The New Story About The True Lives Of The Fabulous Killjoys

Фан Гоул растянулся на земле и лежал с закрытыми глазами. Он ровно дышал, но я-то понимал, что ему безумно больно и что он не спит: он непрерывно играл желваками. Солнце садилось за горизонт, отражаясь в хромированном покрытии мотоцикла оранжево-красным цветом. Сам же огненный диск словно пытался прожечь своими последними лучами песок, однако эти лучи были уже слишком холодны. Они не имели никакой силы. Как всегда, ближе к ночи, стало холодать. – Надо развести костер, - произнес я, не надеясь на ответ. Гоул слегка покачал головой и ответил: – Нет, не надо. Мало ли что. – Мы замерзнем, а ты совсем ослаб, - настаивал я на своем. – Нет, - отрезал он, и я кивнул, сдаваясь. Еды у нас не было; в нашем распоряжении были только некоторые запасы воды, пачка сигарет и, как выяснилось, довольно вместительная фляга, в которой Гоул возил с собой виски. Услышав про это, я оживился и хмыкнул: – А колы там у тебя случайно нет? Киллджой молча сделал глоток, стараясь не тревожить раненую руку, и протянул флягу мне. "Что ж, шутка не удалась!" - немного разочаровано подумал я и принял тяжелую флягу. Я сделал довольно большой глоток, передал емкость обратно и сказал, что с меня хватит, но я не против сигаретки. Киллджой кивнул на карман своей куртки; я вытащил оттуда пачку и закурил сигаретку. – Это плохая идея, Фан - ночевать в пустыне. – Нет, плохая идея - это ехать ночью по незнакомой тебе местности с раненым мужиком позади. - Парень громко выдохнул, сделав еще глоток, и продолжил: - У меня чувство, что из меня всю кровь выкачали. Я чувствую себя дерьмовей некуда. Я только кивнул и выдохнул, выпуская дым из легких. – Знаешь, я всегда думал, что уж если эти уроды ранят, то я тут же умру, потому что, лично для меня, как-то позорно быть раненым. Лучше умереть, чем садиться кому-то на шею. – Парень глубоко вздохнул. – Например, тебе сейчас. Ты совершенно не готов был к такому, не так ли? – Все так, ты прав, - просто согласился я. – Но ты не сидишь на моей шее. Я и отец - часть вашего отряда контрреволюционеров, теперь мы отвечаем друг за друга, поэтому я обязан тебе помогать. Мы замолчали. Последний луч солнца скрылся за горизонтом, а с востока потянулась темно-синяя пелена. Я удобно устроился прямо на песке, подложив под голову походный рюкзак. – А что, если бы на моем месте был Пати Пойзон? Голос Фана смягчился (я списал это на алкоголь), поэтому прозвучал так, словно говорил другой человек. – Помог бы ему, конечно же. – Я подумал и добавил: - А в нем я, кстати, не уверен. Он бы меня бросил истекать кровью… Наверное. – Наверное… - повторил Фан и вновь умолк. Несколько томительных минут я лежал и боялся задать интересующий меня вопрос, но все же собрался с духом и выпалил: – Так почему же у тебя и Пойзона плохие отношения? – История довольно деликатная... Если ты пообещаешь никому не говорить, я расскажу тебе. – Никому не расскажу! – я сел, обняв колени, и вытаращил на него свои заинтересованные глаза: меня второй день съедало любопытство, и вот, видимо, я дождался. Главное, чтобы все это было правдой. Киллджой сделал большой глоток виски, тряхнул головой и начал свой рассказ. Пати Пойзон никогда не отличался хорошим отношением к остальным ребятам из отряда, исключая только его родного брата - Кобру Кида, - и самого Доктора Смерть (хотя, и им доставалось). Хамство, дурацкие грязные шуточки и прочее проявление неуважения не обошло стороной и новичка в этой странной диковатой команде - Фана Гоула. Пати Пойзон буквально его изводил: то подножку подставит, то плечом заденет, устраивая из этого скандал и чуть ли не "покушение на его жизнь", придирки к любому действию или слову. Но это были, как говорится, еще цветочки. Он был способен и на другие, более злые вещи. Однако, никто не знал, да и, собственно, знать не хотел. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы никого не убило. Но всему есть конец, логическое (или не очень) завершение. После того, как Гоул обнаружил все свои немногочисленные пожитки разбросанными по всему лагерю, но не просто разбросанными, а еще испачкаными песком, мазутом и прочей гадостью, он решил, что терпеть это больше не в состоянии. Он почти ненавидел свою киллджойскую жизнь из-за этого больного. "Эй, Фан! Он не больной, он просто взрослый ребенок, недоигравший в детстве. Не кори его, но и не спускай ему это с рук!" - решил наш герой. Изначально, он думал устроить "взрослому ребенку" мордобой, и совершенно недетский, однако, передумав, решил сделать хитрее и подлее. План был предельно прост и отдавал школьными разборками, но он был идеальным: наполнить флягу не водой, а мочей и, как только на горизонте (ищи ближе) появится противник, достать ее и сделать вид, что собирается отпить. Новенький киллджой был уверен, что Пойзон не удержится и отберет фляжку. И вдоволь напьется. "И вдоволь напьется..." - еще раз про себя повторил Гоул и засмеялся. – И ты действительно подсунул ему такую флягу? - я засмеялся во весь голос, на что Гоул шикнул: – Эй, тише! И не перебивай меня. Слушай дальше. Через пару дней он воплотил свой план в жизнь. Отлучился в свой фургончик, сделал свое дело и, хорошенько закупорив флягу, вышел к как раз зовущему его Киду. – Сигаретку? - предложил длинный; Фан не отказался. Парни уселись на капот какой-то машины и закурили, разговаривая ни о чем. Тут-то на горизонте замаячил несравненный Пати Пойзон. Гоул тут же схватил фляжку и стал аккуратно и не очень-то спеша открывать ее. Орлиным зрением Пати уловил блеск металлического корпуса фляжки и, как и был задумано Гоулом, кинулся к парню. – Что это здесь у тебя? - голос Пати звучал вкрадчиво. – Да ничего, просто виски, - ответил спокойно Фан Гоул. – Дай-ка мне. – С какой это стати? – С такой! - Пойзон выхватил флягу, развернулся и пошел прочь. Но далеко он не ушел. Сделав всего лишь два-три шага, он глотнул содержимое емкости и тут же взвыл и стал отплевываться. – Надеюсь, ты не врешь, Фан Гоул! - сквозь смех, проговорил я. - Ты мой герой отныне! – Ой, да что там! - я не видел, но точно знал, что киллджой улыбнулся в темноту. - Все, теперь ты от меня отстанешь? – Конечно! – Ну и хорошо. Спокойной ночи, напарник. Гоул быстро уснул, а я все лежал и смотрел на звездное небо, ежась, как мне казалось, от их холодного мертвого света. Вот сейчас я вижу свет какой-то звезды, а она может быть так далеко, что этот отблеск достиг Земли уже тогда, когда она погибла. Несправедливо. Сложная штука это ваше пространство-время. Ночь - время философии.

____________ Сюжет выделенного курсивом текста взят у замечательной группы A Day To Remember и их клипа на песню All Signs Point To Lauderdale. За проду благодарите ADTR, так как я вовремя посмотрела данный клип.