Финя, нам везёт...

      Четверг.       Это был необычный четверг, так как сегодня День Победы, 9 мая. А это значит, что сегодня мы с Ксюхой проходим бессмертный полк.       Автоботы начали что-то писать в беседе (да, мы создали беседу, чтобы было проще): Би: «Сегодня какой-то особенный день?»

Я: «Да. Сегодня 74 года со дня победы русских войск над германско-фашистскими. Типа день, когда закончилась война.»

Прайм: «Какая война?»       Тут я заглянула в меню беседы. Все были онлайн. «Отлично! Значит объясняю только один раз».

Я: «22 июня 1941 года, в четыре часа утра германские войска, под командованием Адольфа Гитлера, вошли в СССР (Союз Советских Социалистических Республик) (тогда нашим вождём (ныне это слово «президент») был Иосиф Сталин), в состав которой входила и Россия. Война продолжалась до 8 мая 1945 года, пока германские войска не подписали бумагу о капитуляции. А 9 мая того же года, точишь на следующий день, объявили, что война окончилась победой наших, германские войска сдались добровольно, а Гитлер — застрелен. Самолично.»

Магнус: «Предположим. А вот зачем вы этот день отмечаете?»

Я: «У меня тогда встречный вопрос: почему не отмечать? Это же ПРАЗДНИК, когда над нашей страной воцарилось мирное небо. ВОЙНА ОКОНЧЕНА, РАЗВЕ НЕ ПРАЗДНИК? А то, что вы видите по телику, то бишь парад — это традиция. Все бабушки и дедушки в военной форме — ветераны, то есть люди, прошедшие войну. Шествие, на которое мы, кстати, с Ксюхой идём — Бессмертный полк. Минута молчания, в память о погибших. Салют в честь победы. Всеми этими представлениями и акциями мы показываем ветеранам и своим погибшим родственникам, которые смотрят на нас сверху, что мы не забыли и что мы им благодарны. Зачем отмечать? Да даже не знаю.»

      Последнее с моей стороны явно было лишним, но такой наглости я просто не выдержала.       Все молчали минут пять, но потом на телефон пришло уведомление о сообщении в беседе: Арси: «То есть вы с Ксюшей идёте в Бессмертном полку?» Ксюша: «Да»

Я: «Да.»

      Мне Ксюха пишет в лс: «Может их с собой взять? Пускай посмотрят, как это выглядит. А то в последнее время всё уроки да экзамены.»       Я немного подумала, а потом бросила всё к чёрту и ответила:

«А давай! Чем чёрт не шутит?»

      Я ухожу из лс и перекидываюсь на беседу:

Я: «Ребят, вы идёте с нами.»

Оптимус: «Зачем? Там же нам делать особо нечего… К тому же, вы будете вспоминать родственников.»

Я: «За этим и берём, чтобы вы поняли, как всё это устроено. К тому же, и своих друзей вспомните. Потому что каждый заслуживает право быть помнимым. Как там говорят у нас? Никто не забыт и ничто не забыто.»

