Источник

Они возвратились в Пристань Лотоса вдвоем, однако Ван Цзи не спешил вернуться к своим запретным исследованиям в библиотеке. С одной стороны это было даже неплохо, с другой давало Цзян Чэну фору, а с третьей… У Сяня куда как больше волновала задумчивость Ван Цзи, чем то, что станет делать с его письмом шиди. Наверняка Лань Чжань еще не простил его. Но как бы он сам отреагировал, если бы узнал, что они с Вэнь Нином обмениваются стихами в своих письмах? В голове роилось сразу столько мыслей, что Вэй Ин жалел, что взял всего пару сосудов. Он немного захмелел, но опьянение так же быстро выветрилось, и теперь он думал, думал, маясь рядом с молчаливым мужем. – Ты ведь хотел почитать что-то из истории Юнь Мэн Цзян? – спросил У Сянь, помявшись. – Этот раздел в основной библиотеке, так что я мог бы присоединиться к тебе, как в Облачных Глубинах. – А потом я попрошу дядю пустить меня в запретную часть. Он поверит, если я скажу, что не буду ничего читать, а просто посижу и порисую в тишине. Лишь бы с тобой. Ты не представляешь, как я измучился ждать обеда! – Ты взял книгу с собой? – вроде бы заинтересовался Ван Цзи. – Конечно, взял! Я, знаешь ли, с ней не расстаюсь. Если кто-то случайно на нее наткнется, будут вопросы. Куда больше, чем могут вызвать мои занятия в библиотеке, – резонно заметил Вэй Ин и тут же перескочил на другую мысль, гораздо больше заслуживающую внимания. – Кстати, если ты вдруг забыл, я вырос здесь и учил историю. Можешь меня проверить! Я столько всего могу рассказать о скучных предках, в храме которых проторчал целую вечность наказанный. Мадам Юй отсылала меня туда, чтобы не попадался ей на глаза лишний раз. Наверняка она рада, что я теперь много времени провожу в Гу Су, а дядя Цзян скучает без моих выкрутасов. Они… знаешь… Он умолк. Одно дело вспоминать свое детство, и совсем другое обсуждать личную жизнь приемных родителей. Перед глазами стала та сцена в беседке. Она не предназначалась для посторонних, даже для члена семьи. Лучше бы вообще поскорее выкинуть из головы и забыть. – Ты разве не хочешь побыть с семьей? – на всякий случай спросил Ван Цзи, хотя ясно было, что ему будет намного спокойнее, если они проведут время вдвоем, и Вэй Ин не сможет задирать шиди. – Да, конечно, хочу! Я ведь столько времени не виделся со своими близкими! – закивал Вэй Ин, несмотря даже на свои натянутые отношения с мадам Юй. – Но мы же присоединимся к ним за ужином, правда? – Мгм, – ответил тот. – Тогда идем. Раньше библиотека Юнь Мэн Цзян казалась Вэй Ину больше, чем она была на самом деле. В ней оказалось совсем не так уютно, как в Облачных Глубинах. Может быть, из-за стайки младших адептов, которые готовились к предстоящим урокам? Ребятишки старались вести себя хорошо в присутствии старших, но все равно непрестанно шушукались. Вэй У Сянь изводил бумагу, у мальчишек тоже что-то не клеилось. Заклинателю же просто не хватало терпения. Оказалось мало разработать руку, чтобы писать левой почти с той же скоростью и легкостью, как правой. Некоторые детали приходилось прорисовывать, и это было сущим кошмаром. Для каждого секундного наброска требовалось по несколько раз практиковаться на отдельном листе, а ведь он еще близко не подошел к ручным печатям! Скомкав очередной изрисованный вдоль и поперек лист, он обнаружил среди своих комков пару квадратиков, сложенных очень аккуратно уголок к уголку. Кажется, у Ван Цзи сегодня тоже не слишком хорошо шла его работа. Да и что его могло привлечь в исторических сводках и летописях, относящихся к временам основания Ордена? Вэй Ин смотреть не мог на то, как серьезно и сосредоточенно муж читает эту скукотищу, да еще и по привычке выписывает для себя цитаты. Столько