После конца и до начала

      — Я остаюсь.       Всего два слова и мир Стива Роджерса перевернулся.       — Что? — ошеломленно спросил капитан. Где-то в глубине души он уже знал ответ на свой вопрос, но всё еще надеялся, что ему показалось.       — Я не хочу обратно, Стив, — равнодушно ответил Барнс. — Я хочу остаться здесь, в этом времени.       — Бак, — как можно спокойно начал Стив, — это не правильно, нам надо…       — Нет! — резко, даже агрессивно прервал его Баки. — Никаких нас нет! — закричал он. — Это тебе надо, не мне!       Это было не к добру. Они все сделали правильно, вернули камни на место. И сейчас, поместив тессеракт в чемоданчик, и положив его в сейф, они стояли посреди пустого научного корпуса, и Баки вдруг решил выкинуть такой фортель.       — О чем ты говоришь, Бак? — серьезно спросил капитан. Им нужно было убираться из этого места и времени.       — О, да ладно, Роджерс, — наигранно ответил Барнс, — ты знаешь, о чем я. Я тебе не нужен. У тебя до хрена друзей в будущем, тобой восхищаются, великий Капитан Америка снова всех спас. Зачем такому герою якшаться с бывшим международным преступником.       По лицу, по походке было видно, что Баки не в себе. Он словно был болен, словно его лихорадило, красные глаза, бледное лицо, какие-то ломаные движения рук.       — Что ты такое говоришь!       — Правду Роджерс, правду тебе говорю, — почти в плотную подошел Барнс. На лице у него было написано отвращение: — Я тебе омерзителен. Поломанная кукла с маской давно умершего друга! Живой труп!       — Нет, Баки, я… — Стив хотел возразить, но Барнс грубо схватил его за плечи, встряхнул и с ненавистью в голосе шепотом прервал его речь:       — Заткнись! У меня с памятью проблемы, а не с глазами, — ядовито шипел Барнс. — Думаешь, я не вижу, как ты меня избегаешь. Вытащил в Бухаресте, приволок в Ваканду, слово против не сказал, когда я решил лечь в крио. Потом, метался где-то по миру, рискуя быть пойманным, лишь бы не быть рядом со мной. Наконец вернулся, парой слов перекинулся и снова в бой! А потом… — из глаз Баки хлынули слезы и шепот перешел в скулеж, — а потом я перестал существовать. Но док всё исправил. А ты, мудак эдакий, решил в прошлое сбежать, лишь бы со мной не разговаривать… не видеть меня…       Барнс оттолкнул Роджерса и отвернулся от него. Судя по всему он вытирал слезы на лице.       — Бак, послушай… — Стив хотел, очень хотел как-то успокоить друга, сказать тому, что он неправ. Но Барнс зло взглянул на него, и снова зашипел:       — Нет, это ты послушай, я специально напросился с тобой, чтоб сказать тебе Капитан Америка, без свидетелей, без миссий, на которые ты мог бы сбежать. С меня хватит! — Барнс был красный от злости. — Наши пути расходятся здесь и сейчас. Возвращайся в свое будущее, геройствуй дальше!       Боже.       Это был конец. Баки снял с себя костюм для перемещения и разломал его. Он действительно хотел остаться. И он хотел чтобы Стив ушел, потому что думал, что противен Роджерсу.       — Ч-что ты делаешь? — недоверчиво и ошалело промямлил Барнс.       Этот груз вины, который Стив таскал с собой с момента падения Баки с поезда, стал слишком тяжким, сил его нести у Роджерса больше не осталось.       Капитан встал на колени перед своим сержантом.       — Прости меня… — прошептал Роджерс, глядя снизу вверх в шокированные глаза Барнса. — Я … я думал… — голос Стива дрожал. — Боже, какой я дурак… я думал, что это я тебе неприятен… я не удержал тебя… ты упал… и Гидра, всё эти годы… — капитан заплакал. Больше сил терпеть это у него не осталось, пришло время быть честным с самым близким человеком. — Я думал, что напоминаю тебе о том, как ты попал в плен, что они с тобой сделали, чем заставили заниматься… Ты достоин лучшей жизни, чем прожить в компании человека, который не может тебя спасти.       Барнс был поражен. Он лихорадочно смотрел на Стива. Видно было по его лицу, что он пытается осознать сказанное Роджерсом.       Стив больше не мог смотреть на когда-то лучшего друга, человека которому причинил столько боли не только тем, что не удержал, но и тем, что избегал.       Внезапно Барнс упал на колени рядом со Стивом, заключил его в медвежьи объятия и начал лихорадочно шептать в ухо:       — Нет, нет, ты же спас меня, там, в Аззано, ты пришел за мной. И на хеликэрриере, ты… боже, Стив, ты позволил избить себя, но докричался до меня. И сейчас, ты сразился с Таносом, чтобы всех вернуть, ты вернул меня… А поезд, Стив ты сильный, ты много можешь сделать. Но ты не всемогущ, ты не мог знать, что я выжил. Я не виню тебя.       И в этот момент Стив ясно осознал, что многих проблем можно было избежать, просто объяснившись с другом, когда-то со Старком, а теперь с Баки. Да, Стив тот еще мудак эдакий, можно ему футболку с такой надписью?       — Я мудак, — истерически засмеялся Роджерс. — Надо было сказать тебе это раньше, ты не противен мне, Баки, ты самый лучший человек в мире!       — Я тоже, вроде как, мудак, — захихикал Барнс, — и да походу дела, всё же нужно решать межличностные проблемы словами через рот. И то, что ты сейчас сказал, это было очень по-гейски.       Стив покраснел, но обнял Баки.       — Говоришь как Сэм. И мне плевать насколько это по-гейски звучит, ты мне дорог. — Стив взглянул в глаза Баки. — Ты действительно хочешь остаться?       — Да. Я хочу этого. Думаю твой друг, Тони Старк, понял бы меня.       Такой переход с темы на тему, немного сбил с толку Стива, еще минуту назад они выясняли личные отношения и вред всякого рода недосказанности, и вдруг Баки упоминает Тони.       — Объясни, пожалуйста.       Баки выпустил Стива из объятий и сел по-турецки на пол. Роджерс скопировал его позу.       — Он был великим человеком, — с важным видом начал Барнс, — да, он пытался убить меня, но, это не отменяет тот факт, что я восхищаюсь им. Он был единственным мстителем, который действительно готов был умереть.       Роджерс хотел возразить, Барнс жестом его остановил.       — Прошу, не перебивай. Тони Старк был готов умереть, не потому что был в отчаянии, а потому что, у него всё было, и он не о чем не жалел. Он прожил достойную жизнь, брал от нее всё, жил на полную катушку, учился на своих ошибках, и даже став Железным Человеком, он не забывал о себе и о своих близких.       Слова Баки горько кольнули сердце Стива. Роджерс горевал о смерти Тони Старка.       — У него были друзья и девушка, — продолжил Баки. — А после щелчка и смерти Таноса, он был единственным, кто справился с утратой и нашел в себе силы жить дальше, завести семью. У него было пять лет с женщиной, которую он любил. У него была хорошая жизнь, в которой помимо боли и страданий, была любовь и дружба. Тони Старк был готов к смерти, потому что он сделал в своей жизни всё что хотел.       — Всякая жизнь, хорошо прожитая, есть долгая жизнь. Леонардо да Винчи, — процитировал Стив.       — Да, именно, — закивал Баки. — Я хочу, когда мой срок подойдет и смерть придет за мной… я хочу… чтоб до этого, моя жизнь была наполнена не только войной, пленом, Гидрой и всём подобным… но и счастьем, покоем, любовью…       — Бак, я понял. Я тоже хочу этого для тебя. Ты, как никто другой, этого заслуживаешь, — спокойно сказал Роджерс. Истерика отступила, груз вины стал легче, думать стало проще. Баки был прав.       — Ты тоже этого заслуживаешь, — прошептал Барнс и смутился. Этот шепот не был злым и ядовитым, он был добрым и ласковым. Баки хотел счастья Стиву.       — Я не… — «не достоин, не после того что сделал с тобой, что избегал тебя» — хотел было сказать Стив, но Баки его опередил:       — Нет, ты очень даже да. Ты заслуживаешь спокойной жизни! — требовательно сказал Барнс и вдруг смутился, но продолжил: — Стив, послушай, останься здесь со мной, пожалуйста, ты заслужил мирное небо над головой и теплую постель.       — Но, я, как же, остальные… в будущем? — пребывая в растерянности от предложения Баки, промямлил Стив. Хотя, мысль прожить с Барнсом несколько десятилетий, вместе, рядом, ощущалось чем-то томительным и волнующим. Все тело Стива наполнялось каким-то приятным теплом и желанием.       — Хей, мы доживем… — вырвал Роджерса из размышлений голос Барнса. — Шури сказала, что сыворотка практически остановила наше старение, мы доживем до того дня, когда ушли в прошлое. Но у нас будет время… для себя, для нас… Боже, Стив, мне так много нужно тебе рассказать… Мне так тебя не хватало…       — Бак, я так скучал… боже, но что мы будем делать всё это время? — все еще находясь в эйфории от открывающихся перспектив и странных чувств, спросил Стив.       То, что сейчас происходило между ними, было чем-то новым.       — Да всё что угодно! — Баки вскочил с насиженного места, вскинул руки и обвел ими пространство. — Всё что захотим!       — Гранд-каньон, — выпалил Роджерс и тоже вскочил.       — Что?       — Мы должны увидеть Гранд-каньон. Ты обещал мне перед отправкой… что когда вернешься, мы поедем смотреть Гранд-каньон, — тараторил Роджерс. Он схватил Баки за руку и потащил прочь из научного центра ЩИТа.       — Я помню, — весело сказал идущий сзади Барнс. — Ты остаешься? Здесь? Со мной?       — Боже Баки, — обернулся Стив и посмотрел в самые красивые глаза, — это безумие… да, Бак, я остаюсь, я с тобою до конца.

***

      В две тысячи двенадцатом, недавно размороженный капитан Стивен Грант Роджерс, посетил Гранд-каньон. Это была дань памяти погибшему другу, Джеймсу Бьюкенену Барнсу.       Никто не знает, что в тот день Стив Роджерс нарисовал портрет Баки Барнса, и поднял над собой, показывая тому каньон…