«Технически тебя нет дома»

Когда Чжао Юнь Лань настойчиво добивался внимания профессора Шэнь Вэя, он понимал, что счастье не бывает безоблачным. Когда выяснилось, что профессор Шэнь на самом деле Посланник в черном, подозрение окрепло, превратившись в уверенность. К счастью, шеф Чжао был не из тех, кто пасует перед трудностями на пути к цели, и именно это ему пришлось напоминать себе всякий раз, как упомянутые трудности возникали. И ладно бы это были коварные враги (которые имелись, и в преизрядных количествах) или регулярные подножки судьбы (та, судя по происходящему, могла соперничать с десятком осьминогов). Но ведь нет. Настоящие проблемы явили себя в лице бесконечных рот, батальонов, армий студенток, рвавшихся на курс профессора Шэня вне зависимости от основной специализации. И хорошо бы, если только на курс. Впервые Чжао Юнь Лань столкнулся с данным феноменом, когда заехал за Шэнь Вэем после работы на факультет. В тот день в Лончэне стояла тишь да гладь, никто не покушался на покой и здоровье граждан, и делать в отделе было решительно нечего, так что освободился он чуть пораньше. Мурлыча под нос какую-то легкомысленную песенку, Чжао шел по знакомым коридорам. Настроение было безоблачным, на горизонте маячил приятный вечер, перетекающий в еще более приятную ночь. Юнь Лань прикидывал, куда вытащить поужинать Шэнь Вэя, а то что-то они в последнее время засиделись дома, как его слуха достиг возбужденный гомон. Он насторожился. Конечно, время было не то чтобы позднее, но под вечер в университете обычно почти не оставалось народа, только те, кто ходил на дополнительные курсы или проводил исследования. Так откуда бы здесь взяться толпе? Нахмурившись, Чжао ускорил шаг. И вылетел к дверям кабинета Шэнь Вэя. Почти к дверям, потому что путь к ним преграждало десятка два девиц разного возраста и наружности. А в центре образовавшегося «цветника» находился сам хозяин кабинета. — Профессор Шэнь, вы любите сладкое?.. — Я вчера случайно заглянула в букинистическую лавку и… — Посмотрите, какая прелесть. Я как увидела, так сразу поняла, что… — А по выходным у вас есть лекции?.. Вопросы сыпались, как рис из дырявого мешка, а Шэнь Вэй стоял и взирал на вившихся вокруг девиц с обычным доброжелательным спокойствием, даже не пытаясь отвечать. Или удрать, что, на взгляд Чжао, было бы в подобной ситуации более чем естественно. Стрелка, на мысленном циферблате надежно замершая на отметке «великолепно», стремительно рухнула к «так себе». Чжао Юнь Лань уже начал прикидывать, как разогнать имеющееся безобразие (все пришедшие в голову способы пришлось отмести как слишком радикальные, да и никто еще не запрещал разговаривать с собственными учителями после занятий), как Шэнь Вэй поднял на него взгляд и немедленно просиял. — Начальник Чжао? Существуй упомянутый циферблат в реальности, защитное стекло на нем точно бы лопнуло от перегрузки. — Эм… — Что-то произошло? Юнь Лань тряхнул головой и решительно ухватился за предоставленную возможность. Кажется, он начинал догадываться об одной из причин, почему Шэнь Вэй категорически не желал демонстрировать их отношения на людях. Применять к впавшим в истерику девушкам способности было бы воистину негуманно. — Да, есть одно небольшое дельце. Очень нужна ваша консультация. Срочно. Губы Шэнь Вэя тронула улыбка, и Чжао тут же засомневался, что десяток-другой разбитых юных сердец слишком большая цена за немедленный поцелуй. — Прошу прощения, но мне необходимо уйти, — Шэнь Вэй немного подождал, пока стихнет разочарованный стон, и продолжил. — Напоминаю, что семинар состоится в среду утром, постарайтесь к нему хорошо подготовиться, он последний в этом семестре. Желаю доброй ночи. Ловко отодвинув стоявшую на пути толстушку, профессор Шэнь скользнул в кабинет и вскоре появился оттуда уже в пиджаке. Всю дорогу до машины они молчали, и только когда оба устроились на сиденьях, Чжао покачал головой: — Знаешь, я теперь не смогу уснуть. Буду гадать, как ты умудряешься читать лекции в такой обстановке. Шэнь Вэй улыбнулся под сытый рокот двигателя. — Не стоит. У нас договоренность — все, что не касается темы изучения, после