Бишайн

      Предрассветное небо было прекрасно. В несмелых солнечных лучах прогонялась ночная тьма, сопровождаемая отвратительным щебетом птиц.       Передо мной раскинулась погрязшая в тишине улица с ещё закрытыми магазинчиками и яркими вывесками. Неподалёку притулился небольшой пятачок с цветочной клумбой из разнообразных тюльпанов: алых, огненно-белых, жёлтых, оранжевых. Я перевела взгляд дальше, поражаясь детализации своего сновидения. Всё было таким реалистичным, натуральным. Будто наяву.       Я зашагала вверх по улице, разглядывая окрестности. Трёхэтажные жилые постройки разбавлялись закрытыми магазинчиками — типичный японский райончик; скорее всего, окраина города или просто городок поменьше, иначе бы народу было бы полно уже сейчас. Стоило мне только об этом подумать, как мне на глаза попался древний сухонький старичок, разливающий перед домом воду. Я остановилась, разглядывая его морщинистое лицо и бороду. Старичок поднял глаза и уставился на меня в ужасе. Я неловко натянула юбку ниже, пытаясь скрыть татуированные ноги, заводя руки за спину, но это не помогло. Схватившись за ткань на своей груди, старичок попятился и захлопнул за собой дверь, точно я прокажённая.       Неприятный выходил сон, однако.       Покачав головой, я зашагала дальше. Передо мной распахнула свои объятия улица с магистральной трассой, по которой носились редкие машины. Через дорогу виднелся роскошный парк. Вот туда-то я и направилась, решив посидеть в тени диковинных деревьев с малиновыми цветами с большими лепестками, чем-то напоминающими мне цветы шиповника. Приметив милую с виду скамейку, я положила на сиденье сумку и откинулась на спинку, и тут же зевнула.       Спать во сне — наверное, это бы показалось многим странным, но когда чертовски устаёшь, то иногда хочется просто уснуть и спать, спать, спать… Однажды в свои законные выходные я продрыхла тридцать шесть часов. Спать иногда жизненно необходимо.       Устроившись поудобнее, я прикрыла глаза, думая о приятном аромате окружающих меня цветов.

