Звёздное небо

«Откуда берутся драконы, если не из холода и вечных поисков богатства? Куда пропадают драконы, что нашли своё злато?       Нежный лесной ветерок с материнской заботой оглаживает широкие стволы вековых деревьев, и треплет проросшую мхом и травами землю. Аромат ивы, цвета липы и горного ручья заполняет лёгкие и бесшумно присутствует во всём живом. Каждая пичужка, каждый крохотный житель леса пропитан именно этим запахом жизни. Кажется, что даже сама почва источает этот сладостный аромат свежести и золотых закатов. Следит, как небо, совсем недавно бывшее голубым и чистым, покрылось перистыми облаками, отыгрывающими розовые переливы на своих мягких телах. Солнце, касаясь далекого горизонта, медленно уходит на покой и просачивается алеющей жидкостью через листву, касаясь белёсых волос.       Юноша в белой распахнутой рубахе и хвощовых брюках лоснится под непомерно старым деревом, оглядывая нежный тополиный пух, падающий сверху, подобно снегу. Пушинки порой едва не касаются его бледной кожи, и, трепетно колыхаясь на ветру, пролетают перед его глазами, оседая на золотых волосах и одежде. Рядом брошены поношенные туфли, около которых пробегает полевая мышь, останавливаясь на мгновение и поспешно пробегая дальше, скрываясь в шуршании мхов. На животе парня лежит потёртая и изжелетвшаяся книга в которой описаны, ни то сказки о волшебниках, ни то истории о военных походах в далёкие северные земли, которые даже не снились летописцам. Блондин смакует прочитанные страницы, проживает каждую строчку и мечтает о прекрасных странствиях и чудесах, которые ему так дороги. Ах, как жаль, что доступны они лишь такими тихими, шуршащими вечерами.       Сонхва еще в детстве мечтал о долгой беседе со столетними эльфами или кутёжной неделе с гномами. Ему хотелось услышать пение сирен, и он вечно искал их в ручье, часами разглядывая воду, сочащуюся под камнями. Хотя, сам он был не хуже сирены. Хрустальный мальчик с терпким и глубоким голосом. Если бы его можно было распробовать, то это был бы вересковый мёд, усыпанный корицей и мятой, а может свежие фрукты с вспархивающими из них бабочками. Он всегда пел у воды и под этим самым великовозрастным тополем. И этот закатный момент не стал исключением.       Парень неспеша поднялся с травы, перекладывая книгу на землю и запутываясь пальцами в своих волосах, из которых тотчас полетели комочки пуха. Босые ноги приятно щекочет еще не покрывшаяся росой трава, а теплый ветер, несущий с собой запах цветов, обнимает блондина за плечи, заставляя улыбаться, делая кроткие шаги к журчащему ручью.       Сонхва смотрит с пару секунду в бегущую воду и глубоко вдыхая закрывает глаза. Его сердце размеренно бьётся: пульс воды, дыханье ветра и песнь природы то будоражат, то успокаивают его. На миг всё вокруг замолкает, будто прислушиваясь к вдоху Сонхва и приглашая его исполнить свою симфонию с оркестром природы.       С выдохом из его лёгких выходит нежный звук, похожий на ласковый морской ветер. Этот звук цепляется за мотивы природы и сливается с другими, создавая необычайно-мягкую мелодию, ведущую любого в далёкие уголки сознания. Кажется, будто даже солнце замерло, чтобы дослушать это маленькое рукотворное чудо. Звон ручья тихо перекатывается под густым голосом и сладким взглядом в воду. Мелодия постепенно затухает, так же, как и закат, превращая небо в густую гуашь природы.       