо мужчины. Лишь ярко синие глаза без зрачков пристально сканировали местность. И не зря. Что-то мелькнуло на небоскребе, и наш неизвестный выдвинулся туда. Он прыгал по крышам, пропуская мимо кунаи и сюрикены. Пару раз ему пришлось вмешаться в сражение между шиноби-защитниками и нападавшими, что заканчивалось только победой мужчины. Спустя несколько минут он прыгнул с маленького домика на стекло небоскреба. Ему пришлось напрячь чакру в ступнях, дабы не упасть вниз. Высота уже была приличная, и можно было разглядеть высокую девочку с длинными черными волосами, поддерживащую взрослого мужчину. Последний был ранен и сильно истощен. Напротив них стояла фигура в таком же белом плаще. Она сказала: - Зачем же ты сопротивляешься? Зачем ты пытаешься защитить своего отца? Ваш город пал всего лишь от горстки наших людей. Вас была тысяча, а осталась жалкая сотня. А вот мы не потеряли никого. Брось его и сразись на равных, уйди в тот мир с честью. - Нет! Нет! - сказала девочка, срываясь на крик. - Я отомщу! Я вас убью! - Ты не в себе. Послушай, ты же ведь понимаешь, что местью ничего не решить? Твой отец знает об этом больше. Да и у Хокаге... А, точно, мы же его убили. Чертова амнезия... - Нет! - девочка закрыла глаза, и из них полились слезы. Ее собеседник сделал шаг, но тут же отошел, заметив что-то невероятное. Дочь перестала плакать и взглянула на своего заклятого врага Мангеке Шаринганом. Отец прохрипел: - Сарада... Как... - Действительно, - подхватил собеседник слова умирающего. - Мангеке Шаринган - сильное додзютсу. Чтобы его пробудить, нужно пережить смерть близкого человека или... Убить его своими рукам. А Саске Учиха не похож на умершего человека. Интересно... - Заткнись! Не смей говорить о моем отце! - крикнула Сарада, понимая свое отчаянное положение. Она не могла воспользоваться ни одним ниндзютсу, сделать ни одного удара, пока её отец был здесь. Нужно было отнести его в безопасное место... Если такое ещё есть в Конохе. Не факт, что её отпустят сейчас и не воспользуются преимуществом. Она видела, как один такой человек в белом плаще одним лишь мановением руки душил несколько отрядов шиноби. Это было страшное зрелище: люди падали, корчились от боли и старались вдохнуть больше воздуха, как рыбы, выброшенные на берег. Но им это не удавалось. А сейчас она одна стоит напротив убийцы их родных и близких и ничего не может сделать. - Шаринган или нет, но я не посрамлю честь деревни. Я... Она не успела договорить - клинок торчал из её шеи. Сзади стоял тот самый человек, насладавшийся несколько минут назад взрывами и пожаром. Он пронзил Сараду без всяких разговоров. Он не сказал ни слова, даже когда Саске попытался сопротивляться. Его ринненган был активирован, но даже его силы не хватило, чтобы оттолкнуть клинок врага от своего сердца. Сарада и Саске отправились в свободное падение, а соперник избивал их как малых детей. Он предпочёл начать с Саске, нанося бесчисленные уколы своим клинком в живот, в грудь, а напоследок и вовсе отрубил голову, чтобы смерть была верной. Его глаза то ярко светились, то совсем затухали. Создавалось ощущение, что это не глаза, а маленькие медузы, светящиеся неоновым светом в темном океане. Сарада же использовала Аматерасу, но враг даже не стал уклоняться. Он спокойно прошел сквозь огонь, и пронзил Сараду так же хладнокровно, как и Саске секунду назад. - Твои глаза ничтожны, - сказал низкий голос напоследок. Сконцентрировав чакру в руке, он успел зацепиться за стену в нескольких метрах от земли. Разбившаяся Сарада представляла собой жалкое зрелище, но мужчина не стал оплакивать потерю, а побежал к своему товарищу. Тот даже не шелохнулся. - Саккаку, тебя прислали сюда не языком трепать, а дело делать. Мы же не злодеи в опере, чтобы рассказывать своим врагам весь план в подробностях и давать им время подумать, как сбежать. - Супезо, не бухти. Ты же знаешь, что я люблю узнать побольше о своих жертвах, поиграть на их чувствах, самолюб... Эй, ты куда? - Доделывать дело, - сказал Супезо. Не слушая Саккаку, он со всей силы сломал стекло на всех этажах небоскреба. Оно разлетелось на мелкие осколки, которые протыкали Супезо насквозь, оставляли раны и отметины. Но дальше было ещё более странно. Осколки не только проходили сквозь мужичину, но и, вопреки законам физики, разворачивались обратно. Это продолжалось секунды, но этого хватило, чтобы оставить от незнакомца в белом плаще дырки. Части его одежды и тела отлетали и превращались в пыль, вскоре на том месте никого не было. Суккаку ничуть не был впечатлён. Судя по всему, он видел это каждый раз. Он лишь показал язык в то место, где некогда был его товарищ, и развернулся вокруг своей оси. - "Доделывать дело", - успешно спарадировал он голос Супезо. - А что доделывать? Седьмой мертв, деревня разрушена, город тоже. Хвостатые там, где им положено находиться. Учиха уже мертвы. Кто ещё может представлять опасность? В других частях мира тоже не лучше. Суны больше не существует, как и Аме. Совета Каге больше нет, а сильные шиноби мира либо давно в могиле, либо сошли с ума. А ведь несколько лет назад все было спокойно и мирно. Тогда и началась эта история...