Нарцисс в цепях

Горячее тело беспощадно прижимало меня к холодной поверхности деревянной двери, что тут же стала впитывать моё чуть ли не обжигающее тепло. Мужская рука взметнулась к моему подбородку, цепляя его пальцами и поворачивая пепельную голову вправо, в том время как раскалённое дыхание накрыло левую часть моей шеи. Тяжелые вдохи и выдохи ударялись об уступающую им по температуре кожу, что тут же покрылась мурашками, достигающими до самого позвоночника. Вторая рука заранее перехватила сразу обе мои и удерживала их слишком уж расслабленно. Но Акаши и не надо было применять силу, ведь вся эта хватка была плотно зажата между его твёрдым прессом и моей спиной, которую я уже не могла более выгибать из-за препятствующей двери передо мной. Если честно, то меня невообразимо пугала моя собственная реакция на действия Сейджуро, который только и делал, что дышал, вжимаясь в меня всё сильнее. Он не предпринимал ничего более, а я в моих глазах уже плескались звездочки от приятных ощущений, которые, по всей видимости, я сама себе внушала. Моё тело совсем перестало слушаться, то и дело, пуская электрические разряды в мою уже нетрезвую голову. А она, в свою очередь, напрочь отказывалась здраво мыслить, объявляя полную капитуляцию Акаши. Самое обидное в этом всём, что последний почти нихрена не сделал для моей сдачи с белым флажком, а я уже расплываюсь перед ним послушной лужицей, готовая на все условия, что тот предъявит. И когда этот бездушный парень заговорил, я сполна прочувствовала то, что было на затворках моего разума, более не осуждая свой орган в груди. — Что ты творишь? — Вибрация его низкого голоса просочилась под кожу, проникая в вены, где кровь уже неслась с огромной скоростью, но вот Сейджуро посчитал, что этого не достаточно. Так что да, блять, да! Мне хватило одной его фразы, чтобы мой организм сошёл с ума. — А ты? — Эта фраза должна была быть куда длиннее, но вот мой в мгновение осипший голос дал понять парню, что ему особо то и стараться не нужно, чтобы я пожалела о содеянном. И пусть Сейджуро понял это лишь в моей голове, я все же протараторила. — Я вообще не при чем, это ты на меня набросился. — Ох, а отчаянная попытка уверить саму себя Акаши в том, что у меня не съезжает крыша от одного его присутствия, дала мне сил выговорить такую длинную, по моему мнению, фразу. Хоть и слишком хриплым голосом, который поставил все мои старания под жирный такой вопрос. Тихая усмешка где-то слева и секундный прохладный воздух в том месте, где только что был ад, заставили меня прикрыть глаза, чтобы хоть как-то сосредоточиться на настоящем. И именно в этот момент мне приспичило обдумать, отчего же у меня такая реакция, ведь Акаши постоянно так делает. Буквально каждую секунду нахождения рядом со мной — он очень близко. Но далеко не во все моменты мне перехватывает дыхание, и полуобморочное состояние машет ручкой, где-то неподалеку ухмыляясь. Связано ли это со мной, или может… непосредственно с Сейджуро? Я неоднократно замечала за собой, что мне плевать на его действия, когда он врёт. Это, конечно, громко сказано, но всё же, правда. Когда он целует меня на показ кому-то или специально выставляет на всеобщее обозрение то, что мы встречаемся — плевать. А когда просто смотрит на меня, потому что ему нравится видеть, как быстро меняются эмоции на моем лице, или утыкается носом в мою шею и волосы, когда я злюсь или злорадствую, потому что якобы мой запах меняется при такой эмоции. Целенаправленно игнорирует меня, чтобы вывести меня из себя и посмотреть, что я предприму, а потом вот так зажимает и спрашивает, что же я такое делаю. До самой последней капли не ведётся на мои провокации, после чего всё же сдается, наблюдая, как моё лицо освещает самодовольная ухмылка. Всё это перекручивает мои органы, отравляет сознание и отнимает контроль собственного тела. А мне нравится. Именно это меня и пугает. — Ты невыносима. — И его сухие