Сонхва улыбается своему отражению в бегущей воде, пока последний луч скрывается за горизонтом. Умилительно хмыкает, провожая взглядом семейство полёвок, хочет было развернуться, как его взгляд замирает в густом сумраке леса. Из темноты с ядовитым поблескиванием на него смотрят змеиные глаза, похожие на сапфиры, добытые потом и кровью тысячи гномов. Парень уверен, что не дышит, но это «что-то» перед ним шумно вдыхает и выдыхает влажный воздух. Пахнет холодом, продрогшим под криком ворон. «Это» покрыто древесной чешуёй из самого редкого леса, и отливает перламутром с недосягаемой глубины самого далёкого океана. Чешуйки приподнимаются на ветру и шелестят, подобно листьям, и сливаются с дремучими зарослями шиповника и орешника. Из того, что носило в себе ужасающие глаза, торчат два огромных рога, похожих на древесные наросты и дуб, прожженный и проеденный вплоть до своей середины. Их острые концы и грани впиваются в своды леса и рассекают его. Через листву видно огромные драные крылья, походящие на пергамент, кричащие о тысячелетии этого огромного создания. По спине бегут мурашки и волосы встают дыбом от ужаса и, почему-то, такой притягательной загадочности.       Парня бросает в холодный пот, и он делает шаг назад. Что-то громко и резко хрустит и ломается. Сонхва уверен, что это его жизненная нить треснула. Из зарослей проносится непутёвый олень, и «что-то» громко и испуганно взрыкивает, подпрыгивая и взвиваясь выскакивает из темноты, ударяя хвостом по старой иве, едва не снося её своей массивностью и сбивая юношу с ног. Сонхва теряет равновесие и падает на землю, сжимаясь и задерживая дыхание. Парень следит и не верит своим глазам: массивное тело, пронизанное мышцами и покрытое чешуёй, пара крыльев, какие носят летучие мыши, и поразительно громкий гортанный звук, похожий на смесь медвежьего рыка со скрипом дерева.       Дракон.       Величественное животное из историй. Тот, на кого охотятся миллионы лет и не могут поймать, скачет перед ним, словно перепугавшаяся мышей девица, машет хвостом и кричит, разве что не человеческим голосом. В конце концов, животное уносится в лес. Сонхва не моргая следит за всем действом. Создание скрывается, будто став меньше: хвост словно исчез, а крылья сложились в два древесных нароста. Дракон бежит и со всей силы врезается в первое же дерево.       Всё стихло. Сонхва чуть не испытал на себе инфаркт, и, стоило бы ему убегать прочь, но человеческое любопытство и мальчишеский интерес всегда были сильнее здравого смысла. Юношу, конечно же, трясет. Живот крутит от нервов, а в глазах пульсирует свет, будто ему наподдали по голове. Он шумно дышит и громко сглатывает, шаг за шагом приближаясь к покосившемуся дереву. Через заломаные кусты ясно, что дракона там нет и Сонхва вдыхает чуть увереннее, и, какого же его удивление, когда под эти деревом, в куче листьев и палок он видит далеко не разъяренного зверя, куда уж. Перед ним сидит парень. Обычный парень. За исключением древесных рогов и перламутровых чешуек, спускающихся по шее к тонким плечам.       Изящный незнакомец продирает глаза чумазыми руками. Они отливают золотом и медью, поблескивая на свете луны. На них спадают русые волосы, гладкими прядями цепляясь за длинные ресницы. Из головы, чуть выше заостренных ушек, торчат пропорциональные, похожие на древние горны, рога. Теперь, в отличие от драконьих, они выглядят отшлифовано и молодо. Будто это работа самых умелых мастеров. Парень с ног до головы похож на изваяние умельца. Острые, но нежные черты лица, тонкий носик, немного припухшие губки и полная нагота смущают Сонхва, но отвернуться он попросту не в силах. Его уже заметили и с опаской изучают, но, будто не внешне, а изнутри. Взгляд вцепился в глаза и не мигая следит за каждым движение век, будто считая ресницы. Они оба шокированы и изумлены происходящим, но никто панически не бежит и не шарахается. Юноши просто смотрят друг на друга и тонут в тишине голубеющего в свете луны леса. - Эм..