Stand with me

Мисси не помнит, какого черта ее занесло в Шотландию, во всеми забытый городишко. Она чувствует себя паршиво, потому что только час назад побывала в перестрелке и чудом выбралась живой и даже относительно целой. Хочется приложиться к бутылке виски, но денег нет совершенно: в карманах находится только пачка сигарет (всего три), зажигалка и нож. Она бредет по пустынным улицам, заворачиваясь в кожаную куртку, ведь на улице уже чертовски холодно, а по дороге не видно ни одного захудалого бара. — Неужели в этой дыре даже выпить негде? — досадливо думает она, прикуривая сигарету. Первые капли дождя капают за воротник рубашки, и она ежится от холода. Когда на горизонте появляется крошечная церковь, Мисси уже оказывается насквозь промокшей. В такой ситуации особо не повредничаешь, и плевать, что она не верит ни в какого Всевышнего, которому есть дело до всех семи миллиардов человек на планете. Она прячется за массивной дверью, чуть ли не залетая внутрь, и замирает. На скамьях сидит не больше десяти человек, но все слушают так внимательно, будто от этого зависит их жизнь. Мисси давит смешок ладонью и устраивается на последнем ряду, подальше от остальных людей. Она не замечает, как засыпает. Сворачивается клубком на скамье, кладет под голову руку и отключается на все время проповеди. Внутри тепло, а голос проповедника чистый и убаюкивающий. У нее не остается ни шанса. Обычно Мисси просыпалась от малейшего шороха, но в этот раз для этого понадобилось несколько попыток. Глубокий мужской голос пробирает до костей и слышится так близко, что волосы на затылке становятся дыбом. Мисси открывает глаза. Прямо перед носом появляется белый воротник, и она тяжело вздыхает, уже представляя, что ей могут наговорить из-за ее пренебрежительного отношения. Мисси садится, смахивает с глаз волосы и смотрит прямо на мужчину. У того милые кудряшки и добрый взгляд. Ей становится дурно и уже самой хочется сбежать, не слушая этих речей. — У меня нет денег на гостиницу, да я ее и не заметила. Просто пошел дождь, и мне пришлось, — она неопределенно обводит зал рукой. Пришлось вломиться и проспать всё во время службы. — Вы можете остаться здесь, — мужчина улыбается, и Мисси на секунду действительно теряется. И плетется за ним следом, больше не сказав ни слова.

***

Проповедник оказывается не таким святым каким выглядел сначала. Мисси устраивается в каморке где-то в задней части церквушки. В ее распоряжении кровать и всего одна тумбочка, но она остается довольна. Большего и не надо, идеальное место, чтобы залечь на дно и не высовываться с недельку, пока все не уляжется. Пока ее маленькая шалость с мафией не забудется. От нечего делать Мисси ходит за проповедником по пятам и выведывает все, что приходит на ум. Питер, как его звали, любил звезды и был мечтателем. Мисси слушала его болтовню по вечерам, пока они сидели на ступеньках у входа в церковь, и успевала выпивать половину бутылки найденного в каморке виски. Питер помогал ей добраться до кровати, а после уходил сам. И Мисси за это была благодарна. Ей не хотелось раскрывать перед ним душу, хотя он, возможно, догадывался о том, что она творила. Она ходила на службу каждый раз. Устраивалась на своем любимом месте и слушала эти речи с широкой улыбкой на губах. Иногда казалось, что тот и правда верит во все, что говорит. Мисси не верила никогда. Имя и звание Мисси по вкусу не пришлись, и она решила называть его «Доктором». Просто потому что ему подходит, и знает он так много, что впору быть каким-нибудь профессором в университете, а не болтаться в крошечном городке и читать проповеди десятку человек. Кажется, один раз он пытался объяснить, зачем остается здесь, но Мисси пропустила все мимо ушей, слишком увлеченная звучанием его голоса, нежели словами. Но точно уловила что-то о спасении людей. Глупый, наивный дуралей.

***

Когда в церкви не остается никого, кроме них двоих, Мисси плавной походкой, больше напоминающей кошачью поступь, подбирается к алтарю и смотрит снизу вверх так смиренно и чисто, что у Питера пересыхает в горле и ладони на библии начинают мелко подрагивать. — Простите меня, Святой Отец, ибо я согрешила, — мурлычет Мисси с мягкой улыбкой, убирая выбившуюся из прически прядь. Кончик языка пробегается по искусанным губам. Сердце мужчины подпрыгивает в груди. Он впервые за несколько лет шипит едва разборчивое «черт» и притягивает Мисси к себе, в следующее мгновение впиваясь в ее губы жадным поцелуем. В эту ночь им приходится делить узкую кровать и спать, тесно прижавшись друг к другу. Мисси достаточно маленькая, чтобы и вовсе не чувствовать неудобства. На утро Мисси просыпается одна. В комнате не остается и следа от Доктора, будто его и не было вчера здесь. Она не решается выйти еще ближайший час, и высовывается из-за двери только когда полностью приводит себя в порядок.       Доктор встречает ее улыбкой и все тем же взглядом, от которого все существо Мисси сжималось и дрожало. Тревога, держащая до этого живот, улетучивается в то же мгновение. Мисси уговаривает Доктора уехать вместе с ней. На это не требуется много времени и сил, она чувствует, как Доктор хочет сбежать, хочет увидеть что-то, кроме этих старых стен и знакомых лиц, не меняющихся день за днем. Мисси забирает его с собой. Показывает Лондон, Берлин, чертов слишком очевидный Париж, и не может не чувствовать себя на седьмом небе, наблюдая за горящими от восторга глазами Доктора. Тот кажется совсем юным, мальчишкой, и Мисси тоже чувствует себя моложе. Они болтаются из города в город, спят в машине, которую уже и не помнят, где раздобыли, и чувствуют себя до безумия счастливыми. Мисси говорит, что она спасена. Но не глупыми песнями, кем-то, сидящим на небесах, или проповедями. Она спасена благодаря этому удивительному человеку, сидящему на соседнем сидении, и Доктору приходится смириться с тем, что Мисси и вовсе раздражает любое проявление религии. Поэтому он забывает о годах, проведенных на службе у церкви, и полностью погружается в их новую жизнь. И только изредка молится перед сном.