Финя, нам везёт...

      «Сейчас» было сильно сказано, ведь я так пролежала ещё около трёх дней… Альфа Триона я больше не видела.       Однако, так как я была душой, то наблюдала за тем, как иногда ко мне заходили автоботы, Ксюха… и РОДИМУС. Он, как узнал, что я в таком состоянии, сразу же примчался сюда, разузнал о том, как и кто это сделал, после чего сказал, что найдёт и отомстит.       — Не, дружище, я конечно рада твоему рвению, но… — говорила я себе. Да, кажется, что пока я была душою, то во мне начал развиваться старческий маразм — разговаривать начала сама с собой 24/7. Хоть там этой семёркой и не пахло, но всё же.       А Смоукскрин… это отдельная история: он почти постоянно находился со мной. Конечно, иногда его тот самый Виктор Степанович прогонял, чтобы тот покушал или сходил домой, переоделся, проведал родителей… но он очень часто упрямо настаивал на своём. «Мило, конечно…»       Приходили родители. Это тоже была отдельная история: плакались и папа, и мама, и Смоук вместе с ними за компанию… меня, если честно, вся эта ситуация начала немного подбешивать. Да, конечно иногда наблюдать за тем, как охранник разгадывает кроссворд или решает судоку и переживать за него, мол «НЕ, НУ ТЫ ПЕНЬ, КОНЕЧНО…», было интересно, однако, смотря на слёзы родных и близких мне людей и угрюмые лица друзей, я поняла, что быть душой — это полная хрень. Захотелось обратно.       В общем, в один прекрасный момент меня услышали…

***

      Открыв глаза, я поняла, на сколько я слаба. На мне находилась кислородная маска… капельницы… Было ужасно больно в области живота. Я осмотрелась: чистая, стерильная палата на два человека, правда я была одна, так как другая кровать была прибрана, да и вещей на ней и в тумбе не было. Белые стены, потолок… Большое окно, за котором растёт множество деревьев… Светит солнце, поют птицы… Одним словом, спокойствие.       Я попыталась сесть, что у меня немного получилось.       «Да-м… Виктор Степанович просто мастер своего дела…» — пронеслось в голове, когда я поняла, что я ЖИВА.       После того, как я удобно устроилась, то увидела, что рядом, на полу, сидит Смоукскрин и спит, положив голову с руками мне на койку. Я начала немного поглаживать его голову, иногда перебирая волосами.       Вдруг в палату входит… Виктор Степанович.       — Здравствуйте, Александра. Я — Виктор Степанович, Ваш врач.       — Здравствуйте. — немного вяло сказала я.       — Вы можете снять кислородную маску. Сейчас она Вам ни к чему. — сказал он и указал, куда её можно деть.       — Спасибо Вам огромное. — сказала я, как только сняла её с своего лица.       — За что? За то, что спас или за то, что разрешил ночевать здесь этому пареньку? — он рукой указал на Смоука.       — И за то, и за то. Вы уж простите его… — я невольно улыбнулась.       — Да я-то всё понимаю. Сам был таким же. А тот факт, что ты улыбаешься, уже говорит нам о том, что всё будет хорошо. — он тоже улыбнулся.

POV Смоукскрин POV

      Я почувствовал, как кто-то гладит меня по голове. Кто-то, у кого маленькие и нежные руки. Я в изумлении поднял голову с матраца и посмотрел на Сашу, которая, в свою очередь, с усталой улыбкой смотрела на меня.       — Ну, ладно. — послышалось сзади.       — Ой, ещё раз здравствуйте, Виктор Степанович. И ещё раз спасибо. — быстро протараторил я, из-за чего вызвал у него улыбку.       — Всё хорошо, молодой человек. Я не буду вам мешать, поэтому пойду. Александра, — он посмотрел на мою девушку, — через пару часиков зайду снова. — и ушёл.       Я вновь повернул голову в её сторону и просто не поверил своему счастью: вот она, живая, сидит и с той, присущей ей нежностью в глазах смотрит на меня. Я не смог больше терпеть, поэтому просто обнял её.       — Смоукскрин… ВОЗДУХ. — прохрипела она.       Я же встал и понял, что я плачу. Чуть ли не рыдаю. Но это только потому, что я счастлив. Счастлив видеть её…       — Не смотри! — я закрылся руками, параллельно рукавами вытирая слёзы, — Чёрт! Я о тебе очень… ОЧЕНЬ сильно волновался… — кое-как выговорил я, так как язык просто заплетался…       Вдруг я почувствовал, что меня кто-то дёрнул за рубашку. Открыв глаза, я увидел, что Саша улыбается… Вяло, болезненно, но улыбается.       — Ты всё это время был со мной… — она вытерла мои слёзы своими тонкими и слабыми пальчиками.       Я был настолько счастлив видеть её улыбку, что сначала стоял будто под гипнозом, а потом вновь не выдержал:       — Я так зол… — но на деле, я лишь дальше продолжил лить омывателем слёзы.       Я начал покрывать поцелуями её руки, параллельно прося прощения и плача от радости.       — За что ты извиняешься? — немного с недопониманием спросила она.       Я остановился, посмотрел на неё, после чего прижал её руку к своему лицу, закрыл глаза и начал:       — Если бы я тебя тогда не ударил, если бы я тогда не накричал на тебя… да в конце бы концов не пустил тебя к десептиконам, то всё было бы на много лучше.       — Но тогда бы ты мог оказаться на моём месте. — она серьёзно посмотрела на меня.       Я открыл глаза и посмотрел на неё. В её взгляде было столько спокойствия и серьёзности, что просто я и поверить не мог.       — Это было бы намного лучше, чем сейчас. Ты бы была… — но она закрыла мне рот этой рукой, тем самым не давая продолжить.       — Не было бы гарантии, что врачи могли бы спасти тебя. В конце концов, ты не человек. — более серьёзно сказала она.       — Почему у тебя в глазах столько спокойствия и серьёзности? — не выдержал я.       — Потому что теперь я постараюсь ценить то, что даёт мне жизнь. К тому же, я пообщалась с Альфа Трионом. — тут она вновь не смогла сдержать улыбки.       — С Альфа Трионом? — в изумлении переспросил я, — Что он говорил?       — Да так, — она вновь загадочно улыбнулась и отвела взгляд в сторону, — по мелочам разговаривали…       — Так, давай серьёзно. — начал я.       — А что серьёзно? — шире улыбаться уже некуда было, — Я — сама серьёзность.       — Ага, я вижу. — с сарказмом ответил я.       Спустя пары секунд молчания я встал с пола, пересел к ней на кровать, после чего наклонился и нежно-нежно поцеловал. Я осторожно запустил руки в её волосы, чтобы не задеть какие-нибудь трубки, тем самым углубляя поцелуй. Она же осторожно положила свои руки мне на шею. Спустя некоторое время я отстранился от неё, но не далеко: наши лбы соприкоснулись.       — Я скучал. — шёпотом сказал я и счастливо улыбнулся.       — Я тоже. — с такой же улыбкой сказала она, после чего мы, по-детски беззаботно, искренне и счастливо посмеялись…

End POV Смоукскрин end POV