Полюби мою тьму

Госпожа Блэк устало вздохнула, опускаясь в кресло. Огонь трещал в камине, нарушая тишину огромного особняка. Но она была рада любым звукам: потрескиванью искр, каплям дождя, вою оборотней, шарканьям старого домовика. Кикимер подпитывался магией рода Блэк, уперто отказываясь уйти на покой. Конечно, в доме есть и другие домовики, но старый пройдоха отказывался покинуть свою Госпожу, оставить ее на попечение глупым, молодым домовикам, не знающим в чем гордость и могущество семьи Блэк. Гарриетта Адара Поттер-Блэк, урожденная Певерелл, Темная Герцогиня, Повелительница Смерти, Госпожа Блэк. Это лишь официальные титулы. Она приняла наследство Блэк в шестнадцать. Тогда ее крестный, отлученный от рода Сириус Блэк, сбежал из магической тюрьмы — Азкабан. Он так и остался наследником, но господином стать не мог. Особняк рода погибал без магии, а Министерство и тупоголовые грязнокровки загорелись идеей присвоить капитал и многие артефакты рода себе. Сириус разозлился, вспылил, но действовал рассудительно. Он отвел Гарри в Гринготтс, где передал ей свое наследство официально. А после они провели ритуал крови в особняке, возродив его. Сириус до последнего своего вздоха жалел лишь об одном — принятии Адарой наследства Блэк. Ведь он знал, что темная магия вытеснит светлую магию Поттеров. А наследие древнего рода Певереллов выжгло все светлое, что было в его крестнице. Только тогда она поняла, что светлая и темная магия не являются эквивалентом добра и зла. Они существуют бок о бок, противостоя и подпитывая друг друга. Необразованные маглорожденные принесли в магический мир свою философию, искренне веря, что вся темная магия — зло. Ведь она не давалась им: ни ритуалы, ни беспалочковая магия, ни легилименция. Темная магия давалась магам как наследие, выискивая среди тысячи претендентов самого сильного. Что можно ожидать от маглорожденных - потомков сквибов в n-ом поколении? Лишь искаженное магическое ядро и грязные мысли о перестройке магического мира. Так магия начала мстить своим детям. Спустя столетия после битвы за Хогвартс, после гибели Волан-де-Морта, магический мир изменился. Традиции забылись, чистокровные рода вырождались, как и их магия. И тогда Гарри поняла, что философия Тома Реддла имела рациональное зерно. Пусть не такими радикальными методами, но чистокровные могли добиться своей былой власти снова. Том Реддл действовал импульсивно, следуя за гневом и детской обидой на родителей, приют и живших в нем маглов, Дамблдора и магический мир в целом. Он так и не смог смириться, что в его жилах течет кровь магла, а древнее наследство Мраксов так и не приняло его полностью. Маглорожденные, получившие карт-бланш в магическом мире, пытались возвыситься до уровня аристократов. Но магия не щадила своих детей. Она вознаграждала только достойных. Остальных лишала всего. Так, спустя двести с лишним лет, магический мир начислял только десяток древних родов, но почти полсотни предателей крови. И Гарри ничего не могла с этим поделать. Да и не хотела. Пришедшие в «новый» мир маглорожденные уже были заведомо уверены, что достойны самого лучшего, ведь они маги, волшебники. Они выше простых людей. И чем такая политика отличается от рассуждений Волан-де-Морта? Гарри пыталась помочь некоторым родам. Так род Малфой до сих пор царствует на своем пьедестале, а Пруэтты вновь возродились, когда магия даровала прощение семье Уизли в лице дочери Гермионы и Рона — Розы Уизли. Печать предателей крови была снята, и линия Пруэттов вознеслась в новом магическом витке, спустя годы, сплетаясь с родами Малфой и Лонгботтом. У рода Блэк не было наследников. Гарри так и не вышла замуж, полюбив однажды не того мужчину и потеряв его, не осознавая еще своих чувств. Она гордо чтила память о возлюбленном и дорогом человеке, изредка болтая с его картиной, украдкой наслаждаясь улыбками и не утратившими безумный блеск глазами даже после смерти. Она любила его столетиями — сначала увлеченно и стыдливо, будучи подростком. А потом страстно и отчаянно, давясь слезами и злостью. Гарри любила его взаимно, она была уверена в этом. Блэки своей любви скрывать не могут. Просто не умеют. Она продолжала любить его благодарно и так трепетно, говоря спасибо за свое имя. За звезду, подаренную ей при рождении. Ведь ее второе имя Адара — эпсилон Большого Пса. Одна из ярчайших звезд. Род Блэк древний и самый темный из оставшихся. А неся в себе наследие Певереллов, у магии Гарри не было места для света. Он подарил ей свой свет. Надежду. Сириус Орион Блэк. Она была его безумной любовью. Он стал ее погибелью. Адара Блэк. Она стала себя называть только так, отбросив все титулы. Магия Певереллов даровала ей магию смерти и бытия. После битвы она сломала бузиновую палочку и выбросила, камень уничтожила в ущелье, а мантию сожгла. Так она думала. Ведь после совершеннолетия проснулось наследие Певереллов, и все дары Смерти вернулись к своей Госпоже. Адара объединила дары, а они в благодарность даровали ей магию. С тех пор беспалочковая магия творилась легче, собственная палочка была забыта, а затем уничтожена. Ритуалы проводились не так часто, ведь магии хватало на долгий срок для поддержания особняка и его защиты. Адара уже почти забыла, как выглядели Рон и Гермиона, каким задавакой был Драко Малфой. Все постепенно стиралось. Кроме Сириуса. Первое время Адара могла часами проводить возле его портрета, выжидая. Ведь Сириус Блэк был настолько опустошен своей смертью и болью любимой, что не мог показаться ей на глаза. Иронично, но именно мать Сириуса, госпожа Вальбурга Блэк, помогла им поговорить. Первый час встречи они молчали. Вглядываясь друг другу в глаза, видя в них только боль и опустошенность. Но Адара не плакала. Она стойко стояла напротив него, ожидая первых слов. Это потом она будет реветь в истерике в хозяйской спальне, запрещая в нее доступ всем. А пока она стояла и ждала. Пока он не нарушил молчание, прошептав: «Звездочка моя». И сейчас, спустя столетия, история повторяется. Магия почти исчезла. Маглорожденные могли использовать лишь мелкие бытовые чары, предатели крови часто становились сквибами. Древние рода покинули некогда самую демократичную магическую Британию. Род Малфоев, насколько она знала, осел на русских землях, породнившись с ответвлённой когда-то веткой французов и русских. Нотты, Бёрки, Паркинсоны, Розье затерялись на просторах Европы. Лишь изредка глава рода Нотт шлет ей письма, выражая благодарность за возрождение своего рода и его магии. Лонгботтомы, Пруэтты, Брауны отправились в Америку, где скрылись. Кто-то осел в африканских землях, становясь ближе к самой сути магии своего рода. Лишь род Блэк остался на Британских островах. Самый древний и самый темный. Забылась победа над Темным Лордом, забылась битва за Хогвартс и Девочка-которая-выжила. Остался лишь страх перед древней и могущественной магией. Которой были лишены другие. Адара потерла переносицу. Удары по защитному барьеру особняка начали ее раздражать. Иронично, но маглорожденные возродили Орден Феникса. Вот только теперь его силы были направлены на нее и ее род. На темную магию. На зло. В этом мире ее не держал никто. И ничто. Быть может она сможет, наконец, воссоединиться с Сириусом. Резко встав, Адара решительно направилась вглубь особняка, минуя одну дверь за другой, блуждая коридорами. Зайдя в ритуальный зал, она призвала Кикимера. Тот появился сиюминутно. — Чем могу служить Госпоже? Адара проигнорировала его, мельтеша по залу в поисках нужных атрибутов. Магией она создала круг, стены зала затряслись под могуществом Госпожи Блэк. В центре появилась чаша. — Данки! Фолли! Два домовика появились тут же, вставая позади Кикимера. Адара встала возле чаши, достав ритуальный нож. — Я собираюсь обезопасить весь род. Но там, куда я направляюсь, может не быть магии, ничего живого или мертвого. Я собираюсь открыть бездну. Кикимер не сдержал