Сапфиры и пыль

Она всегда ждала его. Каждый миг с первой их встречи, хоть и знала, что они смогут увидеться лишь только тогда, когда уедет муж. Лоренцо был недосягаемой звездой, как бы она не хотела это изменить. Он был знатен и богат, Лукреция же происходила из менее знатной семьи и денег было меньше. Его мать никогда бы не позволила им стать мужем и женой, да и ещё старше её сына на несколько лет. Конечно, в определенные времена это нисколько не мешало, но да, с точки зрения его семьи они друг другу не пара. Лукреция быстро надела бархатный халат, не туго затягивая узел. Причесалась и собрала пряди волос заколкой с сапфиром. Посмотрела на отражение в зеркале, ожидая, что Лоренцо будет удивлен, ведь только слепой не заметит, как ей к лицу бордовый цвет. Все началось с того самого момент, когда они встретились на торговой площади. Лукреция неспешно прогуливалась по улице, а Лоренцо заметил её. Он не стал останавливать женщину, говорить с ней, просто решил узнать о ней подробнее. Лукреция была замужем, но когда это было помехой для настоящей любви? Он сам нашел её, а она позволила ему начать отношения. Лукреция давно заскучала, ощущая остро, что её брак — это всего лишь формальность, выгодная семьям. Ей хотелось настоящий чувств, чувствовать себя любимой женой, но оставалось или мириться с действительностью, или же искать желаемое на стороне. Это была страсть чистой воды. И любовь. Да, именно любовь и никак иначе. Разве будут нелюбимой женщине посвящать стихи? Нет, ни один мужчина на свете не станет этого делать. Лоренцо писал для неё стихи, называл своей музой, а Лукреция не могла и большего желать. До определенного момента… Казалось, что так будет вечно. Казалось, что он нескоро женится, а если это и случится, то их встречи всё равно продолжатся. Пусть даже и тайно. Вдали от всех. Лукреция думала, что Лоренцо всегда будет принадлежать ей, как и сапфировая заколка, подаренная ним. — Почему? — спрашивала она. — Почему ты так поступаешь со мной? — Потому что так надо, — просто ответил он, стирая с её щек слёзы. — Лукреция, ты моя любимая женщина. Самая прекрасная женщина на свете. Мой брак всего лишь выгодная сделка. — Она красивая? — Она милая и грустная, — утешил он её. — Ну же… Лукреция перестала плакать на его плече, всё равно ощущая обиду. Почему она никогда не готовила себя к этой мысли? Наверное, слишком была счастливой и не хотела принимать очевидное. Полагала, будто её мир никогда уже не изменится, останется таким же уютным и теплым, сжавшись до размеров её дома, где они виделись с Лоренцо. — Между нами ничего не изменится, — услышала она. — Вдруг ты в неё влюбишься? — Лукреция поджала нижнюю губу. — Нет, этого не случится. Лукреция знала, что это всё слова, которые совсем скоро могут потерять своё значение. Сегодня он клянется в любви, а завтра уже отрекается от неё. Мужчины так ветрены и изменчивы. Они, как колос, куда ветер дунет, туда и упадут семена. — Ты моя любовь, — он поцеловал её в ложбинку на шее, ощущая трепет женского тела. — Только ты моя любовь и больше никто. — Я тебе не верю, — прошептала она, слегка отстраняясь. — Лоренцо, всё может измениться… — Я тебя люблю, — снова повторил он, словно она не слышала его. — И больше никого. Ты меня делаешь счастливым и настоящим. — Ты романтик, — она провела пальцем по его щеке. — Ты веришь порой в несбыточное и нереальное, в лучшее и прекрасное. Но в это мире столько всего невозможного и уродливого. — Я знаю, — он дотронулся губами до кончиков её пальцев. — Я все знаю. — О, нет, не все, — Лукреция улыбнулась. — Но это не важно, потому что ты мой и больше и ничей. После того разговора каждое утро она просыпалась с мыслью, что именно ей принадлежит самый желанный мужчина города. Столько придворных дам хотели бы женить его на своих дочерях; столько девиц вилось вокруг, желающих лечь в его постель; столько людей, жаждущих оторвать хоть кусочек его внимания. Столько всего вокруг, и вот наступает тот миг, когда Лоренцо её и больше ничей. В её постели. Рядом с ней. Вздрагивающий после страстного слияния. Дрожащий в её руках. И это всё он. Повелитель Флоренции. Её мужчина. Её Бог. Тайный любовник. Это всё он. — Да, я твой, — согласился он, притягивая её к себе. — Помни об этом всегда. — Я помню, а помнишь ли ты? — Да, — проронил он, увлекая Лукрецию за собой на постель. Есть один язык, который одинаково понимают и мужчины, и женщины — это страсть. На ней всё могут говорить, и никогда не будет недоразумений или нечаянно брошенных фраз. Здесь нет ни победителей, ни проигравших. Только любовь и пожар, что горит между двумя. Лукреция отдалась полностью мигу, а как могло быть иначе? Страсть разливалась по крови, наполняя лёгкостью каждую частицу тела. Она терялась в его руках и губах. Качалась, словно на волнах в большом океане страстей и эмоций, боясь утонуть. — Тише, тише, я с тобой, — услышала она. — Я знаю, — прошептала в ответ. — Так будет всегда, — утешил Лоренцо. — Я хочу в это верить, — и больше она ничего не сказала. Иногда слова ничего не значат. Они пустые, словно глубокая бездна, потому что сказаны просто так. В глубине души Лукреция понимала, что Лоренцо просто утешает, чтобы не нарваться на ссору, но она откидывала эти мысли, решив, что и правда все это пыль, которая не имеет никакого значения. Дунет ветер и разнесет её по городу, прибив на улицах Флоренции. Главное, что происходит сейчас. Всёостальное и правда уже не так важно. Слова — это всего лишь слова, а поступки — это истинные намерения. И пока Лоренцо приходит к ней, пишет стихи, то значит он и правда её любит.