Мелкий Оши

***

Мы уже видели нейтральную концовку. Но что будет, если что-то, неважно что, пойдёт чуть не так, как пошло там? Эти действия приведут к хэппи-энду, а вот другие… Ну, не будем-с забегать вперёд, ограничимся этим.

       Отойдя от предыдущего воспоминания, Глюк, глянув на очухавшегося хранителя, снова впал в некую "перезагрузку". Опять воспоминание.

С вершины горы в какой-то части Сноудина вид на звёздное небо был прекрасный. Инку показалось, что в глазницах у Эррора засияли две звездочки, он усмехнулся. — Нравится? — Инк сел на край, свесив ноги с обрыва. — А-ага. — Эррор сел рядом, не отрываясь от созерцания звёзд. — Хех, смотри, не упади. — Инк прижал к себе Глюче.

      — Эррор? — прохрипел художник, приходя в себя. — Ты в порядке?       Эррор не ответил. В его черепушку одно за другим приходили воспоминания. Звуки от них и надписи в глазницах заглушали голос Инка и мешали видимости. Когда мимо пронеслось одно из последних, Эррор, сдавлено промычав, попытался проморгаться.       — Что это… за хуйня такая? — спросил Эрр скорее у самого себя, чем у Инка. — Что это за воспоминания? Этого же… не могло быть.       — Могло… — ответил Инк, шатаясь и поднимаясь на ноги. — Т-ты...       Договорить Инк снова не успел. Тонкие синие нити обвились вокруг его тела, крепко, но бережно держа в своеобразных объятиях. Эррор, нахмурившись, создал портал в Анти-пустоту, сперва запустил туда Инка, а потом и сам зашёл, закрыв портал.       Там Эррору пришло ещё несколько воспоминаний. Это были последние. У Глюка все мысли смешались в черепе, не давая правильно выбрать эмоцию. Он сейчас хотел и мог уничтожить злейшего врага раз и навсегда… но при этом уже не хотел и не мог. Слишком уж странными и неправдоподобными казались ему эти "воспоминания". Но в то же время и чувствовались их реальность и то, что они после себя оставили.       Инк всё ещё болтался на нитях разрушителя, сохраняя тишину. Они не причиняли боли или неудобства, нет, просто держали его в воздухе, словно боясь навредить. Художнику было больно душевно и физически одновременно. Боль была в душе, она медленно разбивалась на части. Скоро от неё останется лишь такое же воспоминание, как и те, что видит Эрр.       — Эррор… — тихо позвал Инк. — Не мог бы ты… опустить меня?       Эррор вздрогнул. Он уже почти успел забыть, что здесь, связанный его нитями, висит хранитель. Глюче вздохнул, потирая переносицу. Нити также аккуратно распутались, бережно опуская Инка на "пол" анти-пустоты. Эррор подошёл к нему, взяв за подбородок.       — Эх, Чернильница… Я даже не знаю, что мне теперь с тобой делать. Убить тебя? Так у меня рука не поднимется. А любить… — он усмехнулся, услышав треск души, — Так уж не успеешь ты.       Эррор понимал, что очухался слишком поздно. Упустил свой шанс любить и быть любимым. Но… может, всё-таки где-то ещё осталась вероятность на счастливую концовку? Даже в таких ситуациях есть шанс.       — Эррор, пока моя душа ещё цела… Я хочу сказать тебе, что я любил, люблю, и буду любить тебя всегда, даже без души. Ты самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. Наша встреча, наша дружба, моя детская влюблённость… даже от наших битв я не чувствовал отвращение. Скорее, это был способ увидиться и размяться с тобой, Ошибочка. — Инк перевёл дыхание — И… пока мне неясно лишь одно. Почему? Почему я вдруг стал тебе противен? Почему ты стал разрушителем?       Эррор сглотнул. Он бы, вероятно, вспотел от такого вопроса, но потовых желез не имел. Поэтому обошёлся заиканием вперемешку с глюками.       — Я знал, что когда-нибудь ты спросишь, а я не отверчусь. — грустно протянул Глюче. — Я думаю, ты неправильно меня поймёшь.       — А ты объясни так, чтоб я правильно понял. — Инк прикрыл одну глазницу.       — Да чего там объяснять-то… Я, когда увидел другие АВ, им сначала завидовал. Они имели семью, друзей, прочие прелести жизни, которых мы с тобой были лишены. Потом я испугался, что ты, увидев эти АВ, отвернёшься от меня. — по виду Глюка было видно, что ему трудно говорить об этом. — И тогда я разозлился и впервые разрушил альтернативную вселенную. И мне понравилось. Понравилось то, как тела истекают кровью или превращаются в…       — Кхм-кхм! — кашлянул Инк, прерывая Эррора. — Эту часть можешь пропустить, я понял, что тебе понравилось.       — Из-звини. И я подумал "чем мы хуже? Почему они это имеют, а мы нет? Тогда пусть тоже страдают. И Инк не сможет отвернуться от меня, если оборачиваться будет не на что." Да-да, я знаю, что поступил, как полный эгоист и придурок. — проворчал Эррор. — А потом… а потом я не смог остановиться, это вошло в привычку. И те слова… Инк, я не хотел, само с языка сорвалось.       — Сделанного не воротишь. — вздохнул хранитель.       — И тогда я понял, что натворил. Ты бы уже не смог простить меня, поэтому я начал делать то, что лучше всего получается. — Завершил Эрр. — То есть разрушать. АВ, наши отношения, прочее материальное и духовное.       — Но я же простил! — возразил Чернильница.       — Тогда простишь и это.       Без предупреждения, Эррор наглейшим образом впился в "губы" коротышки. От неожиданности, Инк приоткрыл рот, что позволило Глюче углубить поцелуй. На "щеках" художника вспыхнул радужный румянец, скрывая большую половину черепа. Хранитель готов был растаять от нежности и настойчивости Эррора, если бы не…       Внезапно, душу художника, которая держалась последние секунды на честном слове, пронзила острая тонкая, но прочная синяя нить. Инк вскрикнул в поцелуй, но Эррор лишь углубил его, держа хранителя в объятиях. На глазницах Чернильного образовались слёзы с радужным отливом.       Но нить не разрушила хрупкое сердечко окончательно, нет. Она наоборот стала "сшивать" её части вместе, не давая им больше распадаться. Это приносило сильную боль Инку, и он то и дело что-то мычал. Эйфория от поцелуя смешивались с болью в душе, образуя странную смесь чувств и эмоций. Эррор поглаживал его по голове и спине, как бы извиняясь.       Но воздух не вечен, даже если такового и не было в анти-пустоте, и даже если скелеты не имели лёгких. Эррор отстранился, оставляя между ним и Инком мостик из слюны, что тут же оборвался. Нить, закончив свою работу по скреплению чужой души, завязалась в небольшой бантик, украшая проделанную работу. Теперь белая перевёрнутая душа имела больше синий отлив, нежели радужный. Посередине и не только расположился "шов" от нити, который прочно удерживал кусочки вместе.        Ноги уже не держали хранителя, и он всем телом облокотился на разрушителя (скорее, уже бывшего). Последний сел и посадил хранителя себе на колени, поглаживая по спине и шепча слова извинений. Меньший скелет глубоко и прерывисто дышал, стараясь нормализовать дыхание и отойти от произошедшего.       — Эррор… — Наконец выдал Инк — ты дурак.       — Я знаю. — усмехнувшись, ответил тот.       — Ты дурак, каких поискать надо. Дурак, которого я сейчас просто не могу ненавидеть, потому что люблю. — чуть погодя, он добавил — Ты дурак, которого я прощаю.       — Ну, я же говорил. — победно улыбнулся чернокостный, целуя Инка в скулу — Больно?       — Уже не так больно. Но в следующий раз, когда захочешь героически спасти мою душу от разрушения, предупреждай, ладно? — художник уткнулся носом в толстовку Глюка, тихо посмеиваясь.       — Конечно, обязательно. — фыркнул Эррор.       Несколько минут они сидели в тишине, наслаждаясь моментом. Они добились. Они завоевали свою счастливую концовку. И, пускай сейчас немного неясно, что им делать дальше, но, я думаю, они разберутся. А ведь всего этого могло бы и не быть, если бы не отбитый Эррором щит в самом начале.

