вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светик! В воскресенье весь день ходили с Диней и выбирали подарок АВ на день рождения. Кругом один дефицит, денег у нас нет – пришлось потратить часть накоплений. Обошли все возможные магазины и рынки, по дороге наткнулись на стихийную барахолку, где челноки сбывают китайские товары. Я предложила выбрать рубашку, Динка сказала, что это скучно, и постоянно размахивала у меня перед носом разнообразными безделушками: Светка, смотри, компас! Ну классный же! О, воздушный змей! Ну круто, да? Давай купим, ну когда мы ещё такой найдём? Песочные часы! Увеличительное стекло! Монокль! Пришлось напомнить, что подарок мы выбираем не ей, а Тяте. Диана приуныла, но ненадолго – боже, Светка, смотри! Это же надувной мяч-глобус! Нам такой нужен! Пришлось купить, чтоб сдвинуть её с места. Идём отсюда, говорю, теперь смотрим исключительно мужские рубашки. Пока ходили по магазинам, Диана откровенно маялась. День выдался относительно тёплым – всего минус 15, она тайно мечтала закончить нашу одиссею, тряся за рукава самые уродливые рубашки и приговаривая: ну чем тебе эта рубашка не угодила, нормальная же! Нет, говорю, идём дальше. Вздыхает и идёт. Да так быстро, что едва могу за ней угнаться и не успеваю смотреть под ноги. Потом я шлёпнулась, подскользнувшись на заснеженном участке льда. Она посмотрела на меня с надеждой и плохо скрываемым ликованием и сказала: в травмпункт или дальше гуляем? Я молча поднялась и целеустремлённо направилась к двери магазина. Рубашку купили и подарили в пятницу утром, села идеально, АВ остался доволен. Вечером состоялось небольшое застолье – пришли друзья АВ и ГА, но мы в это время были в "Империале". Вернулись за полночь, когда все уже разошлись. Диана уговорила меня ночевать с ней, уверив, что родители хорошо выпили и будут спать крепко и долго, так как завтра суббота. Она прижалась ко мне сзади и уткнулась носом в ухо. Её близость согревала, а звук дыхания успокаивал. Я очень устала и замёрзла, хотелось спать, поэтому, когда она шепнула "Светик, ты спишь?", издала тихое "ммм", надеясь, что она расценит мой ответ как положительный. Диана тихо вздохнула и продолжила. Мне, говорит, нужен твой совет, я запуталась. Любопытно, не припомню, чтоб раньше она нуждалась в моём одобрении. Это настораживает, и я отзываюсь – что случилось? Несколько секунд она решается, а потом произносит: в воскресенье день рождения у А. Замолкает и крепко сжимает меня руками, будто от одного упоминания её имени я начну буйствовать. Знаю, что прислушивается, нос всё так же упирается мне прямо в ухо, но не дышит. Немного ослабляет хватку, чувствуя, что я разворачиваюсь в её руках. Теперь мы практически касаемся кончиками носов, и я даже вижу её глаза в темноте. И что, говорю. Она придвигается совсем вплотную, теперь мне кажется, что мы переплетаемся ресницами, а её обветренные губы, в миллиметре от моих, дразнят лёгкими прикосновениями. Не отвлекайся! – я отстраняюсь, но совсем немного, не хочу спугнуть момент. Говорит, что она в числе приглашенных и не может не поздравить. Предлагаю поздравить по телефону. Не вариант, отвечает, она знает, что вечер воскресенья у меня свободен, если совру, сразу поймёт, что это отмазка. Удивительно, как Диана печётся о чувствах А., очень захотелось припомнить ей, что я тоже всегда была в состоянии смекнуть, когда она вешает мне лапшу на уши, но ничего, жива до сих пор. Ровным голосом уточняю – так о чём ты хотела посоветоваться? Говорит, что не знает, как поздравить. Так вот оно что – ей хочется, чтоб я помогла подобрать подарок и поздравительные слова для её любовницы. Не успеваю ничего сказать, когда она добавляет: не знаю, как вести себя максимально отстраненно и одновременно вежливо. Ладно, живи пока. Предлагаю подарить три розы и коробку конфет. Поздравить и откланяться, сославшись на то, что её ждут. Спрашивает, пойду ли я с ней. Говорю, что пойду и подожду в подъезде. Решив, что разговор окончен, вкрадчиво целует меня. Отвечаю ей, моментально перехватывая инициативу – пусть знает, что честность в наших отношениях поощряется. *** написано на отдельном листе, не отправлено *** Закидываю на неё ногу и оказываюсь сверху, вжимая её бедра в кровать. Слышу, как диван поскрипывает под моими толчками. Нет, так дело не пойдёт – срываю с нас одеяло и бросаю на пол. Стаскиваю туда же обалдевшую Диану и, задрав её