- Протягивает Сонхва, удивляясь тому, насколько его голос громче тишины. Парень напротив ведёт ушками и, будто изумленный щенок, дергает головой. Его золотые глаза взблёскивают и мерцают звёздами, а губы приоткрываются в безмолвном вопросе. Сонхва не находится, что сказать и выдавливает на одном дыхании: - Тебе не стоит сидеть на земле.       Реакция следует незамедлительно. Парень подрывается с места, сбрасывая с себя тростинки, листву и веточки, открывая взору вообще всё, что можно и нельзя. Спотыкаясь пару раз о торчащие корни деревьев, он замирает в каком-то жалком сантиметре от Сонхва и затаив дыхание улыбается, глядя прямо на губы юноши. Тот, в свою очередь ошарашено смотрит на чудного парня, чувствуя, как вспыхивают щёки. А он всё смотрит и чего-то ожидает. Как это узнать, если не спросить: - Чего? - голос Сонхва дрожит и спотыкается о странный звук, походящий, то ли на рык, то ли на свист птицы.       Звук этот, конечно, издаёт его оппонент и довольно подпрыгивает, будто ребенок. Его чешуйки на теле подрагивают и вибрируют, а сам он заливается звонким свистящим смехом, когда смотрит на недоумение Сонхва.       Сделав пару кругов вокруг своей оси, юноша замирает и выпрямляется, манерно выправляясь, выпячивая вперед свои острые ключицы и шумно вдыхая воздух, будто собираясь закричать. Его перламутровые пятна переливаются и дергаются, выдавая его волнение и нетерпение. Убедившись, что Сонхва смотрит именно на него, а в частности – на его рот, он выпаливает присвистывающее: «Сан!»       Сонхва растерянно хлопает глазами. - Сан! – возглас повторяется ударом в обнаженную грудь.       У Сонхва в голове слишком много вопросов и всё что он может сейчас – повторить это сочетание: - С-сан? – он почти шепчет, растеряно бегая глазами по златоглазому лицу. -Сан! – вскрикивает тот, и еще раз хлопает себя в грудь. - Сан? – Сонхва показывает пальцем на своего оппонента и вопросительно смотрит. На его лице появляется улыбка, потому что он, кажется, понял соль игры. - Сан! – вскрикивает юноша, хватая Сонхва за запястье и прикладывая его к своей груди, после чего, руками жестикулируя сначала какую-то гору, затем, то активно тыкая в небо, привставая на цыпочки, то в листву.       Здесь Сонхва не совсем понял, но, скорее всего, это значит «Высокая зелёная гора». - Твоё имя – Сан?       Сан довольно улыбается, и на его щеках появляются милейшие ямочки, а у глаз образуются очаровательные складочки искренности. В один миг он встряхивает головой и касается груди Сонхва своей холодной ладонью, вынуждая стадо мурашек спускаться по телу. Сан выжидающе смотрит и дрожит от нетерпения. - Я.., - юноша немного теряется в мыслях, пока Сан дергает ушком и повторяет всей мимикой каждый звук и жест. - Сон Хва – произносит парень по слогам, четко произнося каждую букву имени.       Сан скручивает губы трубочкой и медленно кивает, явно повторяя в голове услышанное и увиденное. - С-соон – неуверенно, но очень старательно повторяет дракон, - Сон Хуаа?       Он вопросительно смотрит на Сонхва, а тот вспоминает, как дышать, потому что этот голос, такой красивый и ровный: ни единого скачка, а тембр так ласково целует слух, как не способны песни лучших бардов. - СонХва - вторит он, разглядывая это удивительное создание перед собой. - Сонхва – протягивает Сан и ласково улыбается, оглядываясь по сторонам. -Сонхва – повторяет блондин и показывает рукой на самую яркую звезду в небе.       