нее. Можешь не тревожиться, А Лань. — И не думал, — совершенно честно ответил Чжао. Ну а уснуть той ночью ему все равно не пришлось. Дальше больше. Вооруженный новым знанием, Юнь Лань обратил внимание на детали, которые раньше не замечал. Регулярно появлявшиеся торты, печенье и шоколадки (их он с большим удовольствием съедал в обществе объекта дарения). Не менее регулярно пополнявшуюся личную библиотеку Шэнь Вэя, на которую тот не тратил почти ни фэня. Ворох благоухающих пестрых записочек у того на столе в лекционных аудиториях и кабинете. Записочки быстро исчезали, но пару раз Юнь Ланю удалось заглянуть внутрь. Прочитанное заставило уважительно присвистнуть. Апогей настал, когда на курс профессора Шэня записались три новых студентки. Сперва Чжао отметил резко возросший поток сладостей. Их он без зазрения совести и с полного согласия Шэнь Вэя раздавал команде, иначе сам бы давно покрылся сыпью, а выкидывать жалко. Потом записочки стали обнаруживаться не только на столах, но и под дверями, пока очередная стопка не вывалилась из почтового ящика, едва владелец открыл его, чтобы достать журнал. — Только не говори, что назвал им домашний адрес, — не удержался от смешка Юнь Лань. Шэнь Вэй глянул на него со смесью удивления и обреченности и промолчал. Дальше свалилось очередное преступление, и Чжао и думать забыл о столь мелком происшествии. Как выяснилось, зря: новенькие оказались девицами настойчивыми и предприимчивыми, в чем он имел несчастье убедиться в самое ближайшее время. Ленивое воскресное утро встретило разбросанными по полу и стенам солнечными пятнами и запахом чего-то вкусного. Чжао Юнь Лань потянулся, представляя бесконечно долгий день впереди, когда наконец не нужно никуда спешить, потому что злодеи всех мастей взяли выходной, а мир выражает готовность продержаться в целости и сохранности и без ценного вмешательства Бюро спецрасследований. Их день, только его и Шэнь Вэя. Даже кошак куда-то слинял еще с вечера, бросив, чтобы его не ждали. Продолжение «Так что не стесняйтесь» не прозвучало, но отчетливо подразумевалось, и Чжао намеревался именно так и поступить. Выполнять свое намерение он начал, стоило за Да Цинем захлопнуться входной двери. Юнь Лань выскользнул из-под одеяла, прошлепал босыми ногами в кухонный уголок и со спины прижался к Шэнь Вэю. Волосы пахли шампунем, а кожа у основания шеи, где он коснулся ее губами, была приятно-прохладной. — Доброе утро, — выдохнул он в эту бархатистую нежность. Шэнь Вэй сразу же с готовностью подался назад, заставляя отбросить всякие мысли об утреннем душе и умывании. Возможно позднее, когда… Чжао скользнул руками по мягкой ткани рубашки, потянулся к верхней пуговице и замер, увидев, как тот застыл, явно к чему-то прислушиваясь. — В чем дело? Чуть отстранившись, Вэй обернулся. Между темными бровями пролегла складка, губы сжались. Юнь Лань проследил за его взглядом и тоже уставился на входную дверь. Остроте зрения и слуха Шэнь Вэя, к тому же усиленной дисинскими способностями, он мог только позавидовать, потому что сам не слышал абсолютно ничего. Вернее, ничего, что внушало бы подозрения. Ну или опасения, кроме как остаться без завтрака, который готовился бесславно сгореть на плите. — Что-то не так? Темные ресницы дрогнули, Шэнь Вэй покачал головой и улыбнулся. — Все в порядке. Однако некоторая настороженность в его взгляде все же оставалась. Ну и черт с ней, воскресенье сегодня или нет? — А… Ага. Ладно. Чжао выкинул из головы все моментально пришедшие в нее ужасы и потянулся к губам, радуясь, что Вэй так удачно стоит к нему лицом. До них оставался буквально какой-то миллиметр, когда из-за входной двери донесся шум. Стены в доме возвели отнюдь не из картона, а Юнь Лань все равно отчетливо различил стук и… Хихиканье? Ругательство вырвалось само собой, когда Вэй, выключив плиту, словно текучая вода, выскользнул из объятия и двинулся к источнику шума. Утро стремительно портилось, и с этим следовало немедленно что-то делать. Не то чтобы Чжао подозревал, будто на лестничной площадке притаился очередной псих, жаждущий поработить человечество, но разобраться в происходящем все-таки