губы всё же коснулись уже горячей шеи. Невольный прерывистый вздох вырвался из моей груди, добавляя, в и так тяжелую атмосферу, дополнительный вес. И мне тут же стало невероятно тяжело дышать, ведь я ожидала глоток свежести, а получила острый, почти едкий, воздух. Боже, никогда даже представить себе не могла, что дышать может быть так сложно. Ведь выбора у меня особо не было, а предполагаемая нега врывалась в мои лёгкие живым несдерживаемым пламенем. И естественно то, что я не смогла долго продержаться в состоянии самосожжения. Уже через минуту мои ноги подкосились, своевременно сигнализируя Акаши о моем положении. Его рука, которая держала мои, тут же перехватила ослабшее тело за талию, а вторая, всё еще находящаяся на подбородке, дернула влево, тем самым он принудил меня откинуть голову ему на плечо и заглянуть в почти светящиеся в темноте глаза. Его дыхание, напоминающее мне нотки чая, который мы недавно выпили, что-то прошептало в мои губы, но я не услышала ни звука, лишь уловила, как что-то большое и почти звероподобное плескается в разных глазах. Благо Акаши не поскупился на повторение, наверное, его задобрило состояние, в которое он сам меня и ввёл. — Дыши, Риан. Да что это за магия такая? Этого действительно хватило, чтобы заставить воздух вокруг вновь приобрести нормальную температуру? На самом деле я изначально понимала, что завязка именно во мне. Моё сознание не может дышать, когда он прикасается ко мне. И только по его приказу я могу противиться своему нутру, которое полностью сдается под него. Гребаный порочный круг. Только когда Сейджуро всё-таки не удержался и поцеловал меня, при этом его рука с талии медленно скользнула на моё горло, до безумия аккуратно сжимая его длинными пальцами. А чтобы удержать моё расслабленное тело, он вжался в меня ещё сильнее, не оставляя между нами ни одного долбанного миллиметра. Я поняла, как же мне тесно в своей плоти, каждая клеточка которой разрывалась от настолько интимной близости. Сейджуро и раньше целовал меня с неуравновешенным азартом, но сейчас этот поцелуй казался мне более развязным жадным, будто кто-то хочет забрать меня у него и Сейджуро надеется, что это самый действенный вариант, что удержит меня на месте. Я бы сказала, что он уже слишком жадно меня целует. Сначала развязные движения языком, которые заставляют меня открыть рот, после укусы и вновь поцелуи, и так по кругу. Только вот кусается он очень больно, а целует так ненасытно, что от боли остаётся лишь лёгкий отголосок дискомфорта, остальная часть заполняет моё восприятие бешеным контрастом, который кружит голову лучше, чем самый качественный алкоголь. И, конечно же, меня поражает продолжительность данного акта, хотя я сейчас плохо ориентируюсь во времени и пространстве, но ощущение крови на языке исчезло довольно давно и мои ноги дрожат, говоря мне, что я обалдела устраивать такие марафоны стоя. Почувствовав неконтролируемую дрожь собственным телом, Акаши отрывается от моих губ, рассматривая мои слишком широкие зрачки, что затмили серую радужку. Мимолетная усмешка даёт мне понять, что Сейджуро удовлетворен моим видом, а я-то уж не только видом. Фух, я так устала. Меня будто трахнули через поцелуй. Серьезно, он всего лишь поцеловал меня, а я, кажется, испытала оргазм. Я уже и не помню, как Сейджуро уложил меня на кровать и прибрался на ней, чтобы мы утром не обнаружили, что что-то сломали. И как заснула, не помню. Но вот пробуждение было очень забавным. Я почувствовала, что мне крайне жарко в живот и я почти не ощущаю левую ногу, попыталась перевернуться на спину — не получилось. Из меня даже вылетел смешок, потому что прямо сейчас я накрыта по плечи одеялом и не видела рядом никого, пока не приподняла одеяло. Там я тоже увидела лишь оттопырившуюся футболку. А вот когда подняла и её на уровень груди — чуть не рассмеялась в голос от умиления и комичности ситуации. Сам Акаши Сейджуро уткнулся носом