Сан задирает голову, показывая свои острые скулы и мужественный кадык. В его глазах отражаются глубины небесного свода и искажаются в необычайно красивый пейзаж. Он смотрит на звёзды, а Сонхва смотрит на него. Он чувствует, как легко ветерок шевелит русые волосы, как тихо шелестят чешуйки и как Сан пропускает дыхание, запоминая весь небесный свод наизусть. Сонхва его выучил. Запомнил будто бы каждый волос и каждую пластинку чешуи за одно лишь мгновение.       Дракон отрывает свой взгляд от небес и смотрит на Сонхва. Смотрит он как-то иначе. Будто грустнее светятся его золотые глаза, но губы всё так же улыбаются. Сан словно увидел на небе всю свою жизнь, но не нашел там чего-то важного и нужного. Сонхва не уверен, что ему делать, как отвечать на этот тихий взор.       Сан вдруг, как обычно, восторженно и оживленно сорвался с места, на ходу хватая руку Сонхва и утягивая его за собой, понёсся через поломанные кусты к ручью и старой иве.       Он бежит вприпрыжку, цепляясь босыми ногами за палочки и траву, оборачиваясь, чтобы удостовериться, что Сонхва следует за ним и сжимая руку чуть сильнее, чем нужно. Сонхва не понимает, да ему и не нужно. Он готов слепо следовать за этой сказкой, куда бы она не двигалась. Он изучает лопатки Сана, извитые нитями вен со странной плёнкой поверх. Должно быть, это его крылья, что огромными прозрачными парусами держались в момент их встречи. Ниже, по линии позвоночника виднеются шипы, такие же аккуратные, как и рога. Ягодицы Сана Сонхва слегка смущают, что не удивительно. Они покрыты полу прозрачной чешуёй, плавно переходя в обычную кожу.       В паре метров от ручья Сан отпускает тёплую руку и забегает в воду, задористо смеясь и припрыгивая. Сонхва улыбается. Ему хочется смеяться, глядя на этого очаровательного ребёнка, скачущего в воде, как это делают щенки. Его смех звонкий, как урчание ручья, а блеск чешуи на бледной коже походит на переливы водной глади. В один миг Сан замирает глядя в воду и улыбаясь тихонько, чтобы никто, кроме его отражения, не увидел. Он вдыхает, легонько ведя ушами, и начинает петь. Он поёт нежно и тонко, сливаясь воедино с тишью ночи и чувствуя каждый удар своего сердца. А Сонхва теряет дар речи. Нет ни слова в этой песне, нет ни единого сочетания звуков, называемого «слог», но оно пробирает до дрожи. Руки подрагивают, а по спине бегут мурашки. В смольных глазах отражается озарённый луной Сан, что так похож на сирену, искомую Сонхва всё свое детство. Песнь задевает сердце и юноша смотрит в небо, читая те звёзды, что видит Сан через воду. Целая вселенная и далёкая галактика вращается в неподвижном танце и выплёскивает свою холодную боль прямо в прикованный взор. Что-то колко тянется в сердце и толкает к горлу ком. В небесных полотнах Сонхва видит детство и чувствует травы под своими ногами, слышит щебетание птиц и смех лисов. Ему слышится чарующая песнь, будто во сне. Он не чувствует, как слезинка стекает по его щеке, и как в голову проникают неведомые мыли и чувства. Он просто смотрит на небо и плачет, пока песня не стихает. В этот момент их с взгляды встречаются. Глаза Сана печальны, хотя он с улыбкой смотрит на блондина, а тот, в свою очередь, старается сморгнуть слезинки и сдержать их внутри, потому что ему чертовски грустно и больно. Он не знает, что пытается вспомнить, и что он вообще потерял на подкорке разума.       Сан неспеша подходит, всё так же глядя в чёрные жемчужины глаз, и прижимается к Сонхва, кладя подбородок на широкие плечи. Его чешуйки трепещут и под ними будто распускаются цветы алого пламени. Сонхва лишь грустно опускает голову, внемлет шелесту перламутровых пластинок и чужому ровному дыханию. Ему всё ещё слышится пение этого нежного голоса. - Сонхва, -слышит он, и, кажется, сходит с ума, - мы так давно не виделись. Не плачь.       