***

      Напевая мелодию, мотив которой был известен лишь ему, Инк стоял у стола и что-то готовил. То ли салат, то ли ещё какую нарезку. Внезапно, его со спины обняли две пары детских ручонок. Художник по-матерински улыбнулся, откладывая готовку и поварачиваясь.       Перед ним, звонко смеясь, стояли его с Эррором сыновья. Градиент и ПайперДжем — два лучика счастья, которые никогда не унывают и всегда придут на помощь друг другу или своим родителям.       — Что такое, мои зайки? — спросил Инк.       — Мам, Град хотел кое-что спросить у тебя! — воскликнул Пиджи.       — Эй, это была твоя идея! — возразил скелетик в очках, шуточно пихая брата в бок.       — Так что за вопрос? — посмеявшись, переспросил Иннокентий.       — Мы хотели спросить, — выделив слово "мы", Градиент мимолётно посмотрел на ПайперДжема. — как ты умудряешься следить за нами двумя и при этом успевать ещё кучу всего?       — Мы от дяди Дрима слышали, что уход за ребёнком — дело трудное, а нас тут двое! — с умным видом добавил Джем.       Инк рассмеялся. Ну что за чудо. Два чёрных шестилетних скелетика, так хотящих познать каждую тайну этого мира. Такие наивные, но с такими светлыми душами. Смахнув слезинки смеха, Инк ответил:       — Ну, во-первых… — хранитель нагнулся, переходя на заговорческий шёпот и оглядываясь, будто проверяя, не следит ли за ними кто. — Вас тут трое.       Чёрные скелетики удивлённо захлопали глазницами. Что значит "их трое"?       — Как это? — одновременно спросили братья.       — Ну, смотрите. У нас тут Пиджи, — он потрепал того по черепу — Гради, — он лакского тыкнул сынишку в "носик" — и ещё одна Глючная мордашка, что сейчас разлеглась на диване и смотрит телевизор.       — Но мама! — возразил Джемми. — Папа же не маленький! Он уже давно взрослый монстр!       — Это только кажется, что взрослый. На самом деле, он просто большой ребёнок, как и вы, о котором нужно заботиться. — влюблённый взгляд в сторону гостиной.       — Я, чтоб вы знали, вас прекрасно слышу! — раздраженно проглючил Эррор с дивана.       Тут уж посмеялись все. А Глюк, чью гордость сейчас задели, обиженно отвернулся обратно к телевизору.       — А если честно, то как бы я мог быть "лучшей мамой", если бы не успевал бы всё вовремя? — Вопросом на вопрос ответил Инк, подхватывая обоих детей на руки.       Художник, с сыновьями на руках, подошёл к дивану, на котором лежал наш оскорблённый Глюча. Фыркнув, Инк сел рядом, отпуская братьев и переключая внимание на старшего члена семьи. Град сразу же перебрался под бок отцу, обнимая его своими ручонками. Пиджи остался сидеть на коленках у Инка, который, в свою очередь, сам заключил мужа в объятия. Но ни один "мускул на лице" Эррора не дрогнул, сохраняя хмурое и обиженное выражение.       — Эрри~ — протянул художник, чмокая того в скулу. — Ну не дуйся. Ты не можешь отрицать то, что был ребёнком ещё семь лет назад.       — Ты до конца жизни будешь мне это припоминать? — зрачки Эррора переместились на улыбающееся лицо Инка.       — Йеп. — хихикнул Инк.       Эррор закатил глаза, тихо фыркнув, но улыбнувшись в ответ. Пайпер переполз к папе и тоже обнял его, заканчивая своеобразный кокон из объятий. Глюк обнял их всех в ответ, тихо прошептав «Любимые мои…»       Так на диване и остались сидеть в обнимку Инк и его драгоценная семья. Его муж Эррор, который больше не тот беспощадный разрушитель. И его сынишки, за которых он жизнь отдаст, но сделает для них всё, точнее сделал бы, если бы Эррор не оберегал его таз от напастей.

У этой истории хорошая концовка. Давайте пока не будем её у них отбирать?