Между дружбой и любовью

      Субин посмотрел на меня огромными глазами, но потом, очнувшись, притянул меня к себе и, наклонившись, поцеловал прямо в губы.       Вдруг открылась дверь и на пороге оказалась Монкут.       Когда она открыла дверь, то я отпрыгнула в сторону от Субина.       — Вы?! — воскликнула Монкут, но потом улыбнулась. — Будет весело.       Она махнула хвостом и убежала в коридор. Я хотела побежать за ней, но Субин удержал меня со словами:       — Она того не стоит.       Я вздохнула и сказала:       — Вдруг кто-нибудь об этом узнает, что же тогда будет?       — Не знаю, но сейчас меня волнует не это. — сказал Субин. — Я хотел именно сегодня спросить у тебя… ты будешь со мной встречаться?       Я посмотрела на него удивлёнными глазами.       — Я не думаю, что готова, но и кто бы разрешил нам это сделать?       — Это тоже меня не очень волнует, но я подожду. Буду ждать твоего ответа по моему приезду. — сказал Субин, поцеловав в лоб и взяв в свою сумку пошёл вниз, где все его ждали.       Я так и осталась сидеть на полу, думая о том, что будет. Я решила, что сейчас лучше пойти на занятие по вокалу, там хотя бы отвлекусь от этих мыслей.       Я спустилась на третий этаж и зашла в кабинет по вокалу, где уже сидела учительница, и перед ней стояло два стула. Странно, для кого?       Я поклонилась и прошла, села на один из стулов, потом спросила:       — С нами будет заниматься ещё кто-то?       -Да, ты же не против? Просто мне надо будет сразу после вашего занятия ехать домой, у меня дочка болеет.       — Конечно, втроём даже веселей.       Тут открылась дверь и на пороге оказалась…

Монкут.

      — Что? — еле выдохнула я. — Я буду заниматься с ней?       — Да. — сказала учительница. — Думаю, вы уже знакомы.       — Да, знакомы. — ехидно улыбнулась Монкут.       — Садись рядом с Т/И, начнём урок. — сказала учительница.       На самом деле, у меня есть небольшой завал в вокале. Я имею хороший голос, так говорят все мои учителя. Но я очень боюсь, когда пою и мне очень трудно это делать, после многих оскорблений в школе. Мне говорили, что они просто завидуют, но я до сих пор боюсь петь рядом с кем-то. И оскорбления по этому поводу воспринимаю очень плохо — я начинаю замыкаться в себе.       Монкут же имеет не очень хороший голос, она так кричала, будто её режут, но учительница ничего не говорила ей.       В окончание урока старшая ничего не сказала Монкут, но мне она посоветовала работать усердней и развивать свой голос.       Когда я и Монкут вышли из кабинета и зашли за угол, она резко развернулась ко мне и подошла очень близко, схватив меня за горло.       — Ты… как такое ничтожество как ты, может встречаться с таким идеальным человеком как Субин?! Мало того, что ты оказалась в этой компании по жалости директора, так ещё и дружишь со всей группой Txt. Ты даже петь не умеешь, про танцы я вообще ничего не говорю.       Пока Монкут обливала меня всеми этими грязными словами, я задыхалась в её мёртвой хватке рук у меня на шее, но, несмотря на то, что мне не хватало воздуха, каждое слово будто резало меня по сердцу.       — …ты поняла меня?! — крикнула на меня Монкут.       — Да… — прохрипела я.       Монкут толкнула меня головой об стену и, отпустив шею, отошла от меня. Я медленно осела на пол, держась за горло и хватая воздух. Она же подошла ко мне и, схватив за волосы, пнула меня ногой и сказала:       — Что бы я больше не видела тебя рядом с мемберами.       И ушла, а я сквозь слёзы прошептала:       — За что?