внимания пыльной бумаге! Вэй Ин с досадой смял еще один лист, на котором еще оставалось довольно много пространства, но он поставил в центре такую жирную кляксу, что теперь страшно было в нее вляпаться. Рисовать мешала не только левая рука, но и кажется вообще все тело. Он постарался занять более удобное положение, но устроиться никак не получалось, потому что ему было неуютно рядом с Ван Цзи, потому что все было не так, потому что именно он все испортил и теперь не знал что делать. Еще хуже ему стало вечером, когда Цзян Чэн ни с того ни с сего решил все-таки отдать ему то злосчастное письмо. Хотя времени, чтобы бросить бумагу в огонь, у него было предостаточно. Шисюн подкараулил его на улице, сидя на перилах, и наверняка отморозив себе весь зад. Лишь бы поговорить с глазу на глаз. – Ты не сжег его? – тихо спросил Вэй Ин, когда названный брат впихнул аккуратно сложенный листок ему в руки. – Отец отговорил, – пробурчал Сжигающий ядра, скрестив руки на груди, как будто хотел закрыться. – Я хотел его разорвать, но ты же вбил бы себе в голову, что я спрятал послание твоего драгоценного Нефрита, лишь бы тебе насолить. – Что сказал дядя Цзян? – Вэй Ин проигнорировал упрек. К тому же в словах Вань Иня была крупица правды. – Ничего, только спросил, чего я хочу: сжечь что-нибудь или поссориться с тобой, – он отвернулся и сделал неопределенный жест в воздухе, будто отмахивался от белой мухи. – Так что забирай и проваливай к своему Ван Цзи. Эй, ты что удумал! Я тебя на спине не понесу! Вэй Ин продолжал молча стоять, сцепив руки на груди шиди и прижавшись щекой к его плечу. Иногда Цзян Чэн бывал упрямым, как осёл, мог ссориться с ним из-за ерунды и шпынять, но он никогда не забывал об узах, которые их связывали. – Да что такое на тебя нашло?! – возмутился он, и У Сяня снова пробрало до самого нутра, однако тот не отпрянул, еще крепче стиснув шиди. – Тебе так важен этот клочок бумаги?! – Мне важно совсем другое! – заявил тот. – А ты – дурак, если не понял. У Сянь мысленно сосчитал до двух и отскочил, спрятавшись за колонну, подпирающую навес. Слева пара ступенек и сад, справа проход в другой двор, достаточно широкий, чтобы проскочить в нем мимо шиди. Полы мантии плотно облегли ноги, так резко тот развернулся к нему, над рукой воздух поплыл знакомым маревом. «Бежать!» – подсказал внутренний голос. Через мгновенье У Сянь оказался на расчищенной от снега длинной крыше и припустил по ее коньку со всех ног, не оглядываясь на следующего по пятам Сжигающего ядра. Вот ему и выпал шанс хорошенько потренироваться. Сколько сейчас Цзян Чэну потребуется кругов по Пристани, чтобы остудить свой пыл? Пять? Семь? Сзади послышался заливистый смех. Ох, и давно же они так не ребячились! Видели бы это младшие адепты! Два Героя носятся друг за дружкой под покровом ночи, прыгая с крыши на крышу, как горные козлы. Ему и самому стало смешно. Он остановился, поставил ногу на декоративный деревянный завиток, подпустил к себе Цзян Чэна, чтобы тот крепко хлопнул его по плечу, прежде чем спрыгнуть на землю. Они оказались как раз около его спальни. У Сянь постоял еще немного, рассматривая свой дом с высоты, хотя нужно было вернуться к себе. Ван Цзи наверняка уже ложился или поджидал его. А ему еще хотелось все-таки прочитать письмо, которое он все еще сжимал в руке. Если бы луна не пряталась за тучами, У Сянь бы сделал это прямо сейчас. Он мягко спрыгнул на то же место, где уже были видны следы Цзян Чэна. Полы мантии хлопнули по снегу, как два крыла, оставив широкий отпечаток. Улыбка сама собой тронула губы. Вот сейчас он прокрадется к себе, затеплит маленький бумажный фонарик, а потом, еще холодный с улицы, проберется в нагретую постель к мужу…