следовало. У цели они оказались одновременно, он даже успел перехватить занесенную руку и не дать провернуть ключ в замке. — Чжао Юнь Лань! — возмущенно начал Шэнь Вэй, и тут раздался нетерпеливый звонок. В дверь напротив, если верить мелодии. — Тш-ш, — Чжао приложил палец к губам. Трезвон на той стороне прервался еще одним смешком, а затем успешно возобновился. — И кто это так ломится к тебе с утра пораньше, — пробормотал Чжао, осторожно отщелкнул замок и чуть приоткрыл створку. Шэнь Вэя при этом он продолжал удерживать одной рукой — предосторожность, на самом деле, так себе. Если Посланник решит выйти, удержать его не сможет ничто. Увиденное заставило испытать целый фейерверк эмоций, начиная раздражением и заканчивая острым желанием выскочить с громким «бу!». На площадке толклись три девицы, те самые, новенькие с курса. Толклись столь увлеченно, что не заметили ни как приоткрылась дверь ближайшей квартиры, ни как захлопнулась обратно. Нет, их интересовало только одно, остальное же в данный момент времени просто не существовало. Пожалуй, они бы и конец света прохлопали. Тщательно провернув в замке ключ, Чжао привалился к двери и наконец позволил себе расхохотаться. — Кажется, этой троице мало твоих лекций, и они решили брать частные уроки, — выдавил он, успокоившись. Шэнь Вэй предсказуемо вспыхнул. — Мне тоже не нравится, что они пришли сюда. Я не думал, что кто-то дойдет до такого. — Точно, с чего бы им? — хмыкнул Чжао, прикидывая, как бы избавиться от незваных гостей. Способов имелось достаточно. Самый быстрый — выйти и потребовать, чтобы они убирался; можно даже значок показать для ускорения процесса. Самый простой —затаиться и подождать. Вряд ли они будут полдня колотиться в закрытые двери, потрезвонят и уйдут подкарауливать обожаемого профессора в более перспективных охотничьих угодьях – университетских коридорах. Ну и еще примерно с дюжину теснилось в промежутке между этими двумя. Выбрать какой-либо он не успел. За дверью разразилась очередная серия звонков, и Вэй снова дернулся к замку. — Ты куда? — Скажу им, чтобы ехали домой. — Даже не вздумай. — А Лань, это мои студентки, и раз я дома… — Технически ты не дома, — Чжао даже подвинулся на всякий случай, загораживая собой дверь, слишком хорошо он знал эту решимость во взгляде. Обычно с таким выражением Шэнь Вэй шел вытворять очередную смертельно опасную глупость исключительно ради спасения других. Например, самого Юнь Ланя. — И все же я к ним выйду. Удержаться от рычания получилось, а вот не закатить глаза не вышло. — Зачем? — Скажу, что я занят и… — И они с готовностью вызовутся тебе помочь. А потом от них не получится отделаться до самого вечера. Шэнь Вэй молча смотрел на него, и Чжао почувствовал, как его неудержимо засасывает в этот черный бездонный омут. Но сопротивляться не хотелось, он хотел в нем утонуть. — Послушай, А Вэй… — Нет, так нельзя. Нельзя оставлять человека на лестнице только потому, что не хочешь его видеть. Это… Кожа на подбородке у Вэя всегда была мягкой и гладкой — он же почти не брился. Никакой растительности, только совсем немного над верхней губой, не то что у него. Чжао протянул руку, погладил, а затем подался навстречу, прижимаясь губами, чувствуя, как Шэнь Вэй застывает под этим прикосновением, теряя слова. — Это нормально, — выдохнул он, и Вэй вздрогнул. — Они не расстроятся, наоборот, приволокут тебе завтра ящик шоколада, вот Сяо Го обрадуется. Сломить сопротивление профессора Шэня, обеспокоенного благополучием студентов, конечно, было не так-то просто, но он хотел попытаться. Приложить все возможные усилия, чтобы всякие не в меру активные девицы не портили окончательно так хорошо начинавшийся выходной. — Или притащат очередной древний трактат. Может быть, даже из тех, чьего автора ты знал лично. Губы почти касались прохладной кожи, каждое слово оседало на ней с дыханием, и Вэй засомневался. Юнь Лань чувствовал это так же ясно, как если бы кто-то написал на табличке и вывесил рядом. Выбранная тактика очевидно приносила плоды. Жаль только безобразие перед квартирой никак не желало прекращаться. Судя по доносящемуся шуму, в звонке