футболку, перехватываю руки, ложащиеся мне на талию. Сжимая запястья, нахожу губами её сосок, чувствую, как ноги крепко оплетают мои бедра, как она выгибается в спине, подаваясь мне навстречу. Освобождаю одну руку и немного приспускаю её бельё, но этого оказывается достаточно для того, чтобы швы начали трещать, потому что я не позволяю ей свести ноги. Вспоминаю, как она слизывала крем от торта со своих пальцев и чуть было не свела меня этим с ума. Наклоняюсь к лицу и прикасаюсь к её губам. Чувствую её влажный язык, завороженно наблюдаю за тем, как она обхватывает губами мои пальцы. Это невероятно, но ощущения такие острые, что я ускоряю движения бедрами и знаю, что сейчас разлечусь вдребезги... три, два, один... моё тело натягивается, и я улетаю, не прекращая свои движения. Мои влажные пальцы проникают под ослабевшую ткань её белья, и она заканчивает почти одновременно со мной. Полежи на мне, шепчет она между вздохами, полежи ещё пару минут… *** Без пяти минут семь в воскресенье мы свернули к уже знакомому подъезду. Диана поднялась на третий этаж, а я остановилась на пролёт ниже. Прошла ещё на пару ступенек вверх, провожая её взглядом до двери. Она переложила предварительно развёрнутый букет в левую руку и нажала на кнопку звонка. Я сделала шаг назад и прислушалась. Поворот замка, тихое приветствие, хлопок двери. Первые пятнадцать минут я проторчала в подъезде, потом решила выйти на свежий воздух и покурить. Докуривая первую сигарету, окинула взглядом квадраты окон, непроизвольно вычисляя те, что принадлежат А. Где-то там сейчас моя Динька, где-то там она дважды засыпала и просыпалась. Странно, но свет в окнах не горел. Я отошла от дома на десять шагов и пересчитала ещё раз. Нет, всё же одно из окон было не таким тёмным, как другие, в нём мерцал тусклый свет, похоже, они зажгли свечу. Ещё через 10 минут и две сигареты я стала придумывать поздравительную речь для Мадам, потому что всерьёз разозлилась и собралась нарушить их романтическую идиллию – и плевать, что выставлю себя идиоткой. Диана вылетела из подъезда, когда я уже была готова броситься в бой, предвкушая грандиозный скандал. Радостно подбежала и чмокнула меня в губы, схватила за руку и потянула вдаль от подъезда. Сорок восемь минут, Диана, говорю. Светка, вырвалась при первой представившейся возможности, отвечает. И начинает трещать о всякой ерунде не по теме. Вон тот дом видишь? Там мой одноклассник живёт, Серёга, мы с ним поджигали порох за вон теми гаражами, потом месяц ходил без бровей... и так далее. Много людей было? – прерываю её увлеченный рассказ. Нет, немного, у него всё лицо было в копоти, представляешь? Отмывали на колонке вон в тех дворах... Диана, я тебя сейчас стукну! Что такое, Светик, замёрзла? Домой или прогуляемся? Останавливаюсь и достаю сигареты, стоит напротив, смотрит на меня затравленным взглядом. Никого не было, да? Ага, говорит, но я не знала, что так будет, правда. Пили вино на кухне при свечах? Шампанское, Светка, и я тебя люблю. И она тебя поцеловала? Блять, Светка... я её не целовала, честно. Боже, Диана, как я от тебя устала. Выбрасываю сигарету и иду вперёд. Она идёт следом, успевая обходить меня по кругу и появляться то слева, то справа, приговаривая: Светка, я ей сказала, что люблю тебя, прости, что так долго ждала, Свет, мне никто не нужен, кроме тебя, скажи что-нибудь. Ладно, говорю, идём домой, и беру её за руку, а правда сказала, что любишь?.. Наши накопления уже неделю топчутся на сорока процентах. Сегодня воскресенье, 27 марта – день рождения ГА. Вчера в четвертый раз в этом месяце ходили выбирать подарок. Диана сказала, что коробки конфет было бы вполне достаточно, но я посчитала иначе. Купили чёрный палантин из тонкой шерсти с бордовыми вставками по краям, прошитыми люрексом. Диана одобрительно сказала "класс!", видимо, довольная, что не пришлось долго ходить по магазинам. После "Империала" затащила меня в свою постель. Сопротивляться не было сил, так что я быстро позволила ей себя уговорить. Около двух часов ночи, когда мы уже спали, меня разбудило тихое шевеление половиц и ощущение, что на меня кто-то смотрит. Я открыла глаза и увидела склонившегося надо мной Антошку. Что случилось, спрашиваю. "Света, меня тошнит". Высвобождаюсь под одеялом из Дианиных рук, встаю с постели. "Что случилось?" – раздраженный сонный голос за спиной. "У меня живот болит" – отвечает ей Антошка, и я иду