в мой живот и обхватил руками мой таз, так ещё и лег на одну мою ногу, а вторую либо я закинула на него, либо тоже он сам. В общем, комфортно он, конечно, устроился. Только вот я из положения «на левом боку» не могла двинуться. И его горячее мерное дыхание уже прожгло в моем животе дыру. Оценив ситуацию и часы, что показывали три ночи, я решила, что не смогу уснуть так, поэтому тихо, но настойчиво позвала парня. Тот не отзывался, и я немного повысила тон. Тихое цоканье языка и поднятая огненная голова, что уперлась в меня подбородком, почти заставили меня засмеяться. — Ты чего туда забрался? — Мне было холодно. — Боже мой, сонный Акаши — это просто верх милости и красоты. Весь такой растрепанный и заспанный, однако, при этом он выглядит богоподобно. — Поднимайся. Нехотя, Акаши всё-таки слез с моей ноги и чуть приподнялся, теперь утыкаясь носом в мою шею и обхватывая мою талию руками, как и прежде — крепко. Даже мою ногу снова закинул на себя. Тут уже я не сдержалась и отпустила немного смеха, наблюдая за сонными движениями Сейджуро, который старался как можно больше вжаться в меня. В комнате действительно было прохладно, но не настолько, как драматизировал этот наглый парень. — Так лучше? — Хриплый голос, что отражался от моей шеи, заставил меня усмехнуться от немного щекотного действа. Так действительно было намного лучше, потому что моя левая нога была свободная, и я могла бы повернуться чуть что. И под моё тихое «да», Акаши вновь отключился, восстанавливая своё более глубокое и редкое дыхание. А я положила подбородок на его голову, начав перебирать пальцами мягкие волосы, которые пахли чем-то мятным. То утро, что наступило по моему будильнику для школы, стало чем-то новым и ранее неизведанным. Я сплю неспокойно, чаще всего просыпаюсь далеко не в том положении, в котором уснула. И всегда одна. Никогда не спала с родителями или с другими людьми, меня всегда душило чувство малого пространства, невозможность лечь так, как мне понравится. Но этим утром я нашла человека, с которым мне было приятно проснуться. Судя по всему, Акаши был солидарен со мной в передвижениях ночью по кровати, так что мы проснулись в весьма странной позе и «в ногах». Мы лежали, обняв друг друга, как я и представляла, когда засыпала второй раз, только вот между нами было одеяло. Не на нас, не под нами, именно между. Скорее всего, это сделала я, так как мне было душновато ночью, даже пару раз просыпалась из-за этого в полубреду. Парень, по всей видимости, был не против. И я позволила себе организовать позу, в которой нам обоим будет комфортно. Дыхание Сейджуро участилось и это дало мне понять, что он тоже на стадии пробуждения. — Что ты хочешь на завтрак? — Удовлетворённый смешок раздался чуть сверху, принудив меня недовольно фыркнуть. — Я интересуюсь для того, чтобы подсказать тебе имеются ли продукты на то, что ты будешь готовить. — Теперь настала очередь Акаши разочаровано цокать языком. — Ладно, сама придумаю, просыпайся. Чуть не свалившись с кровати, я кое-как перелезла через растягивающего затекшие мышцы парня и направилась в ванную, чтобы умыться. — А есть малиновый джем? — Потирая руки и облизываясь, Акаши заглянул через моё плечо, вдыхая запах блинчиков, которые я уже почти дожарила. — В холодильнике на верхней полке посмотри. — Перевернув последний блинчик, я повернулась к Сейджуро, смотря на него полусамодовольно-полуизвиняясь. — Мне не особо приглянулись варианты японских завтраков, так что я приготовила русский, хотя судя по твоему виду ты вовсе не против. Садись. Сегодня на завтрак блины. — Моё произношение на русском заставило подняться огненную голову, а разные глаза с интересом рассматривать мой рот, что изрекал неведомые для японца вещи. Акаши был явно не против, это сполна доказывало его постоянное принюхивание к запаху и поглядывание на тарелку, которая уже переместилась на обеденный стол. — Я уже как-то ел блины… — Парень