      Никто не отвечал, хоть и все были онлайн. Снова я всех в тупик загнала. «Да, Саша, это дар…» — сказал мне мой внутренний голос. Однако, через пару секунд мне помогли: Ксюша: «Это, народ, не обсуждается. Вы идёте с нами. Всё. Встречаемся как всегда, у метро. Через полтора часа.»       «Вот это я понимаю, прямолинейность… мне бы так» — подумала я, после чего прошла и достала штендер (табличка с портретом и именем) своего двоюродного дедушки. «Вах, красавец.» Дальше я спокойно собиралась. Вышли из дома и направилась в сторону метро.       Пришла раньше на полчаса. Засела в телефоне. Вдруг, меня сзади кто-то обнимает.       — Привет. — слышится над ухом до боли знакомый голос.       — Привет, Смоук. Кто-то ещё есть с тобой или ты один? — спросила я.       — Никого. Я один. Что держишь?       Я развернула штендер к нему, тем самым показывая портрет и имя.       — Гладников Иван Маркович? Родственник? — спросил он меня, рассматривая портрет.       — Ага. Ему было 19 лет, когда началась война. Прошёл её «от» и «до», после чего вернулся домой и познакомился с моей двоюродной бабушкой. Значит, он мой двоюродный дедушка.       — Понятно. Наверное, хороший человек был.       — Я не верю в то, что человек, прошедший войну, может быть плохим, потому что он начинает понимать что такое жизнь, а всё остальное кажется таким пустяком…       — Ну…отчасти ты права.       — Однако знаешь, — проигнорила я его, — о десептиконах подобного трудно сказать.       — Согласен.       Вдруг ко мне подходит Ксю и остальные.       — Привет. Ну что? Идём? — спросила она.       — Конечно. — ответила я.       Мы спустились в метро и сели на поезд. Вышли на Невском Проспекте, после чего двинулись на зелёную ветку.       — Много народу… — сказал Балк.       — Да. Сегодня же такой праздник! — ответила я.       — Тем более, на Бессмертном полку ожидается около миллиона человек. — дополнила Ксюха.       Конечно, и лица автоботов надо было видеть. Удивлению не было предела. Как всегда.       — А что вы хотели? Это же память. Это же святое. Это вера. — ответила я на их немой вопрос.       Мы спокойно прибыли на зелёную ветку. В поезде было ДОХРЕНА много народу, однако, все вышли на той же станции, что и мы, потому что мы решили пойти в Полку с самого начала. Конечно же, некоторые станции метро были попросту закрыты. В этом нет ничего необычного, иначе бы было всё очень плохо, хотя и так тоже… КОРОЧЕ. Мы вышли и сразу же влились в полк.       — КСЮША! — крикнули три девочки и подбежали к ней.       — Девочки? Вы тоже здесь? — спросила Ксюша и начала о чём-то с ними общаться.       Ко мне подошёл Прайм:       — Кто это?       — Видать, подруги с хоккея… — ответила я, — По секрету, я тоже их впервые вижу…       Девочки помахали Ксюхе и ушли вперёд. Когда они помахали подруге, то повернулись к разрушителям и одна подмигнула, а вторая — мило улыбнулась. Я посмотрела на Джеки, Балка и Магнуса: впервые увидела их красными. Я немного хихикнула и позвала Ксюху:       — Иди сюда. Подняла штендер…       — Ах да. — сказала она и подняла портрет.       — …объяснилась, — продолжила я.       — Подруги с хоккея.       — …рассказала, о чём говорили. — закончила я.       Тем временем мы уже тоже влились в полк. Ребята идут кто сзади, кто рядом. Ксюха же подошла ко мне ближе и на ушко сказала:       — Они меня сразу же начали спрашивать, почему я встречаюсь с Даней. Это с хоккея мальчик 13-ти лет. НО Я С НИМ НЕ ВСТРЕЧАЮСЬ! — сказала она, и я подавилась воздухом.       «Да-м…иногда я думаю, как же хорошо, что в её жизни появился Оптимус…».       — Понятно… — выдавила я из себя.       — Но, что самое плохое, так это то, что я вспомнила Ваню… ОН ХОЧЕТ ИДТИ В ДЕСЯТЫЙ КЛАСС. ЕСЛИ МЫ БУДЕМ В ОДНОМ КЛАССЕ, ТО МНЕ ПИЗ… — тут я закрыла ей рот и сказала:       — Да, да. Я поняла. Однако, мне кажется, что целесообразней будет наш класс, 9-1, объединить с 9-2, а не с 9-а. Но, это тоже под большим вопросом, зная нашу администрацию. Тем более, у тебя есть Оптимус. — ответила я.       — Утешила… Кстати, мы с Оптей сегодня в театр идём. — сказала Ксюха.       — Опять культурно просвещаться?       — Просто нам нравится.       — У вас свои предпочтения, у нас со Смоуком — свои.       — А вечером мы идём на салют.       — Бедный Оптимус… хоть он и самый выносливый автобот, но мне его резко так жалко стало…       Ксюха лишь хихикнула на моё заявление.       Около трёх часов мы шли в полку. Прошли его «от» и «до», сделали фото и встали около дворцовой.       — Так…у вас во сколько театр? — спросила я.       — Примерно через полчаса. — ответила Финик.       — ТАК ЧЕГО ЖЕ ВЫ СТОИТЕ? ИДИТЕ! ХОРОШЕГО ВАМ ПРОСМОТРА! — начала гнать их я обратно, в сторону Невского.       — Хорошо, хорошо. Спасибо. Покеда. — сказала Ксюха.       Они с Праймом ушли, а я осталась одна на эту всю ораву.       — Ребят, хотите есть? — спросила я.       — Нет. — в один голос ответили мне все.       — Вообще-то… — начала Арси, — я была бы не против. — ага, значит не все.       — Отлично. Я тоже. Тогда, ребят, — обратилась я к пацанам, — мы доводим вас до станции метро Горьковская, и вы сами едете домой. Рэтчет, ты за старшего. Ты уже более наученный.       — Эм…а… — начал Рэтчет.       — Возражения не принимаются! Потому что я слишком сильно хочу есть. Всё. Идёмте.       