Подрочи мне ногами?

— Подрочи мне ногами? Антон оборачивается так судорожно и резко, что солнечные очки, которые он нацепил лишь для того, чтобы выйти покурить, съезжают на кончик носа. Арсений стоит в паре метров, невозмутимо заложив руки за спину, и смотрит с лёгким прищуром голубых глаз и шкодливо закушенной нижней губой. Проклятие, опять это выражение… Арсений уже было открывает рот, чтобы повторить свой вопрос, но Антон вовремя цыкает на него, подходит вплотную и наклоняется, хмуря брови. — Ну чего? — мягко спрашивает Попов, склоняя голову и, протянув руку, разглаживает складочки на его лбу. Антон тут же смешно морщится. — Мужики, мы вам не мешаем? — недовольно ворчит Серёжа, остервенело переписываясь в телефоне. Настроение у него ни к чёрту, благо, съёмки сегодня закончились куда раньше обычного. Арсений же благополучно делает вид, что не слышит. Улыбается уголками губ и кончиком мизинца цепляет Антона за большой палец. — Ну так что? Подрочишь? Антон резко вырывает руку и отворачивается, издавая вымученный стон и заслужив смешок Позова. Чувство такое, будто к этому разговору они ещё вернутся… В голове не укладывается одно: как можно говорить о подобном с ангельски-невинным выражением лица?!

***

Предпоследний день съёмок в самом разгаре. Перерыв после первой смены позволяет выдохнуть и перевести дух. Антон лежит на низком диванчике, уместив длинные ноги на чужих коленях. Арсений тыкается в телефоне, периодически поглядывает из-под полуприкрытых ресниц и мягко поглаживает Антона по щиколотке, то и дело пробираясь пальцами под резинку носков. Когда Попов задирает штанину и почти стаскивает один носок, Антон мигом отряхивается от состояния полусна и удивлённо приподнимается на локтях. — Чё ты там химичишь? — подозрительно спрашивает он и дёргается: Арс стаскивает два носка одновременно, отбрасывает их на пол и проводит рукой от щиколотки ниже, принимаясь медленно разминать пальцы правой ноги. У Антона все мысли из головы выносит в кузове грузовика, и остаётся лишь хлопать глазами и недоуменно приоткрывать рот, с мазохистским любопытством наблюдая, что будет дальше. — Я уже говорил, что обожаю твои ноги? — мурлычет Арсений, оставляя невесомый поцелуй на внутренней стороне ноги, рядом с косточкой. Коже щекотно, Антон дёргается от непривычных ощущений — Арс никогда не целовал его там — и краснеет ушами. Пытается вырваться, но хватка крепкая, так что он быстро оставляет бесполезные попытки. — С каких пор ты увлекаешься футджобом? — бормочет Шастун, прикрывая глаза. Потому что смотреть, как Арсений отпускает правую ногу и переключается на левую, приникая губами и оставляя на выемке стопы ряд поцелуев, выше его сил. — Ещё, блять, пальцы пососи… Арсений лукаво улыбается, быстро пробегается кончиком языка по тонким губам и приглушённо смеётся: — Пососу обязательно, родной, но подожди до дома, сейчас займёмся кое-чем другим… Поглаживая щиколотку, он тянется к своей ширинке, ловко расправляясь с замком и пуговицей. Приподнявшись на бёдрах, он спускает штаны вместе с нижним бельём. Антону становится парадоксально неловко, и он отворачивается, стараясь не смотреть на возбуждённый член, увитый тонкими венками. Чем они только ни занимались, как ни разбавляли сексуальную жизнь, но такого делать не доводилось. Арс давно был нездорово одержим его ногами, стараясь лишний раз погладить и прикоснуться, стоило догадываться, во что это рано или поздно выльется… — А если кто войдёт? — вдруг пугается Антон, судорожно косясь на дверь. Арс успокаивающе проводит по голени, направляя чужие ноги в нужное место. — Я попросил ключ. Антон выдыхает и осторожно, экспериментируя, проводит большим пальцем от основания члена к чувствительной головке. Арсений вздрагивает, судорожно втягивая носом горячий воздух, и откидывается головой на спинку дивана. — Нравится? — усмехается Антон, чувствуя, как входит во вкус. Подключая другие пальцы, он оглаживает член, надавливает на уздечку и массирует головку, внимательно наблюдая за реакцией. Собственное возбуждение стягивает штаны, но Антон мужественно терпит. Арс хотел дрочку ногами, Арс её получит. Обхватив член двумя ногами, Антон начинает медленно двигать, ловя каждый вздох и приглушённый стон с противоположной стороны. Перебирая пальцами, он игнорирует состояние полного охуевания от происходящего и просто наслаждается удовольствием любимого человека. — Давай… помогу… — бормочет Арс, будто ему сдавили горло, и обхватывает ноги ладонями, принимаясь медленно двигать вверх-вниз и толкаться в сжатые ступни. Сил терпеть больше нет. Рваным движением Антон стягивает штаны и обхватывает сочащийся смазкой член, интенсивно вбиваясь в руку и наслаждаясь горячей плотью Арса на своих ногах. Они двигаются в одном ритме. Вверх-вниз. Оба — возбуждённые как школьники, с пьяными глазами и туманом в голове. Антон никогда раньше не прикасался к члену другого мужика блядскими ногами, но сейчас ему максимально охуенно. Потому что Арс. Потому что с Арсом это правильно. — Вместе?.. — хрипит тот. Видно — на пределе, совсем чуть-чуть осталось. Антон лишь смазано кивает, на периферии понимая, что в этот раз они оба закончат совсем рано. Слишком необычно и экстремально, хочется растягивать, пока больно не станет. Перерыв только, сука, не резиновый. — А-а-ах, А-а-арс, — как в бреду шепчет Антон, чувствуя, как горячие руки сжимают его ноги, а сам Арсений подбирается совсем близко к финалу. Антон тоже близко. — Бля-я-ять, — тянет Арс и кончает, марая ступни и руки. Дыхание рваное, сбивчивое, кажется, он даже головой о мягкую спинку дивана умудрился долбануться. Антон кончает спустя пару секунд с протяжным стоном-рыком. Кайф. Вокруг — ничего. Есть только он, Арс, которого колбасит в попытках отдышаться, и этот проклятый диван, ставший невольным свидетелем их извращённого греха. — Ты только что трахнул мои ноги, — расслабленно сообщает Антон, вытирая руки невесть откуда вытащенными Арсом салфетками. Тот, ими же, обтирает свои самые любимые на свете ноги, не переставая улыбаться, словно обдолбанный. На то, чтобы привести себя в порядок, натянуть штаны и выровнять дыхание, уходит ещё минут десять. — Ты обесчестил их... — никак не может успокоиться Антон. Арсений лишь качает головой, подходит вплотную и целует родные губы, предотвращая появление на свет очередного обиженного обвинения. Антон обнимает до хруста костей. В голове снова блаженная пустота как в вакууме. В дверь настойчиво стучат, напоминая об окончании перерыва. Потому что, сука, не резиновый.