вместе с ним в туалет. Посиди за дверью, говорит, и поразговаривай со мной. Сидели так минут 10, когда ему стало получше, переместились в комнату. "Погладь живот круговыми движениями по часовой стрелке – и всё пройдёт", – говорю я ему и трогаю губами лоб отмечая, что высокой температуры нет. Нет, отвечает, полежи со мной и погладь, мне всё ещё плохо. Ложусь рядом и спустя какое-то время засыпаю. Просыпаюсь от того, что надо мной опять кто-то нависает. В этот раз Диана. "Ну и долго тебя ждать?", – спрашивает недовольно. Не жди, отвечаю, он только заснул. Стоит и не уходит. Заявляет, что у неё тоже болит живот. Несколько секунд ждёт реакцию, затем чуть громче, чем следовало бы, говорит "задолбал!" и возмущенно уходит в свою комнату. Сегодня утром поздравили ГА, поблагодарила, но отреагировала сдержанно. Чуть позже обсудили с Дианой ночное происшествие, сказала ей, что теперь буду спать на своей раскладушке. Во-первых, Антон нас видел, а во-вторых, ты вообще представляешь, что было бы, зайди он на полчаса раньше? Во-первых, отвечает, он нас уже видел, а во-вторых, будешь спать со мной. Нет, не буду. Не переживай, говорит, я с ним побеседую. Вечером пришли гости, в том числе Мадам. Сидели за одним столом. ГА во главе, Диана рядом со мной, она – напротив нас. Я в разговорах не участвовала, хотя один неприятный момент всё же был. ГА подняла тему Дианиного трудоустройства, Мадам с радостью её поддержала, Диана отмалчивалась и, думаю, не вставила бы слова поперек, если бы не моё присутствие. Я внимательно наблюдала за ГА, вершившей Дианину судьбу, Мадам, дудящей с ней в одну дудку, и Дианой, багровеющей под моим взглядом. Внезапно внимание А. переключилось на меня, и она поинтересовалась, что же обо всём этом думаю я. "Думаю, что Диане решать". "Ты же любишь Диану?" – спрашивает Мадам и не отрывает от меня пристального взгляда. Повисает неловкая пауза, Диана резко поднимает глаза и испуганно смотрит на А. Нахожу под столом её руку и успокаивающе сжимаю ладонь. "Да, люблю". "Тогда ты должна желать для неё лучшего". В этот момент включается Диана: "Так, хватит, я уже давно всё решила. Не будет никакой работы на телевидении, я улетаю в Питер". Она говорит эмоционально и с каждым словом набирает обороты, сжимаю её руку под столом, но это уже неэффективно. "Мама, если тебе нужен диплом, я его получу, денег я у тебя не прошу, что тебе ещё от меня нужно?" Пока она набирает воздух в легкие, ГА успевает вставить: "Да кому ты нужна в Питере без денег и образования, у тебя там совсем никого нет!" Диана демонстративно извлекает из-под стола наши сомкнутые руки, трясет ими, как знаменем, и заявляет: "Вот! А больше мне никто и не нужен!" ГА сжимает губы и после короткой паузы произносит: "Мы ещё вернёмся к этому разговору". Светка, сегодня понедельник, и я собираюсь отправить тебе это письмо, как и планировала, несмотря на то, что за последние сутки событий произошло ещё на одно. Дописываю уже в статусе бездомной. Сейчас я у Ольги. Остаться не могу, но перекантуюсь здесь до встречи с Дианой. Итак, коротко введу тебя в курс дела. Вчера я сама не поняла, как снова оказалась в постели с Дианой. Она, как всегда, была безмерно убедительна и настойчива, а я выпила и была не в силах изображать, что мне это не нравится. Проснулась в полпятого утра из-за необычной суеты в коридоре. Прислушалась и поняла, что ГА уже на ногах. Она ходила от кухни до детской – и обратно, как потом оказалось – носила Антону, вновь страдающему от боли в животе, заваренные травы. Я разбудила Диану. Ну и что прикажешь теперь делать? Смотрит на меня растерянно, трёт руками заспанные глаза. Побеседовала с Антоном? Небось запретила ему под страхом смерти переступать порог своей комнаты? И когда я стала такой проницательной? Читаю её как книгу. Диана, конечно же, ушла в университет, а я осталась дома наедине с ГА. Антона сморило после бессонной ночи, а я мыла посуду, сваленную в раковине после вчерашнего празднования, когда на кухню зашла ГА. У меня, говорит, для тебя хорошая новость. Собирай вещи, едем покупать тебе билет на самолёт, я сегодня очень щедрая. Спасибо, отвечаю, не надо. Не нужно строить из себя благородную, продолжает она, считай, что это мой себе подарок на день рождения, ты только уберись наконец и оставь мою дочь в покое! Я домыла посуду, собрала вещи в сумку и ушла. Вот так. Обнимаю тебя, твоя беспризорная С.С. 28.03.1994