дрожь, услышав Госпожу. Темная магия уже клубилась вокруг ее смертного тела. А ведь обычно Госпожа контролировала свои силы. Два домовика позади дрожали сильнее, но скорее от страха. — Я последую за Госпожой. Уважаемый род Блэк нуждается в моей помощи и дальше. Кикимер поклонился, ожидая ответа Госпожи. Но она посмотрела ему за спину. Данки и Фолли задрожали сильнее. — Госпожа, мы готовы служить Вам! Ради рода Блэк! — хором прокричали домовики. Адара улыбнулась. На другой ответ она и не рассчитывала. Взяв в руки нож, она полоснула им ладонь, окропив чашу кровью. Магия словно застонала от удовольствия, стены задрожали. Тьма, спрятанная в самом сердце особняка, ожила и восстала. Кровь текла по руке, падая в чашу, а после стекая вниз, озаряя древние руны. Маги, атакующие снаружи особняк, отлетели в разные стороны. Защита на какой-то момент спала. Радуясь своей преждевременной победе, маги ринулись внутрь. Стены ходили ходуном, древняя магия бесновалась и в предвкушении ждала своего часа. Ждала подношения. И дождалась. Когда все маги оказались внутри особняка, дверь мэнора захлопнулась. Руны окропились кровью, бледные губы зашептали заклинание. Призрак Сириуса, вырвавшись из оков картины, устремился к любимой, заключая в объятья. Темное облачко, окутавшее тело Адары, разрослось до неимоверных размеров, поглотив весь особняк и его обитателей. Древняя магия выжигала неверных, грязных и слабых. На секунду воцарилась тишина, а после резкий хлопок. Прибежавшие на подмогу авроры застыли от страха. Древний особняк исчез, оставив за собой лишь пепел их бывших товарищей. Кто-то закричал от бессилия и ужаса. И лишь единицы, стоявшие позади, поклонились, признавая былое могущество. Магия, подпитывавшая их земли, исчезла.

***

Адара улыбалась, прогуливаясь в Ботаническом саду. В последнее время растения приносили ей умиротворение и гармонию. Кикимер на радость Госпоже сделал собственный вечно цветущий сад возле Блэк-мэнора. Она любила просыпаться рано, когда воздух еще прохладный, солнце только-только начинает раздавать свое тепло. Цветы благоухали, тянулись к ней, не брезгуя темной магией. Удивительно, но в новом мире магии не было совсем. Люди были озабочены технологическим прогрессом, к которому Адаре пришлось долго привыкать. Она не любила электронику и технику, предпочитая природу. Около двадцати лет назад ей удалось перенести себя и особняк в другой мир, туда, куда позвала ее магия. Этот мир задыхался от выхлопных газов, фабрик, огня и пепла. Люди творили, правда, удивительные вещи. Но губительные. Даже для них самих. Адара чувствовала отголоски магии, но ныне существующие чародеи скрывались от нее. Наверняка боялись столкнуться с неведомым, поэтому пока только наблюдали. Это была не та магия, к которой она так привыкла. Магия не питала мир, а лишь защищала отдельные его участки. Она даже нашла удивительную вещь – историю о Мальчике-который-выжил. Даже фамилия у них была одинаковая, вот только судьба разная. Адара радостно посмеялась, прочитав все книги за пару дней, удивляясь такой наивности. В этом мире люди верили, что магия должна дать им что-то просто так. Что принеси ей жертву, она тут же откликнется. Что магом мог стать любой, нужны лишь тренировки и вера. Она, конечно, навестила некоторые африканские страны, Восточную Азию, страны Южной Америки, чтобы разузнать о тех магических всплесках, зазывающих к ней. Ведь древние верования продолжали колдовать, наследовать магию предков. А она, по сути своей, и является сырой магией. Равновесие света и тьмы. Убедившись, что и в этом измерении есть места силы, Адара начала обустраивать особняк и защиту на нем. Ведь кто еще додумается почти в самом сердце Нью-Йорка расположить особняк древнего темного рода. Отвлечение на маглов работало великолепно. Пусть и не со всеми. — Здравствуй, Адара. Она не вздрогнула, услышав позади себя знакомый голос. Ее первый знакомый в этом мире умел отлично скрывать