Мы прошли через один мост. Шли через него очень долго. Почему? Потому что, во-первых, он через Неву, поэтому очень большой и длинный, а во-вторых, наши залипли опять на красоты Петербурга, несмотря на СЛИШКОМ ветреную погоду.       — Что вы рассматриваете? — спросила я.       — Здесь же так красиво! Солнце, голубая вода, какие волны! — воскликнул Би, — Разве ты этого не видишь?       — Отчасти. Скорее всего плохо вижу именно потому, что для меня это явление обыденное, и я уже просто привыкла.       — Посмотри! Что это такое? — указал Би на шпиль.       — Это Адмиралтейский шпиль. Центр нашего города. — ответила я.       — Так блестит! — поддержал Джеки.       — Угу.       — Ой! А что это за колонны и почему они горят? — спросил Би, указывая на тот остров, через который нам нужно пройти.       — Это Ростральные колонны. Их поджигают, когда какой-то значимый день в городе. Например, сегодня. — ответила я.       Мы двинулись дальше. Прошли около колонн, спустились к воде. Хвала Праймусу, что никто никого не столкнул. Все что-то внимательно рассматривали, фотографировали. Потом, вновь, прошли по мосту. Конечно же, все снова залипли. И вновь капитально. Однако, у нас с Арси получилось убедить парней идти дальше. Мы спокойно дошли до метро, хотя дело было не из лёгких, так как наши ОПЯТЬ залипли на ресторан на воде (он сделан в виде пиратского корабля) и на пушки, стоящие на берегу Адмиралтейства. Я автоботам объяснила всё по поводу этих пушек. Дальше, вроде, мы шли без происшествий, однако:       — Что это за огромное здание, похожее чем-то на школу? — спросил Балк.       — Это зоопарк… — чёрт, вот чувствую я, что зря им об этом говорю.       — Зоо…что? — переспросили они меня.       — А! Это вроде бы место, где люди держат животных, на которых можно посмотреть! Ещё одно место для развлечения! — сказал Балк.       — Ну…ты как-то немного жестоко сказал. Можно было просто объяснить, что это место, где можно найти разнообразных животных со всего мира…или почти. Это как океанариум, только там рыбок нет: почти все наземно-воздушные. — пересказала я.       — Понятно. — сказали ребята.       «И что? Без этого «Давай сходим потом!» или же «Мы сходим?»… Как-то странно.»       — Надо будет сходить. — сказал док.       Я шмякнула себя по лбу: «Накаркала… ворона, блин, питерского происхождения…» Это не осталось без внимания.       — Ты чего? — спросила Арси.       — Ничего… — «Просто закон подлости…»       — Ладно. — ответили ребята.       Мы ещё немного прошли. Я пересказала Рэтчету то, как надо ехать. Написала ему НА РУКЕ каждый транспорт, на котором можно до дома доехать. Он внимательно слушал, а когда я начала записывать ему всё на руку, то что-то пытался возразить, но в конце понял, что лучше против «голодного Поволжья» не идти. В конце я его переспросила. Он всё правильно мне ответил. «Отлично!». Парни ушли в метро, а мы с Арси пошли искать место в плане покушать. Прошли мы полгорода.       — Да где же он? — спросила я тихо, так как сил уже нормально говорить не хватало.       — Кто? — так же вяло спросила Арси.       — Теремок… где-то здесь… А! ВОТ ОН! НАКОНЕЦ-ТО! — взмолила я.       — Хвала Праймусу… — поддержала меня Арси.       Мы зашли, заказали себе кто-что, сели, покушали.       — Как же хорошо… и сытно…и вкусно… и народу мало… и тепло… — тихо сказала я.       — Поддерживаю. — сказала подруга.       Мы ещё немного посидели, после чего двинулись в путь. Оказалось, что мы были недалеко от Петроградской, поэтому доехали до метро, сели в метро, проехали на метро, вышли из метро. В итоге, до дома мы добрались примерно часов в восемь.       Придя, я сразу же грохнулась на диван и только начала расслабляться, как мне на телефон поступает звонок от… НУ ВЫ ЗНАЕТЕ.       ~ Привет. Выходи.       — Здарова. В каком смысле?       ~ В прямом! Спускайся давай.       «Чувствую, мой интерес когда-нибудь меня погубит. Хотя…этот момент, как мне кажется, наступит сегодня…»       Я накинула куртку и вышла. Меня уже ждали.       — Смоук, я только вернулась. Ужасно уставшая и… — я перевела взгляд на машину рядом, — Зачем такси?       — Садись. — сказал он мне и открыл дверь.       Я пожала плечами, мол «Терять нечего», и села в машину. Он тоже сел, и мы поехали.       — Может скажешь, куда меня ты меня тащишь? — тихо спросила я, чтобы водителя не отвлекать.       — Сюрприз. — так же тихо ответил мне он.       Я лишь недовольно хмыкнула. «Я ХОЧУ ОТДЫХАТЬ! КАКОГО ХРЕНА МЕНЯ ОПЯТЬ КУДА-ТО ТАЩАТ?»       Примерно через час мы приехали к центру. Смоук сказал, что можно выходить. Я так, собственно, и сделала, после чего осмотрелась и сказала:       — Так. Адмиралтейство. Только не говори, что ты меня на салют притащил.       — Всё именно так и есть. — он взял меня за руку и потащил ближе к набережной.       Когда он меня довёл до набережной, то я просто замерла: «Впервые вижу центр почти ночью, тем более освещённым». Вдруг меня кто-то сзади обнял. Причём крепко.       — Опять думаешь, что я сбегу?       — Я же тебя знаю. Поэтому… — Смоук ещё крепче меня прижал к себе. А я и не была против — так теплее.       Мы просто молча стояли и рассматривали город. Один наслаждался присутствием другого. Хорошо. Спокойно. Но не тихо, ибо начали собираться люди.       