Сонхва пронзают тысячи игл, он готов осесть на землю от резкой и оглушающей паники. Этот голос и тембр. Эти слова и акценты. Его будто бросают в воду, и он тонет. Тонет в чёрных дырах своих воспоминаний. Его слеза падает на пластинку чешуи и рассекаясь стекает вниз, превращаясь в многочисленные кусочки чистейшего жемчуга.       Сан всё так же улыбается. Сонхва чувствует это всем своим существом. Сквозь рокот насекомых он приобнимает Сана и утыкается носом в покрытую чешуйками шею. Они мягкие и пахнут до боли знакомо. Они пропитаны запахом соли и мятного мёда, пахнут камнем и горами поросшими тысячелетним мхом. Он вдыхает этот аромат и не может ничего поделать со своими слезами, что так непослушно стекают по его щекам. - Тише-тише, всё хорошо, - нежные руки оглаживают светлые волосы и путаются в них, - ты обязательно вспомнишь меня, моё нежное небо, и ты обязательно покажешь мне свои самые яркие звёзды.       Его холодные руки опускаются на заплаканное лицо, длинные пальцы утирают слёзы. Эти розовые губы печально улыбаются, а глаза так нежно сияют. Сонхва так старается понять, что это за парень, откуда он взялся? Почему он – дракон и что за ужасную боль приносят его слова в сердце?       Сан мягко и по-родному улыбается, показывая свои милейшие ямочки. Он читает каждую мысль Сонхва, как по карте, будто зная наизусть каждый поворот сознания и каждый вопрос. Его длинные пальцы оглаживают подбородок, а тонкие холодные губы так чувственно, как это бывает в сказках, касаются чужих. Касаются трепетно, совсем, как холодное течение реки уст жаждущего. Спустя мгновение Сонхва лишь молча закрывает глаза, отдаваясь ответу. Ответу на все тысячи вопросов.       Десять мгновений спустя, Сан отстраняется. Всё так же держа лицо Сонхва в своих ладонях. Чешуйки на его щеках наполняются светом и с треском перекатываются, будто заполняя собой и его лоб, и нос и даже губы, на которых так и держится эта улыбка. Пластинки на шее наполняются тем же светом и рокочут, заполняя собой хрупкие плечи и уходя вниз. Сонхва касается запястья Сана и чувствует, как под его ладонью всё нагревается и пульсирует.       Все эти пластинки драгоценного металла, по эффекту домино, переливаются, немного просвечивая и заполняясь свечением. Подул холодный ветер и за спиной Сана начали взлетать тихие светлячки. - Сонхва, улыбнись! – задористо бросает Сан, но Сонхва не может побороть все свои эмоции, молча запоминая каждый миллиметр чуда. - Сан!!! – визгляво вскрикивает дракон и Сонхва неожиданно смеётся, вызывая своим смехом искреннюю улыбку Сана и его заливистый, но короткий смех.       Светлячок пролетает прямо перед лицом Сонхва, рокоча своими крохотными полупрозрачными крылышками. Юноша опускает взгляд на землю и шокировано смотрит на тело дракона.       Взлетают не светлячки. Рокочат не их крылышки. Каждая медная пластинка чешуйки светится и трепеща взмывает в высь, касаясь звёзд. Всё тело Сана сияет и Сонхва крепче хватается за его запястье. -Сан, нет! Что происходит?       Сонхва засыпает улыбающегося парня вопросами, на которые уже не слышит ответа, и лишь читает по губам: «Я нашел тебя, моё звёздное небо.»       Светлячки улетают в высь, не жалея времени и унося с собой и острые ключицы, и бледную кожу. Сонхва панически хватается за светящиеся пятна, лишь разгоняя их. Его глаза снова полны слёз. Он закусывает губу и глотает обиду, печально глядя на всё то же холодное небо, где вдвое больше звёзд, чем было. Там тают светлячки и улыбка, оставляя свой бесконечный след на отражении в глади воды. - Я найду тебя здесь, моё звездное небо.       Произносит Сонхва опуская глаза на воду. Свои золотого цвета глаза.