***

      Зевая, я потянулась, жмурясь от палящего в глаза солнца, что порядком меня удивило. Шторы в моей комнате были плотными, да и кровать стояла за платяным шкафом. Откуда такое яркое солнце?       Недовольно щурясь, я распахнула глаза и… Мягко говоря, прихренела. На коленях лежали знакомые растатуированные руки, напоминающие мне о моей давней знакомой из института — Алисе, ревностной веганше и хипстере нашей группы. Я повертела руками и так, и эдак, но руки не менялись. Манжеты белой рубашки и чёрного джемпера, чёрная юбка и чёрные гольфы до колен, лакированные лоферы на ногах.       Что-то сон затянулся, да?       Я встала со скамейки, подмечая раскинувшиеся надо мной деревья с малиновыми цветками. Со стороны трассы доносился рёв проезжающих машин. Стало заметно светлее. Чувствуя подвох, я посмотрела на часы — без пяти семь утра.       Странный какой-то сон.       Задумчиво касаясь собранных в высокий хвост волос, я машинально принялась накручивать прядь волос на палец. И тут я тихо прибалдела: она была огненно-красным. Потрясающе, неплохо сыграно. Ещё и волосы покрасила в вырвиглазный цвет. Подумав над этим, я подошла к скамейке и открыла отделение сумки с намерением найти зеркало, дабы полюбоваться на свой образ. Удивительное рядом! В сумке обнаружились тетради и… учебники. Я лениво осмотрела корешки: классическая литература, физика, современный японский язык и алгебра. Натка, ты в своём уме? Серьёзно, сны про школу, даже японскую? В этот рассадник зубрёжки и бесполезной потери времени? В твоём-то возрасте?       Картина маслом. Приплыли.       Закрыв отделение сумки, я полезла в другое и нашла искомое — небольшое раскладное зеркальце с диснеевским Винни-Пухом на лицевой стороне, и уставилась на своё отражение в недоумении.       Красные волосы с чёрными перьями; красоты не прибавляли набитые татуировки, одна из которых даже доходила до одной из щёк.       Внутри вновь что-то лопнуло и взорвалось.       Я захлопнула зеркальце. Постояла, топая ногой, обмозговывая увиденное, а затем вновь открыла зеркальце. На меня смотрела азиатка, в чьём строении черепа угадывалось что-то европейское, но я не настолько хорошо помнила курс антропологии. Широко распахнутые миндалевидные карие глаза, сердцевидной формы подбородок, ямочки на щеках, с десяток прыщей, забитые угрями поры и красные волосы с чёрными перьями. И татуировка у шеи, заезжающая на щёку и опускающаяся за ворот рубашки. Корка крови — вот, что было на саднящем месте, а помимо этого две отметины, как от клыков.       Мне стало не по себе.       Осознание начало проклёвываться сквозь скорлупу моего мировоззрения.       Я накрыла щёки ладонями, касаясь их пальцами. Затем ущипнула кожу на запястье, как обычно делали в фильмах, чтобы проверить окружающую действительность. Саднящее место на шее было всяко больнее, чем щипок.       Я не сплю, верно? Верно.       В голове роились мысли. Гудели. Рой неистовствовал, рой жужжал.       Глубоко вдохнуть и выдохнуть, борясь с приступом лёгкой паники. Нат, ты пережила аварию и не померла. Бывало всяко хуже, чем оказаться чёрте где не в своём теле.       Стоять — показалось мне непосильной задачей, и я плюхнулась обратно на скамейку, роняя на землю зеркальце, упавшее сквозь проёмы меж досок.       — Савада-младшая? — донёсся в паре шагов от меня мужской голос.       Я медленно повернула голову, почему-то понимая, что это ко мне обращались. На прогулочной дорожке стоял рослый парень в спортивном костюме. Его руки увивали эластичные бинты. На переносице красовался пластырь. Волосы были серо-пепельного цвета.       — Я экстремально удивлён! Ты — и так рано!       Внешность этого парня мне хорошо известна по аниме и манге «Репетитор-киллер Реборн», от которых я фанатела давным-давно, в столь далёкие времена, когда динозавры ещё марали землю своими лапами. История про ОЯШа Саваду Цунаёши, в чьей жизни внезапно возник репетитор-киллер Реборн, которому поручили сделать из пацана выдающегося босса мафии.       Нат, тебе это снится, снится (нет).       — И тебе привет. — Натянуто улыбаясь, я нервно потёрла саднящее место на шее. Реальность на грани бреда прибирала меня к рукам.       — Как утрецо?! — излишне восторженно взревел Рёхей.       — Заебись, — я показала ему большой палец.       На лице Рёхея возникло недоумение.       — Заечто?       — Забей, это из русского языка.       — Русского?! Кру-у-у-то! Во имя экстрима, вы, близнецы-Савады, не перестаёте меня удивлять! Вы мега-крутые!       Я так и слышала, как пузырь здравомыслия лопнул рядом со мной, а мыльные брызги запачкали окружающий меня мир и меня саму.       — И что в этом крутого? — решила уточнить я, держа в уме информацию о «близнецах» и «Савадах», что шло вразрез со знакомым мне каноном.       — Мы учим старый японский, — он принялся загибать пальцы на правой руке, — современный японский и английский, а ты ещё и русский. Это круто, уж поверь мне на слово, Савада-младшая!       Ага, прекрасно. Просто расчудесно. Итак, что мы имеем? Я попала в аниме (или как-то так), у меня изуродованное татухами тело и стремительно съезжающая крыша.       — Савада-младшая? — «обиженно» закусила я нижнюю губу. — Ты же знаешь, как меня зовут, верно? Обращайся по имени!       — Э-э… — На лице Рёхея отразился поиск нужной информации и обращение к зачаткам интеллекта. Перезагрузив систему, он выдал: — Сецуна Савада! Кёко называет тебя Цуна-чан! Значит, будешь Цуной!       Я оставила вопросы о «Сецуне» до лучших времён. Потом узнаю, почему не «Цунаёши». Хотя смутно догадываюсь о причинах — пол-то женский. Психика трещала по швам, я буквально слышала этот треск, но старалась пока держать себя в добром здравии.       Истерики — как-то не моё, а поорать можно и в подушку.       — И ты наверняка знаешь, где я живу, верно? — приторно-сладко улыбаясь, осклабилась я.       — Ну да, — размашисто кивнул Рёхей.       — Не хочешь пробежаться до моего дома? — куя железо, пока оно горячо, предложила я. Наивный по своей натуре Рёхей не мог не согласиться, и, бодро стукая себя кулаком по грудине, выдал:       — Да не вопрос! Побежали!       Я натянула на плечи лямки сумки на манер рюкзака и побежала за Рёхеем, отгоняя от себя прочь образы родителей и любимой кошки.