Вдруг Смоук разворачивает меня к себе и просто целует. Нежно, настойчиво. Просто. Без слов. Он сильно прижал меня к себе за талию. До меня дошло: этот гад решил воспользоваться моим дееспособным к чему-либо положением. Я его даже бить не могу. Всё тело ноет. Стою из последних сил. Я еле-еле разорвала поцелуй. Ему это ЯВНО не очень понравилось.       — Думал, я не смогу? — спросила его я и уткнулась носом в его грудь.       — Да… однако, сомнения были. — тихо недовольствовал он.       — Ты знаешь кто?       — Да. Я — тот гад, которых ещё поискать надо, так как я издеваюсь над тобой, потому что ты устала. Однако, этот гад тебя любит. Не забывай об этом. — сказал он и поцеловал меня в лоб, как маленького ребёнка.       Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них тоже читалась усталость, вперемешку с любовью.       Он снова начал подаваться вперёд. Видать, чтобы опять поцеловать, однако я его немного опередила и сделала то, чего он ожидать не мог: просто взяла его за воротник куртки, притянула к себе и настойчиво поцеловала. Он сначала стоял в ступоре. Я решила его добить и начала использовать запрещённый приём: гладить шею и, ещё, использовать язык. Он всё также стоял в ступоре, а потом притянул меня к себе за талию ещё сильнее. Я резко разорвала поцелуй, когда он начал подаваться вперёд, и посмотрела на него: в глазах было недовольство. Это мягко сказано, так как, кроме этого, он был ещё и красным.       — 12:15. — сказала я ему.       — Так нечестно… — тихо сказал он.       — Учусь у лучших. — поддела я его.       — Значит, ты так? — спросил он меня и улыбнулся. После, он резко притянул меня к себе и вновь поцеловал. Только теперь уже не столько с нежностью, сколько со страстью.       «Отыграться хочешь? А хрен тебе». Я сразу же ответила на поцелуй и тоже потянула его к себе за шею.       Вдруг, начался салют. Это оказалось веской причиной, чтобы разорвать поцелуй. «Неужели мы целый час просто тискались?».       — Ты уже поняла, как я пытаюсь отыграться?       — Конечно. Поэтому 12:16.       — Эй!       — Штраф.       — Ну и ладно… — сказал он и сделал вид, что обиделся.       «Почему бы и не подыграть…». Я взяла его за голову и повернула к себе, дабы встретиться взглядом, но…он сразу же отвёл его. В это время пушки бабахнули ещё раз.       — Посмотри, какая хорошая погода. Какой прекрасный салют. А ты всё ду… — тут мне договорить не дали, так как меня заткнули поцелуем. Мои руки снова были зажаты. Видать, чтобы не сопротивлялась. В общем-то, я и не пыталась.       Он оторвался от меня и спросил:       — Ты мне, что ли, подыгрываешь? — я отвела взгляд, — Понятно. Ну, что же, жди мести. — он замолчал, однако чуть позже добавил, — И да, я не злопамятный, просто я долгопомнящий.       — Ты где этому…       — Твоя мама — мой сенсей. Вроде, ты так говорила. Только без «твоя».       — Зараза…       — Я?       — Ты. — он посмеялся и снова обнял меня.       Я посмотрела на салют. Хоть и было очень громко, но меня это не беспокоило.       Вдруг я почувствовала, как земля ушла из-под ног. Я посмотрела, что происходит. «Опять меня подняли…» Я лишь покраснела и снова посмотрела на салют. Было очень красиво, однако:       — Смоук, перестань смотреть на меня… — сказала я и покраснела сильнее.       — А, может быть, я хочу.       — Ой, да ну тебя!       Вдруг, он меня отпустил, после чего со спины обнял.       — Ты чего? — спросила я его.       Он зарылся в мои волосы и лишь тихо ответил:       — При свете салютов ты ещё милее. А это значит, что и мне тяжелее… — я снова покраснела, — Я не могу. Боюсь прожечь в тебе дырку своим взглядом, хоть и прекрасно понимаю, что это невозможно. А кто его знает? Просто, пытаюсь запомнить каждый момент, проведённый вместе, каждую маленькую детальку…       «А ведь он прав… Когда-нибудь наступит день, когда им надо будет домой.» — подумала я, как вдруг почувствовала поцелуй в районе своей шеи. Это заставило меня ещё больше покраснеть и покрыться волной мурашек… Я немного начала вырываться, однако этот гад прижал меня к себе сильно, поэтому все мои попытки были безуспешными. Когда он отстранился, то развернул меня к себе. Я же была краснее помидора.       — Т…ты что с…сейчас… — только начала я говорить, как меня перебили:       — 13:16. — я ещё сильнее покраснела, — У тебя уже уши красные…       На такое заявление я отвернулась от него и начала снова концентрироваться на салюте. Однако, меня снова обняли, но уже не так сильно.       Когда салют закончился, встал вопрос:       — А как обратно доедем? — спросила я, недоумевая.       — Не знаю. Останемся здесь ночевать. — ответил Смоукскрин.       Я только хотела начать возмущаться, мол «Как так можно, не продумать?», как меня снова заткнули поцелуем, но лёгким и нежным. После, Смоук отстранился и сказал:       — 14:16. Я пошутил. Я заранее вызвал такси. Нас уже ждут. — он показал на машину, стоящую недалеко от нас.       Я покраснела и начала легонько его бить. Он лишь рассмеялся.       Мы подошли, сели в машину и поехали домой. Смоук весь путь держал меня за руку. Кажется, где-то на середине нашего пути, я задремала. Это не осталось без внимания и мою тыльную сторону ладони поцеловали. Сил хватило лишь на то, чтобы улыбнуться.

