Френдзона

      Брюнет и блондинка сидели на крыше школьного здания, обсуждая скорую премьеру Мстителей. Друзья о чем-то спорили, строили догадки о том, как может закончиться тетралогия.       — Мне кажется, что они все умрут, — отпивая яблочный сок, проговорила блондинка.       — Ой, да небось все хэппи эндом закончится, имхо, — отрезал брюнет.       После ребята еще долго рассуждали, опровергая теории своего оппонента.       Перемена была длинной, поэтому двое молодых людей могли дискутировать еще о многих темах, хотя этим они могли заняться и после школы. К примеру, в какой-нибудь ближайшей кафешке. Ну, или у Хартфилии дома, где друзья часто зависали, также разговаривая обо всем.       Ребята уже затронули и политику, и вчерашнее невкусное куриное мясо в столовой, и новые кроссовки у девочки из параллели. Так и до романтики дело дошло.       Люси симпатизировал один парень, недавно переведённый в эту школу. Собственно, Хартфилия уже прожужжала все уши Грею об этом ангеле, как девушка сама его называла. Фуллбастер, конечно, ничего в парне ангельского не видел, а просто выслушивал подругу, давая какие-то советы по захвату этого ангела.       И вот сейчас брюнет решил спросить как там дела у Люси с её ангелом. «Какое противное слащавое слово» — считал Грей.       Блондинка не сразу ответила, потому что допивала свой сок, громко высасывая остатки.       — Ну, не такой он уж и ангел, — пожала плечами девушка, а Фуллбастер ликовал, потому что, черт возьми, этот Стинг и рядом не стоял с настоящим ангелом.       Грей, пытаясь скрыть свою радость, спросил:       — Как же так? Ангел превратился в демона? — радость он скрыл, а колкость решил показать.       — Можно и так сказать, — спокойно, абсолютно игнорирую замечание брюнета, парирует девушка. — И правда, что внешний вид обманчив.       Парню не терпелось услышать историю о том, как прекрасный ангелочек превратился в Сатану. Что же он такое мог сделать, что упал в глазах лучшей подруги? Что, собственно, и спросил Фуллбастер.       — Он приставал к Леви, — девушка сжала зубы. — Если бы рядом не оказался Нацу, то кто знает, что могло бы произойти. И вообще, после инцидента с Леви ходят слухи, что из старой школы его выперли из-за чуть неслучившегося изнасилования.       Это, понятное дело, всё очень ужасно, но как же Грей был рад тому, что этот самовлюбленный мудак уже не нравится Люси, и она не считает его ангелом.       — Да и вообще, мне кажется, что любить кого-то — бессмысленно, — внезапно начала блондинка, отчего в голове брюнета возник вопрос «чего?», который он задал вслух.       — Да того, Грей. Вот нравится кто-то тебе, а ты никому. И нахрен нужна эта любовь?       «Похоже подруга совсем отчаялась».       Но Люси не успокаивалась и продолжала свой, пока что, монолог:       — Вот, Фуллбастер, скажи мне, — «что, черт возьми, эта женщина от меня хочет?» — парень был в замешательстве. — Кому такая как я может понравиться?       «У-у-у, Люси похоже ещё в шоке от уже-не-ангела Стинга».       Блондинка продолжала задавать вопросы, Грей молчал, не зная, что ему ответить, но последней каплей стало то, что Хартфилия перешла на самобичевание.       — Бёдра здоровые, щёки пухлые такие, глаза тупого карего цвета, да, сука, еще и блондинка, отчего меня все тупой считают, — позже Фуллбастер узнает, что всё это ей высказал безмозглый Стинг, а сейчас парень очень зол на подругу, потому что он любит её эти щёки, бёдра, волосы, да всё он в ней любит! — И кому такая может понравиться? А, Грей?       — Блять, мне может такая понравиться, — Фуллбастер уже не выдерживает и говорит, не подумав.       Секундное молчание и парень осознает, что сказал, но ни капли не жалеет.       — Что? — Люси смотрит своими большими карими глазами на друга.       — Ты глухая или да? Мне, мне ты можешь понравиться, тупица, — брюнет скрещивает руки на груди, смотря в небо, но никак на девушку. — Люси, мать твою, Хартфилия, ты нравишься мне ещё с класса четвертого, — брюнет перевёл взгляд на подругу, — и я бы никогда не рассчитывал на взаимность, потому что тебе нравятся какие-то упыри блондинистые, — Грей выдохнул.       — Грей, я бы… я не думала, что могу быть симпатична тебе…       — Да ты блять вообще похоже не думаешь, потому что я уже столько намёков делал! — взорвался Фуллбастер. — Мне нравятся твои щёчки и, когда ты смеешься, они заливаются краской, что делает тебя ещё милее. А карий цвет не тупой, я обожаю его, понимаешь? Особенно сочетание твоих волос с глазами — это пушка! — Фуллбастер еще долго что-то тараторил, размахивая руками, а у блондинки еще с «щёчек» глаза на мокром месте. — Что? Почему ты плачешь? Неужели тебе настолько неприятно слышать это от меня?       — Ты тупой, слепой, ничего не понимающий идиот! — блондинка кинулась обнимать друга, хотя уже, наверное, парня. — Мне никогда не нравились какие-то упыри блондинистые так сильно, как ты, придурок! Я просто пыталась хоть в кого-то втрескаться, потому что понимала, что ты меня никогда не полюбишь.       — Но полюбил ведь, — Грей пожимает плечами, при этом крепко обнимая Люси. — Я люблю тебя, Люси Хартфилия.       — А я тебя, Грей Фуллбастер.