свое присутствие. Даже от ее магии, что поразительно. Но Адара уважала его. Понимала и помогала время от времени. — Никки! Посмотри на эти пионы, в этом году их стало еще больше. — Я могу только догадываться, чья это заслуга. Ник Фьюри подавил ухмылку, глядя на счастливую девушку. Невысокая, бледнокожая с прямой спиной и длинными, слегка вьющимися смоляными волосами. Тонкие губы то и дело разъезжались в улыбке, а глаза мерцали от клубившейся в них магии. Иногда Фьюри ужасался своим мыслям – что если бы Адара была злодейкой? Что если бы она захотела захватить или уничтожить эту планету? А ведь ей бы это удалось. Проще простого. «Это не Локи, пусть они очень похожи», — подумал Фьюри, глядя на счастливую Адару. Он повстречал ее много лет назад, будучи еще только стажером на службе у Щ.И.Т.а. Его команда попала в передрягу, командира убили, было много раненых. Он и сам тогда получил пулю в ногу. Но продолжал ползти, пытаясь сохранить в целости и сохранности важные документы. А потом он увидел ее. Маленькую худощавую девушку, стоящую перед стрелком, который целился в него самого. И не мог отвести взгляд. Она была такой нереальной для всех смертных девушек, живущих на этой планете, красивой и ужасающей одновременно. Вокруг нее что-то клубилось, огрызалось и тут же ластилось, словно требовало трапезы. Как собака в ожидании лакомства. А потом он отключился от потери крови. Очнулся уже в больнице с поздравлениями от выжившей команды и Щ.И.Т.а за героизм и сохранность важных данных. Его даже повысили. Но все его мысли тогда занимала странная девушка. На второй день пребывания в больнице он встретил ее вновь. Она бесшумно зашла в его палату, неся в руках пышный букет пионов. Аккуратно поставив цветы в вазу, девушка отряхнула невидимые пылинки с черного платья и мягко села на стул. Ироничная улыбка не сходила с ее лица, словно он был ребенком, ввязавшимся в драку с последствиями, а она матерью, понимающей всю ситуацию. — Кто ты? — сипло выдохнул Фьюри. — Адара Блэк. Приятно познакомиться. Она улыбалась счастливо, без притворства, словно ждала их встречи долгое время. Но Фьюри доверился странной девушке. Интуиция бывалого военного и шпиона молчала, принимая незнакомку за своего человека. — Ты постарел. Служба сильно сказалась на тебе. Он снисходительно улыбнулся, признавая правоту. Ведь сама Адара Блэк ничуть не изменилась. Такая же внеземная красота, граничащая с чем-то потусторонним. Он принимал ее суть, понимал, что может рассчитывать на помощь в сложных ситуациях. Но все равно дрожал, осознавая, как далеко по силе находится человеческая раса в сравнении с такими существами. — А ты не изменилась. — Это дружеская встреча? — Все ты понимаешь. Фьюри достал папку и молча протянул ее Адаре. Она доверительно приняла документы, тут же принявшись их рассматривать. С каждой новой страницей она хмурилась, а губы то ли хотели ухмыльнуться, то ли сказать что-то нецензурное. — Серьезно? Железный человек? Зеленый монстр? — Там еще Черная Вдова, Соколиный глаз и Капитан Америка, пролежавший во льдах долгие годы. Башня Старка, кстати, самое высокое здание в Нью-Йорке. — На месте этого уродливого камня можно было бы посадить прекрасный дуб. Он бы украсил город. Фьюри мысленно посмеялся от таких наивных мыслей, хотя предполагал, что, захотев воздвигнуть дуб посреди города, Адара могла это сделать. И если со Старком у нее не пойдет общение, нет гарантии, что вскоре на месте прогрессивной компании по созданию технологий, там будет новый Ботанический Сад. — Я не вмешиваюсь в дела людей. И я не герой. — Мне нужна твоя помощь только как подстраховка. Не более. Если что-то пойдет не так. Адара закусила губу и отвернулась. Но папку не отдала. Поднеся руку к пионам, она вдохнула чарующий аромат. Зеленые глаза заискрились, частичка тьмы высвободилась наружу, поглощая жизнь сорванного цветка. Фьюри лишь надеялся, что Адара Блэк не станет вторым Локи. Или еще кем похуже.