***

      Меня разбудило ощущение того, что мы уже не едем, а стоим.       Я разлепила глаза и увидела, что мы уже около дома. Меня поцеловали в щёчку, тем самым заставляя обратить на себя внимание.       — Мы уже приехали. — тихо сказал Смоукскрин.       Я вышла. Меня резко пробрал озноб. Снова захотелось в машину: там тепло. Я доковыляла до двери парадной, набрала свою квартиру, мне открыли и, как только я хотела войти, мою голову взяли, развернули, после чего меня поцеловали. Я прикрыла глаза и снова начала дремать. «Да-м… Саша, нам надо ещё с этим поработать…» — сказал мне мой внутренний голос. Ну, да. Задремать при поцелуе…кхем. Какая-то неправильная сказка, что ли.       Смоук отстранился, посмотрел на меня, засмеялся и сказал:       — Спокойной ночи, ты ж моё сонное царство!       — И тебе спокойной ночи… — кое-как выговорила я и зашла в парадную.       Пока ехала в лифте, до меня допёрло осознание того, что сейчас произошло. Это заставило меня чуть ли не визжать. Сон как рукой сняло.       Я зашла в квартиру. Меня уже ждали кот и мама. Папа уехал на дачу. Я начала гладить кота и меня вновь потянуло в сон. Успокоительное заработало как надо…