Всё очевидно

Заброшенная стройка, последний этаж с панорамным видом на город. Где-то вдалеке гудят машины, фонари ярко освещают улицы, но я смотрю только на него. Как он выкуривает очередную сигарету, поднося её к тонким обкусанным губам, и затягивается так, что о скулы вполне вероятно порезаться. Это всё выглядит так, будто мы подростковая шпана, но нам по 23 года, и видимся мы раз семь в год от силы, потому что он уехал покорять город побольше 5 лет назад, а я остался в нашем универе, о чем ежедневно жалею. А эта стройка лишь отголоски детства, наше старое место. И выглядим мы совсем иначе: он в пальто и холеном костюме за овер много денег. Тим пахнет так, что в пору присесть от того, насколько меня ведет. Я же в кроссах 2-летней давности, старых джинсах и кожанке на такую же древнюю белую футболку, которая скоро достигнет земли от растянутости, и от меня явно пахнет лишь детским мылом. После такого описания напрашивается вопрос: что мы вдвоём там делаем? На самом деле, Тим потащил вспомнить старые времена, покурить, поговорить о жизни, только вот разговор не клеится. - Через две недели я женюсь, - говорит он будничным тоном, наверняка не осознавая, что в этот момент у меня внутри что-то рушится. Мы никогда не переходили рамки друзей, но между нами всегда было нечто большее: мягкие касания рук, долгие взгляды, вечное стремление помочь и поддержать, если не думать, что у меня были просто глюки. Иногда думается, что так и есть, и я себе просто всё придумал. И ничего не было, только больная фантазия. Но я вроде бы здоров? - На ком? - всё, что удаётся мне произнести осипшим голосом, чтобы не разреветься как маленькая девочка. Присаживаюсь на край бетонного выступа и перевожу взгляд на город, чтобы не потерять самообладание. Я не курю, за компанию с ним пошел, но сейчас чертовски хочется сделать затяжку или перегнуться нахрен через выступ и сигануть с 3 этажа в темноту. - Да на девушке своей, Алине, я с ней в прошлый раз приезжал, - теперь уже он пялится на меня, кидая истлевший бычок сигареты на бетонный пол и наступая на него фирменным ботинком. Мне хочется кричать, но я лишь зябко кутаюсь в куртку от внезапного ветра. А что сказать? Что я рассчитывал, что она очередная, как было всегда, что в тайне мечтал, как он позовет к себе в мегаполис жить с ним? Наивный. Тогда уж точно я его больше никогда не увижу, если он женится. - Отлично, - натянуто улыбаюсь, пытаясь заставить его поверить моей "радости", ведь это неправильно: не радоваться за старого лучшего друга, - Пошли, наверное, родители уже шашлыки пожарили к твоему приезду, - без согласия встаю и иду внутрь здания, ступая на тёмную лестницу (как иронично). Но нужно понимать, что несмотря на мои фантазии и желания, мне надо смириться с тем, что он хочет окольцевать эту девушку. Значит, она очень хороша, и Тим её любит. А моя голова и сердце – лишь мои проблемы. Я сам, можно сказать, толкнул его в объятия Алины своим бездействием. Шаги Тимофея слышатся позади, они такие тихие и едва понятные, что становится страшно. Поэтому я не слышу, когда он настигает меня и разворачивает к себе, впечатывая спиной в стенку между 2 и 3 этажами. - Это всё, что ты можешь сказать? - шипит Тим на ухо, несильно сжимая моё горло, - Сколько уже можно? Его поступок застает всё же врасплох, и я просто теряю самообладание. - Ты о чем? Что я должен был ещё сказать? - начинаю злиться от этой ситуации, чувствуя, как слезы всё же катятся по щекам вниз. Чего он хочет? Чтобы я дифирамбы пел о том, как счастлив, что он женится?! - Господи, - даже не видя его, понимаю, что он закатывает глаза, - Ты должен был не говорить всего этого вообще! И целует, мать вашу, в губы, требовательно проникая в рот горячим языком. А меня начинает откровенно колотить. Не думая, отвечаю, позволяя своим пальцам забраться в его уложенные волосы и крепко сжать их. Но Тиму по хер на боль, он трахает мой рот так, что пора вызывать скорую. Как я мечтал о его поцелуях, представляя их с ним, но в реальности это ещё круче. Однако всему приходит конец, в моем случае, потому что заканчивается воздух, и я мягко отталкиваю его, начиная отчаянно восполнять недостаток кислорода в организме. - А как же невеста? - удаётся вымолвить мне, чтобы сказать хоть что-то в этой гнетущей тишине. - Ты точно чокнутый. Нахрена мне девушка, если у меня есть ты? Если при удобной возможности я еду в родной город к тебе? Я её выдумал, чтобы посмотреть на твою реакцию, - произносит он, будто собирая по осколкам моё давно разбитое сердце. - Сука, - начинаю истерически смеяться, всё же скатываясь по стенке на грязный пол, но меня вовремя ловят и прижимают к себе, - Это я тут извелся, ждал твоего приезда как в последний раз, боясь услышать именно эти слова, а он вот что говорит, - смотрю в темноте на очертания его лица, не до конца веря, что не наебнулся на лестнице, и это не шутки подсознания. - Я хотел встать на ноги, чтобы быть в состоянии забрать тебя, - выдаёт Тим, утыкаясь в промежуток между шеей и плечом и тут же больно кусая туда, - Я так хотел это сделать каждый раз, когда ты находился слишком близко ко мне. Обхватываю его лицо, поднимая и без слов целую, молясь, чтобы это всё не исчезло через мгновение, а я не лежу в реанимации с разбитой головой. Но жаркие поцелуи заставляют убедиться в реальности, а уж тем более настойчивый звонок на телефон Тимофея. Он нехотя отстраняется, принимая звонок, берет меня за руку и ведет вниз, попутно отвечая клиенту(?). Пробираемся через дыру в стене и оказываемся на улице. К этому моменту разговор заканчивается, да и Тим отпускает мою руку. - Прости, работа не учитывает, что у меня может быть выходной, - тихо смеётся он, изучая меня в свете фонарей, а после понижает голос, - Я тебя люблю, Саш, - я точно уверен, что где-то в этот момент рухнула империя, а вместе с ней и я. - Ты не представляешь, насколько я тебя люблю, - тихо шепчу, ожидая чего угодно, но понимая, что держать в себе это просто не могу. А он так улыбается, как будто лотерею выиграл, сорвал ебаный джекпот. А после произносит едва слышимое: "Пошли" и направляется в сторону своего дома. Как завороженный иду следом, больно сжимая ключи в кармане, чтобы убедиться в миллионный раз в реальности происходящего и не начать плясать как пятилетний ребёнок на всю улицу, напевая песни о любви. И напоследок могу сказать одно: в эту ночь я был так оттрахан в бане после шашлыков, что на следующее утро с трудом собирал свои вещи для переезда в столицу, попутно получая шлепки по многострадальной «пятой точке».