прелестное и бессердечное

Ванда стоит на шестидесятом этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг и кричит. Ситуация патовая. Это здание построено в стиле арт-деко, но Ванде кажется, что все, что в нем есть от декоративного искусства — один единственный Супрематизм на том самом этаже, на котором она находится. Ванда знает, что это за картина, потому что она однажды водила ее в Генеральный Штаб в Петербурге. Воспоминания Ванды о России красочны, но только потому, что они были там полностью счастливы. И еще Ванде очень нравится страдание, а в этой стране оно буквально в каждой точке. Ванда думает: когда же ты уже придешь за мной?

***

Все в радиусе трех километров под ее полным ментальным контролем. Никто не знает, откуда раздается крик, его просто слышат. А поворачиваясь на место, откуда должен бы был идти звук, все видят лишь известняковые плиты. Это искаженная реальность. На самом деле там Ванда. Стоит, кричит, думает о том, что все величие Зимнего Дворца никогда не сравнится с ужасно старым домом в Заковии, всем в неоновом граффити, где они с Пьетро проводили часы, обсуждая все, что с ними происходит и когда-либо произойдет. Ванда помнит, что они хотели когда-нибудь вместе побывать на Корсике, часами лежать в теплом и ласковом море и быть абсолютно, совершенно, до невозможности счастливыми. Конечно, до Гидры и Альтрона. где ты? где ты? где ты? Ванда замолкает, пытаясь перевести дух. Она все еще тратит все силы на контроль людей, смотрящих не-на-нее, и поэтому ей нужно жертвовать чем-то одним. Так что она больше не кричит. И ментальная блокировка других людей не мешает ей думать, поэтому она пытается делать это, но все ее мысли, кажется, можно пережить только с криком. И она думает о ней.

***

Когда Клинт представил их, Ванда отнеслась к этому как к деловому поступку, чему-то, что сблизит ее с командой хоть на сколько-то. Не более. Но случилось так, что в ту минуту Ванда обрела что-то давно потерянное и не представлявшееся ею как возможное с той самой минуты, как она ощутила ужасную, нестерпимую боль во- Она не хочет об этом думать. Вообще-то все вышло очень просто. Ванда была недолюбленным ребенком с посттравматическим синдромом и часто неконтролируемыми способностями к разрушению. Наташе было некого любить, и она всю жизнь только и делала, что разрушала все вокруг, но внутри себя она каждый день переживала страшную рефлексию, а потом созидала, созидала и созидала. Так уж вышло, что они стали идеальной парой. Так уж вышло.

***

Вокруг Эмпайр-Стейт собираются репортеры и несколько машин полиции и скорой помощи. Ванда не видит в этом смысла, она ведь теперь молчит, но, вероятно, они приехали просто потому, что она только что закончила, и нужно найти проблему, чтобы избежать повторения загадочных обстоятельств. почему же ты все еще не здесь? Ванде вдруг снова очень сильно хочется кричать. Она вспоминает разрушенную лабораторию в Лагосе. Вспоминает ужасные цифры, рассказывающие о погибших и раненых. Вспоминает, как под видео с трагедией люди обращались к ней с проклятиями. Она сделала то, что привело к смерти их близких. Она не могла по-другому. Выбора не было. Там был Стив. Стив. От чувства вины трудно дышать. Оно сжимает ей легкие и не пропускает кислород даже на четверть от их объема. Оно не оставляет сил, но делает ее полностью разбитой. Она знает, что если не закричит, то импульсивно взорвет что-то, а после этого только прыгать с этого шестидесятого этажа, в последний раз контролируя свою стихийность. И она начинает сначала.

***

С Виженом ситуация произошла странная. Дело в том, что он, не обладая эмпатией, к примеру, Паркера, и доверием окружающих, допустим, Беннера, так и не понял и не осознал существование между ней и Наташей этой разрушительной и страшной силы притяжения. Он, очевидно, испытывал влечение к Ванде. А Ванда испытывала крышесносящее, бомбическое, отчаянное притяжение к Наташе, и не могла осознать, насколько направленные на нее смертоносные взгляды свидетельствуют о ненависти, а насколько о заинтересованности. Да, здесь мы сейчас упускаем то, что она телепатка, но, боже, неужели вы правда думаете, что девочка, которая получила силы в результате проводимых над ней опытов, будет думать об этих силах рядом со своей первой любовью? Я так точно не думаю. Да. Вы правильно поняли. Вижена она просто использовала. А теперь представьте себе картину из любого художественного произведения, где женщина заставляет ревновать и добивается полного разрушения всех. В конце тот, кем манипулировали, остается с разбитым сердцем, а главные герои активно заявляют друг на друга права. И Ванда неопытна в отношениях настолько, что именно это и происходит. Наташа действительно летит с катушек. Потому что схема выигрышная. Потому что Наташе страшно, что что-то вновь приобретенное ускользнет от нее, и вот в этот раз она точно останется одна навсегда. И еще потому, что Ванда идет ужинать с Виженом, и она такая красивая. И это все.

***

Где-то становится слышным шум лопастей вертолета. Лучший в мире спецагент начинает кружить вокруг шестого по высоте здания Соединенных Штатов Америки. Эта женщина — единственный на данный момент человек в этой стране, на кого не распространяется блок Ванды. Еще есть Клинт, но он сейчас очень далеко на задании. Эта женщина — она видит ее. Эта женщина прилетела с одного из самых важных заданий ЩИТа — для нее. Значимость и ценность этой женщины никогда не измерялась в купленных цветах, апельсинах, нежности и совместном времяпрепровождении в кино каждую субботу. Конечно, Наташа делает все это. Конечно, потому что их одержимость взаимна. Но помимо этого Наташа сильна достаточно, чтобы иногда противостоять даже телепатии Ванды с помощью придуманных ей самой трюков по закрытию сознания от ее силы. Она всегда приходит к ней, когда чувствует, что нужна. Найти Ванду в такие моменты не сложно — обычно она там, откуда сейчас в прямом эфире транслируют странные вещи. И Наташа всегда, твердо и крепко всегда будет с ней.

***

Наташа приходит той же ночью. Стучится в дверь, дожидается, пока ей откроют, и протягивает кружку, в которой в идеальных пропорциях смешаны какао, корица, сахар и вскипяченное молоко. Она говорит: — Я пыталась сделать что-то со страшными кофемашинами Тони, но, кажется, они могут слушаться только Джарвиса, а у нас плохие отношения с тех пор, как я взломала его в девятый раз. Так что я сделала это в собственной старой кастрюле на единственном безопасном устройстве в этом доме — плите. Я заметила, что ты не слишком радостная после ужина с Виженом. И Клинт говорил, эта штука тебе нравится. И это действительно было так. Ванда тогда очень медленно кивнула и пропустила Наташу. Разговаривали они до утра. Снова пытаясь начать доверять хоть кому-то, пытаясь впустить в свой узкий круг доверенных лиц еще хотя бы одного человека, они обе прилагали все усилия, чтобы не разрушить зыбкое равновесие между ними. И это равновесие со временем стало перманентным, нерушимым, вечным. С той ночи у них не было никого ближе друг друга.

***

Наталья Алиановна Романова останавливает свой собственный рабочий вертолет у фасада пятьдесят девятого этажа, наклоняет его так, чтобы дверь оказалась прямо под Вандой и говорит: «Прыгай».