вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светка! Под Новый год в переговорном была такая очередь, что люди стояли прямо на улице, поэтому я, обессиленная постоянным морозом, отправила тебе открытку. Если ты её вдруг не получила, поздравляю тебя ещё раз, на днях постараюсь позвонить и пожелать чего-нибудь. У нас дикий мороз, впрочем, я повторяю тебе это постоянно – мне почти всегда холодно, что усугубляется ещё и непрерывным чувством голода. Мы едим в основном гречу, поливая её соевым соусом, который не знаю, откуда берётся, но водится у нас в изобилии. Правда, в последние дни стало немного полегче, потому что теперь мы выступаем в казино. В помещении тепло, нам платят, а иногда ещё и кормят. Там нет ни рулетки, ни покера, от казино пока одно лишь название. Его открыли недавно, и сейчас работает только ресторан – просторный зал со столами и подиумом. Программа начинается вечером со скрипача с тапёром, потом выступаем мы с Динькой, после нас – варьете, а под закрытие на сцену выходит женщина и поёт романсы. Ресторан обустроен в итальянском стиле – высокие деревянные стулья, белые накрахмаленные скатерти на столах, посетители – в основном толстые мужчины за пятьдесят в шикарных костюмах. Мы с Динькой в этой обстановке смотримся довольно забавно, и я до сих пор не понимаю, как нам удалось туда попасть. Первые несколько дней распорядители к нам присматривались, платили едой и наблюдали за тем, как наша программа будет принята посетителями – таков был уговор. 25-го декабря мы выступили там впервые, пришли взволнованные, Динька храбрилась, но не отходила от меня ни на шаг, постоянно нашептывая что-то на ухо и нервно улыбаясь. Мы пели около часа, посетители сидели за столами и ели, изредка поворачивая голову в сторону сцены. Почти в самом конце я немного отвлеклась, подстраивая скрипку, после чего повернулась и увидела, что к Диане подошёл солидный мужчина и, активно жестикулируя, стал что-то ей объяснять. Она выслушала его с невозмутимым лицом, внимательно рассматривая при этом царапину на своём ботинке, потом, бросив на мужчину короткий взгляд, отрицательно мотнула головой. После чего резко развернулась и шагнула к микрофону, готовясь играть следующую песню. Мужчина остался стоять на том же месте с явно недовольным видом, игнорируя призывы своих товарищей вернуться к столу. Через несколько минут возле сцены, шумно переговариваясь, толпилась уже целая компания солидных выпивших мужчин в дорогих костюмах. Тем временем мы доиграли последнюю песню, и Диана засобиралась, ослабляя колки, прежде чем поместить гитару в чехол. В этот момент мужчина с одним из своих приятелей поднялся на подмосток и принялся что-то нервно втолковывать Диане, размахивая руками и преграждая выход со сцены. Понимая, что ситуация накаляется, я спешно с ними поравнялась. Внимание сразу же переключилось на меня, и я, пользуясь моментом, увлекла их немного в сторонку, уводя от заметно вскипающей Дианы. Говорил в основном тот, который подошёл к сцене первым, как оказалось, зовут его Сан Саныч. Первым делом он спросил, почему моя подруга такая грубая, и выжидательно замолчал, всерьёз рассчитывая на ответ. Всеми силами стараясь сгладить ситуацию, я мило улыбалась, понимающе кивала и заговорщическим тоном поведала ему историю о том, что это не подруга, а сестра, и она такая с детства – немного диковатая, что поделать, просто очень переживает, что нас кто-то может обидеть. Сан Саныч заметно расслабился, и на мой вопрос о том, что, собственно, между ними произошло, ответил, что попросил Диану спеть песню – название не помню, но, насколько я поняла, какой-то блатняк – на что она ответила грубо, категорично и отказом. Пока Диана из-за его спины бросала на меня неодобрительные взгляды и демонстративно постукивала пальцем по циферблату наручных часов, я оправдывающимся голосом объясняла Сан Санычу, что эту песню мы, к сожалению, не знаем, но могли бы исполнить ему что-то из репертуара Высоцкого, Окуджавы или Розенбаума. Сан Саныч моментально воспрял, и мне пришлось пообещать, что мы обязательно исполним его заявку в следующий раз, поскольку сегодня наша программа окончена. Он согласился и тут же с плутовской улыбкой пригласил меня на медленный танец. Во время подготовки сцены при смене программ в зале включают музыку, так что деваться было некуда – пошла