окончательно разочаровались и теперь в дверь заколотили парой очень острых кулачков. — Но… — Никаких «но», — победа в руки пока не давалась, но, во-первых, шеф Чжао никогда не искал легких путей, а во-вторых, не пустовать же им по такой ничтожной причине. Так что одна скользнула по спине, в то время как другая нырнула вниз, к брюкам, и сжала. Шэнь Вэй судорожно вдохнул. Чжао Юнь Лань повторил. На то, как у Шэнь Вэя мгновенно алеют уши, а затем слабый румянец растекается по щекам, он мог смотреть бесконечно. И делать все необходимое, чтобы тот появлялся снова и снова. — Чжао Юнь Лань! Ты… — Что? Пальцы потянули за молнию, скользнули внутрь. — Ты… А-ах… Плечи сжали, как тисками, но так было даже лучше — боль отрезвляла, позволяла забыть на время, что и у самого внизу живота полыхает костер, и целиком и полностью сосредоточиться на одном упрямом профессоре. Чжао осторожно погладил. Потом погладил менее осторожно. Из-за двери все еще доносилось какое-то шебуршание, но, слава всем, Шэнь Вэй прекратил дергаться и порываться выскочить наружу. — Всего лишь пытаюсь сделать утро еще добрее. Ты против? Из последних сил Шэнь Вэй попытался прожечь его взглядом. Вернее, таковым он задумывался и непременно бы получился, будь на нем черное пао или строгий костюм, но не сейчас. Только не теперь, когда робкий поначалу румянец окончательно залил щеки, глаза жадно заблестели, а и без того яркие губы потемнели, наливаясь цветом. Чжао еще раз с усилием провел по чувствовавшейся под тканью напряженной плоти и отстранился. — Конечно, если ты все-таки против, то можешь идти. По-моему, — он чуть наклонился, так, чтобы шептать в самое ухо, соблазнительно розовое, — эта троица все еще там, сидит под твоей дверью и льет слезы, что не застала профессора дома. У тебя есть шанс их утешить и окончательно покорить нежные девичьи сердца. А? Вэй молчал. И смотрел так, что Юнь Лань понял — никуда он не пойдет. Только не теперь. Осознание, что он один способен довести грозного Посланника в черном до такого, грело душу и распаляло тело еще сильнее. — Или мы можем забыть о всяких незваных гостях и заняться кое-чем поприятнее. Он не встретил ни малейшего сопротивления, когда взялся за ремень, когда потянул за одежду, приспуская сразу и брюки, и белье. И только когда опустился на колени, положив ладони на бедра, Шэнь Вэй едва слышно выдохнул: — А Лань… — Тш-ш. Изучить и запомнить каждый миллиметр этого тела, этой безупречно-гладкой кожи он успел в совершенстве. Знал, как сделать так, чтобы Вэй задыхался от ощущений, забывал обо всем, пока с ним Чжао; чтобы пальцы улавливали пробегавшую под ними легчайшую дрожь, а до слуха доносились почти неуловимые вздохи, а порой, когда тот совсем терялся в ощущениях, стоны. Теперь шум с площадки не доносился вовсе —или это он перестал слышать все, кроме отдающегося в ушах биения собственного сердца. Приоткрыв рот, Юнь Лань прижался к напряженной плоти, обдал жарким дыханием. Под его ладонями нетерпеливо вздрогнули, заерзали, и он невольно улыбнулся. Шэнь Вэй неизменно хотел большего — что не удивительно, посмотрел бы он на себя после десятитысячелетнего воздержания— и в такие моменты при всем своем самообладании оказывался не в состоянии справиться с собой. Будь Юнь Лань поэтом, он сравнил бы его с горячим источником, пробившим себе путь среди вечных снегов. Он отстранился, бросил взгляд вверх, на лицо Шэнь Вэя. Тот смотрел прямо на него — зрачки расширены настолько, что полностью поглотили радужку, губы приоткрылись, будто лепестки цветка, мраморная белизна щек сменилась алым румянцем. Он ждал, полностью вверяя себя Чжао, и тот не собирался затягивать с этим ожиданием. Разве что совсем немного Пряный вкус кожи кружил голову лучше любого алкоголя. Чжао провел языком сверху вниз, потом в обратном направлении, и еще раз вверх, то усиливая напор, то ослабляя. На миг отстранился, но под ладонями тут же пронеслась такая протестующая дрожь, что он не посмел ей больше сопротивляться. Успокаивающе погладил, прежде чем снова сжать пальцы — Шэнь Вэй, видимо, решил, что Юнь Лань будет действовать решительнее, если податься ему навстречу — другой рукой отклонил прижатый к животу член, мягко обхватил губами головку, заглотнул глубже. Оставалось только радоваться, что на нем самом были удобные штаны для сна, а не привычные джинсы — жутко хотелось протянуть одну руку вниз и попытаться унять жар и давление, только нараставшие от каждого вздоха Шэнь Вэя, от чувства напряженного тела под языком и губами. Но он удержался. Сейчас главным был Вэй и то, чтобы в его голове не осталось и следа от той дурацкой идеи. Даже крошечной пылинки. Чжао Юнь Лань давно сбился со счета (не то чтобы он считал специально), сколько раз он уже так делал. Впервые он опустился перед Шэнь Вэем на колени после того безумного поцелуя, когда окончательно понял, что больше не выдержит, не сумеет и дальше делать вид, будто их связывает только дружба, и решил рискнуть. Поставил на карту все и не прогадал. В первый миг Вэй растерянно застыл, а потом ответил с таким жаром, какого Юнь Лань ну никак не мог ожидать от всегда сдержанного профессора. Тогда он еще даже не догадывался, как долго этот жар копился. Теперь он знал все и мог правильно этим знанием воспользоваться: самым большим удовольствием для него было, когда Вэй полностью забывал обо всем, взлетая на пик эмоций, и там терялся в переплетении ощущений, хотя бы ненадолго сбрасывая давивший на него тысячелетний груз. А различать приближение финала Чжао научился с филигранной точностью. Вот дыхание Шэнь Вэя окончательно сбилось, сделавшись рваным и неравномерным; вот ускорилась дрожь под ладонями; вот в волосы вцепились чужие пальцы, не давая отстраниться. Как будто он мог и желал это сделать! Чжао усилил напор, подводя к краю. Движение, еще одно, и тут Шэнь Вэй особенно отчетливо вздрогнул, на пару мгновений застыл, вжимаясь в его лицо, стискивая пальцы в волосах до боли, а затем так же стремительно расслабился. Он все делал быстро, в том числе приходил в себя. Проглотив выплеснувшееся, Чжао успокаивающе провел языком еще пару раз и отстранился. Рука Шэнь Вэя так и лежала у него на макушке, но теперь это было просто прикосновение, а не ожесточенная хватка. — Ну что, все еще считаешь, что стоило выйти? Голос прозвучал хрипло, и Чжао облизнул пересохшие губы. Рука соскользнула, только чтобы осторожно очертить скулу, коснуться подбородка. — Вставай, — за такую улыбку, открытую, светящуюся, будто сто тысяч звезд, он продал бы душу. Чжао подчинился, за пояс штанов тут же скользнули прохладные пальцы: пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Он догадывался, что много ему не понадобиться, но старался продержаться как можно дольше. Бесполезно, честно говоря. Как будто это у него было десять тысяч лет воздержания — Шэнь Вэй, несмотря на всю внешнюю невинность, за считанные минуты мог вывернуть его наизнанку. Словно это было еще одним дисинским умением, которым тот овладел с тем же совершенством, что и остальными. Ослепляющая волна наслаждения обрушилась мощным цунами, подхватила, унося в звенящую пустоту, где не было ничего, кроме этих глаз, подернутых дымкой тысячелетнего ожидания, этих губ, этих невероятных рук. А потом она спала, оставив Чжао ловить ртом воздух в попытке выровнять сбившееся дыхание. Отточенными движениями поправив одежду, Вэй подался вперед и прижался губами к губам в мимолетном поцелуе. — Может быть, еще не поздно. На этот раз перехватить руку он не успел. Дверь распахнулась, явив абсолютно пустую площадку. — Какая жалость, — деланно вздохнул Чжао и захлопнул створку. — Ушли, хотя могли бы позавтракать с нами. На первое блюдо они, конечно, опоздали, ну так чаю выпили бы. Впрочем, лучше им тут больше не появляться, не то придется арестовать их за нарушение общественного порядка. — Чжао Юнь Лань! Возмущение, написанное на лице Шэнь Вэя, заставило расхохотаться. — Шучу-шучу, — Юнь Лань вскинул руки в защитном жесте, — никого я не трону. Мне совсем не хочется лишиться потока сладостей. Такая экономия, раньше на них уходила чертова прорва денег. А еще мне понравилось сегодняшнее утро, потрясающий завтрак вышел, обязательно следует повторить при случае. Как бы ни владел собой Посланник в черном, но уши его всегда выдавали.