вопрошающе посмотрел на меня, как бы спрашивая — правильно ли он произнес это слово на русском. Мой одобрительный кивок он воспринял как похвалу, так что самодовольно ухмыльнулся и дёрнул головой. Гордится собой, ну ладно, не учить же его русскому сейчас, пусть пока думает, что сказал правильно. — Мне понравилось. — Будешь сравнивать мою готовку с чье-то ещё — я заберу их у тебя. Достаточно просто сказать как тебе. — Не успела я договорить свою угрозу, как парень уже уплетал второй блинчик. — Но если я скажу, что у тебя получилось намного лучше, ты оставишь их мне, потому что это действительно очень вкусно. — Я почувствовала себя мамочкой, которая наблюдает, как её сынок наслаждается домашней пищей после долгой разлуки. Брр, я на роль его матери не претендую, мне больше девушки подходит. Мой внимательный взгляд всё изучал его лицо во время процесса поедания пищи. Эти острые скулы, ходящий туда обратно кадык, улыбка как у ребёнка, которому наконец-то дали сладостей. Он был во много раз привлекательнее сейчас, такой бескорыстный, надменность ушла на второй план, как и опасные замашки. Просто парень, который радуется завтраку и хорошему сну. И тут у меня в груди кольнуло что-то неприятное. Мысль. Эфемерная и почти мимолетная, но такая гадкая, что я сжала челюсти. Я эгоистично и по-собственнически подошла к нему сзади и, положив подбородок на его мягкие волосы, стала поглаживать расслабленные плечи. Мне искренне не хотелось, чтобы это увидел любой другой человек. Ладно. Любая другая. Нам ещё слишком мало лет, чтобы заглядывать вперёд и кидаться громкими словами, но сейчас мне хорошо, а значит, я имею право немного поидеализировать наши отношения. — Всё нормально? — Голос снизу как-то задушено поинтересовался, и я опустила глаза, чтобы понять, отчего такой тон. Мои пальцы мертвой хваткой сжимали плечи парня, а он смотрел на меня каким-то странно-изучающим взглядом. Мне не понравилось. Схватив кусочек блинчика, я уже намеревалась отойти и налить себе воды, как Акаши схватил меня за талию и усадил к себе на колени. Разные глаза всматривались в меня, и теперь уже ему не нравилось, что я делаю. Просидев под пристальным взором около минуты, я поняла, что больше не могу. Он будто душит меня. Попытка встать провалилась с треском, потому что Сейджуро ухватился за кусочек блинчика, что торчал у меня изо рта, ведь от шока я так его и не доела. Откусив эту часть, парень прожевал, не отодвигаясь ни на сантиметр, и подождал пока освободится мой рот, чтобы вновь его занять, только уже собой. Поцелуй получился чересчур развязным и жадным. Акаши будто хотел меня съесть, я уже даже начала сопротивляться, но от этого он становился только напористее. Жесткую хватку на своём бедре я почувствовала сразу, с помощью неё парень подхватил меня и уложил лопатками на стол. А я-то думала, что он всё за моей спиной делал, спасибо хоть, что отодвинул, а не положил прямо на посуду. Но тут мне стало страшно, почему он не останавливается. — Акаши… Акаши подожди… — но парень всё не останавливался. Втиснувшись между моих ног, он стал исцеловывать мою шею нежными прикосновениями, а это доказывало, что он контролирует себя и это не бессознательный порыв. — Сейджуро, чёрт возьми. На оклик своего имени он таки остановился и посмотрел мне в глаза. И взгляд его был совершенно чистым, никакой агрессии или похоти. Чистота сравнимая с невинностью. — Что ты делаешь? Может зайти Джозеф, не прямо здесь же. — Укоризненно кивнув на раскрытую дверь, я не увидела в его глаза абсолютно никаких перемен. Всё тот же взгляд. — Ты так смотрела на меня, что мне стало неприятно, и я решил, что это самый действенный способ посмотреть на моё любимое выражение твоего лица — это заставить тебя… — Сейджуро склонился к моим губам, но не коснулся их. Его слова ударялись о мои губы еле заметной вибрацией, и он был прав в своих последующих словах. — … дрожать, как это умею только я.