и станцевала. Сан Саныч потом ещё долго не мог со мной распрощаться и приглашал присесть за их столик, но я, сославшись на строгую и торопящуюся сестру, поспешно откланялась. Диана курила на крыльце и, увидев меня, выходящую из здания, молча зашагала по направлению к общежитию. Через пять минут я сообразила, что со мной не разговаривают – все мои просьбы идти медленнее были проигнорированы, Диана мчалась как лань, на ходу успевая курить сигареты одну за другой. Моя длинная курточка не позволяет делать такие широкие шаги, поэтому, устав перебирать ногами, я от неё отстала. В итоге ей всё равно пришлось ждать под дверью комнаты, потому что ключи лежали у меня в кармане. Она так раздражающе и нетерпеливо ёрзала, когда я поворачивала ключ в замке, что я пожалела, что не шла ещё медленнее. Она продолжала игнорировать меня, а я игнорировала её молчание. Пользуясь случаем, рассказала ей, в каком порядке и на каких местах лежат вещи в этом доме, где нужно снимать обувь, какой тряпкой вытирать пол. Порадовалась отсутствию возражений, поблагодарила за сотрудничество и пожелала спокойной ночи. Она взяла сигареты и, громко хлопнув дверью, ушла в коридор, а я очень быстро заснула. ***написано на отдельном листе. не отправлено*** Мне кажется, я проснулась от собственного стона, сердце бешено колотилось, и внезапное осознание происходящего пронзило меня как электрический разряд, обдавая волной дрожи. Её руки бесцеремонно бродили по моему телу, заставляя его звенеть от каждого прикосновения. Она нависала надо мной комком неудержимой и животной страсти, уничтожающей всё на своём пути, в том числе и любые попытки неповиновения. Моё сознание ещё не вырвалось целиком из плена сна, а тело уже было её безоговорочным союзником и лихорадочно отзывалось на каждое касание. Она заметила моё пробуждение, когда я потянулась к её губам. Думаю, она ждала его, потому что тут же резким движением развела мои ноги в стороны и стремительно ворвалась в меня, издавая утробный рык. Я коротко вскрикнула от неожиданности и, чувствуя, как тело выгибается ей навстречу, откинула голову назад, жмурясь от удовольствия. Она покусывала мой подбородок и губы в то время, как я пыталась поймать её рот своим, уворачиваясь до тех пор, пока я не сдалась, и сразу после этого поцеловала меня глубоко и жадно. Я заразилась её безумием и отдавалась ей абсолютно неистово и без остатка. Балансируя на тонкой грани между реальным и бессознательным, я была полностью лишена контроля и растворялась в ощущении её рук на моём теле, её горячего дыхания, прерываемого лишь поцелуями и стонами. Видимо, в ней включилось какое-то звериное чутьё, потому что за секунды до моего оргазма она ускорилась и, покусывая мочку уха, зашептала... Это произвело фантастический эффект и, когда она спустя пару минут прижалась ко мне и уснула, я ещё какое-то время прокручивала в памяти её шепчущий голос и эти слова, не понимая, слышала ли я их на самом деле или это было плодом моего взбудораженного сознания. *** Ночью я несколько раз просыпалась и ощущала её руки, крепким кольцом обвивающие мою талию, поэтому, поднимаясь утром, была уверена, что Дианино сердитое молчание осталось во вчерашнем дне. Но я ошиблась – она была так же холодна и непробиваема, будто ночью не прижималась ко мне всем телом, не утыкалась в мою шею холодным носом и не сплеталась со мной ногами под одеялом. Ушла в университет, не попрощавшись, оставив меня в полном недоумении. Я решила, раз Диана ничего не помнит, значит, теперь будет спать под отдельным одеялом, которое вечером получит от меня со словами, что она очень беспокойно спит, поэтому я вынуждена принять меры. Встретились мы в тот день только вечером, в казино, за полчаса до выхода на сцену. Сан Саныч оказался постоянным посетителем и радостно приветствовал нас в зале – галантно поцеловал мне руку и дружелюбно кивнул Диане. Мы отыграли основную программу, и я подошла к микрофону со словами, что следующая песня будет исполнена специально для присутствующего здесь гостя казино "Империал" – Сан Саныча. И под аплодисменты и посвистывания из зала спела "Скалолазку". Шум и топот поднялся такой, что, казалось, внимание всех столиков обратилось на сцену, а из зала стали доноситься выкрики – "ещё"! Я к этому моменту порядком подустала, да и мой репертуар по части Высоцкого, признаться, не так велик. Но не успела я даже растеряться, как почувствовала, что гитара уходит из моих рук, а по сторонам раздаются восторженные возгласы. Ну а дальше произошло что-то невероятное. Зал замер и простоял бездыханно все три минуты, пока Диана пела "Тот, кто раньше с нею был". Она исполнила её энергично и зло, очень органично и по-мужски, так, что несколько мужчин после подошли к ней, чтоб пожать руку. С того вечера так и повелось – мою руку целуют, а её – жмут. В общем, в тот вечер мы произвели фурор. Распорядители утвердили наш дуэт на постоянное место работы, а Сан Саныч, исполненный любовью ко мне и уважением к Диане, вручил огромный пакет с едой и заявил, что мы теперь у него под опекой и в обиду он нас никому не даст. Вышли из казино уставшие, но довольные, напряжение спало, но Диана к тому моменту так и не сказала мне ни слова. Мы побрели к дороге, преодолевая сугробы и мерно покачивая чехлами с инструментами за спиной, я уж было открыла рот, чтоб заговорить с ней, как внезапно раздался громкий окрик: “Девочки!” Из машины, припаркованной у дороги, высунулась мужская голова, и мы вопросительно замерли. “Вы с охоты или на охоту?” После короткой паузы голова скрылась, в щель поднимающегося окошка вылетел окурок, затем машина тронулась и, выехав на дорогу, исчезла за поворотом. А мы, после недоуменной паузы, синхронно захихикали. Диана-охотница, говорю я ей, она, улыбаясь, берёт меня за руку, и мы идём домой. Разложили еду на подоконнике, решили, что это идеальная альтернатива холодильнику, поели, и я засобиралась в душ. Уходя, заметила, как Диана удивлённо рассматривает два аккуратно сложенных на кровати одеяла и мою пижаму поверх одного из них. Удовлетворённо улыбаясь, взяла халат и ушла в коридор – пусть одну ночь поспит отдельно, будет ей урок. Закрывая дверь, встретила её насмешливый взгляд, мысленно перебрала варианты того, что она могла задумать, решила, что спрятать вещи в комнате всё равно негде, и спокойно пошла мыться. Когда через 15 минут я вернулась, она лежала на краю кровати под своим одеялом и с самым невинным видом читала книгу. Моё одеяло и пижама всё так же лежали на другой части кровати и казались нетронутыми. Я, конечно, была готова к подвоху, но когда потянулась за пижамой и обнаружила, что она вся мокрая, как и одеяло, пришла в невероятное бешенство! Она намочила мои вещи и место под ними, конечно же, тоже было мокрым! Используя самые крепкие выражения, я объяснила ей, что эти вещи теперь будут сохнуть неделю, а ей, дуре малолетней, не мешало бы иногда включать голову. Её реакция на мой гнев привела меня в состояние аффекта. Мне кажется, что я даже пару раз её стукнула, настолько она меня довела. С круглыми от восторга и, быть может, удивления глазами она посмеивалась и приговаривала: Сурганова, да за тобой записывать надо, вот где твоё истинное лицо, а строишь из себя приличную, давай раздевайся и прыгай ко мне под одеяло. Получив несколько раз по физиономии, она всё-таки схватила меня за руки и повалила на кровать. Сказала, что пижама мне ни к чему, одного одеяла вполне достаточно, а мокрое место прикроем сухим полотенцем. В результате мы так и сделали. Потом полночи не спали – разговаривали. Говорит мне: а реально мы с тобой с этими чехлами за спинами как два снайпера с винтовками, да, Светка? И лежит довольная, вырисовывая узоры своим тёплым носом на моей подрагивающей от щекотки шее. Ну, это ты – снайпер, – отвечаю, – в мой кофр снайперская винтовка не поместится. Замолчала, задумалась. Через минуту подхватилась, озаренная новой идеей, нависла надо мной и уличительным тоном проговорила: а может, у тебя там прибор ночного видения? Может, говорю, ну тогда мы с тобой ночные снайперы. Она прям подскочила – точно! Ты смотришь, я стреляю – единый снайперский организм! Предлагаю, говорит, придать этому названию официальный статус! Теперь мы называемся "Ночными Снайперами". Как тебе? Представляешь, в этом городе совершенно невозможно отыскать мандарины! Даже в Новый год. Поэтому мы ели сухофрукты и пили шампанское. Уехали за город на три дня, новогоднюю ночь встретили на берегу моря – только я и Динька. Отправила открытку мамуле. Заглядывай к ней, пожалуйста, и держи меня в курсе всего! Буду заканчивать, иначе письмо не пройдёт по весу. Обнимаю тебя! Твоя голодная, но счастливая С.С. 4.01.1994