helpless

В комнате слышались голоса, и кто-то настойчиво тряс его за плечо уже далеко не первую минуту. Джеймс нехотя открыл глаза и увидел над собой склонившуюся голову с чёрными волосами. Свисавшие вниз непослушные кудряшки щекотали ему шею, и Хэтфилд недовольно отвернулся. — Отвали, Хамстер, — сквозь сон произнёс он, уткнувшись головой в спину лежавшего рядом с ним Ларса. — Джеймс, — голос Кирка звучал смущённо и неуверенно, так как его обладатель боялся обрушить на себя гнев явно не пребывавшего в восторге от утреннего пробуждения Хэтфилда, — нам уже пора. Ты знаешь, запись… Блондин печально вздохнул и ещё крепче прижал к себе Ульриха, мрачно посмотрев в его мёртвые глаза. Старательно отгоняя грустные мысли, он поцеловал омегу в лоб и встал с кровати. Три дня назад Никто не стал спорить и возражать, когда Джеймс одним коротким предложением дал знать, что Ларс будет жить у него. Кирку он тоже был дорог, но тот великодушно уступил право заботиться об омеге Хэтфилду, понимая, что для него это было важнее. Всё решилось быстро и спокойно, и Джеймс был даже удивлён, ведь давно уже ничего не проходило так гладко. — Вы можете приходить навещать его, когда захотите, — зачем-то добавил он в конце никак не желавшего клеиться разговора, — ну… пару раз в неделю, хоть каждый день. — Думаю, получится только три дня подряд, но никак не неделю, — задумчиво ответил Кирк, глядя куда-то в пол. Казалось, что омега собирался сказать что-то ещё, выпустить на волю какой-то неприятный секрет, злую правду. — Это почему? — Джеймс чувствовал, что от него в этот момент требовалась поддержка; им всем, чёрт возьми, нужно было сейчас держаться друг за друга и не создавать новых поводов для переживаний, но тёплые слова никак не давались, выходили одни лишь сухие вопросы и короткие грубые фразы. — Джеймс, не обижайся, — неуверенно начал Хэмметт, смотря по сторонам в поисках помощи. Помощь явилась; заметив смущение омеги, Джейсон подошёл к нему и по-дружески, но мягко взял за руку. Кирк улыбнулся в ответ, нервно сглотнул и продолжил, — Ларс не говорил тебе о некоторых вещах, но… в общем, вот. Он продемонстрировал телефон с смс-ками от Ульриха. Датой был вчерашний день. Джеймс сощурил глаза, пытаясь разглядеть мелкие буквы. — Давай я тебе перешлю, и ты дома прочитаешь, — предложил Кирк, уже принявшись нажимать на кнопки мобильника, — в общем, он пишет, что всё это было запланировано, и что он не хочет, чтобы мы видели его таким, и решит всё быстрым путём. Джеймс побледнел, оступился назад, но затем всё-таки заставил себя наклониться к экрану и приглядеться к сообщениям. Ему хотелось, чтобы всё это было неправдой, но Кирк не врал — текст говорил о том же. — Что ты имеешь в виду? — спросил Хэтфилд. Черноволосый омега ничего не ответил и потупил взгляд. Джеймс пристально на него посмотрел, ожидая ответа. Он уже предполагал, что крылось за гробовым молчанием Хэмметта и понимал, что тому, должно быть, совершенно не хотелось об этом рассказывать словно если бы он не стал произносить это вслух, то всего можно было избежать. Однако альфе всё же хотелось знать правду, отчего он не прекращал сверлить его взглядом, добиваясь признания. Это сработало, Кирк, наконец, выдохнул и сдавленно произнёс: — Он… он хочет, чтобы ему сделали эвтаназию. От одного этого слова внутри Хэтфилда всё вмиг вспыхнуло и заполыхало в протесте и возмущении. Он не мог, просто не мог окончательно потерять Ларса, лишиться возможности уже не только слышать его голос и общаться с ним, а даже видеть его, держать за руку, крепко обнимать после окончания репетиции или концерта. Уже в неизвестно какой по счёту раз за день Джеймс осознал, как ему был дорог зеленоглазый омега и каким же он был дураком, что почти никогда не ценил общения с ним. — Он записался на двадцатое число, на послезавтра… — продолжал говорить Кирк, но Хэтфилд его уже не слушал. — Этому не случиться, — грубо оборвал его Джеймс, ещё крепче сжимая, как ему всегда казалось, маленькое и хрупкое, тёплое, но едва ли живое тело в своих руках. Он прислушивался к спокойному дыханию Ларса и мечтал лишь об одном — оказаться в другом месте. — Джеймс, мне тоже его будет не хватать, — глаза Кирка излучали тихую, но неподдельную грусть и страдание, однако в его голосе явно слышалось осуждение. Обычно Хэмметт со всем соглашался и практически никогда не спорил, однако именно сейчас ему взбрело в голову высказать свою иную точку зрения. Нашёл момент, конечно. Джеймс со злостью сжал зубы, но всё-таки заставил себя его выслушать, — но это было его желанием, которое стоит уважать. Мне тоже кажется, что это ужасно и неправильно, но так хотел он сам… — Я не хочу об этом говорить, — сердито перебил его Хэтфилд. Даже не попрощавшись, он развернулся на каблуках своих ботинок, подхватил Ларса под локоть и ушёл. Больше у него не было сил это терпеть. Нет, подобные вещи — эвтаназии, аборты и даже усыпление тяжело заболевших питомцев — были ему чужды и неприятны, противоречили всем его принципам. Сколько Бог дал прожить, столько и нужно, и никто не вправе сокращать это время. — Ты будешь жить, — твёрдо сказал он Ларсу, целуя его в висок, — никакая эвтаназия тебе не нужна, напридумывал тут всякого. Сейчас мы пойдём домой, и всё будет хорошо. Не в силах смотреть на своего спутника, едва подававшего признаки жизни и глядевшего пустыми глазами вниз, Хэтфилд решил смотреть на дорогу, пытаясь таким образом отвлечься от тяжёлого удара реальности, с которым он отчаянно не хотел мириться. Магазин одежды, продуктовый, вино-водочная лавка… Джеймс с трудом сдержался от того, чтобы не зайти в заманчиво приоткрытую дверь и набрать полную сумку алкоголя, способного облегчить ему жизнь. Нет, на этот раз такого он не допустит, он сильнее всего этого, а запивать проблемы — не выход. Он решительно шагал вперёд, отгонял всевозможные мысли и уговаривал себя не прибегать к столь желанному методу. Вот, магазин уже пройден, у него получилось! Конечно, очень хотелось бы, но и без этого можно было обойтись. Впрочем, как утешил себя Хэтфилд, когда магазин оказался вне поля зрения, алкоголь был и дома, вот только всё равно не стоило… Этим вечером Джеймс лёг спать непривычно рано. Всё-таки он напился, только сделал это на удивление незаметно и безвредно для окружающих. Несколько рюмок водки, конечно, сделали своё дело, — в палитру жизни вернулись яркие краски, и Хэтфилд вдруг перестал считать теперешнюю ситуацию крайне плачевной, — вот только несмотря на своё опьянение, альфа твёрдо решил спрятать свои животные инстинкты под семью замками и на всякий случай даже лёг спать на диване, уступив кровать Ларсу. Перегородка между комнатами должна была помочь предотвратить ужасное, и действительно, уже совершенно не испытывавшему ни малейшего желания вставать с постели Хэтфилду было совершенно не до беззащитного и безвольного хрупкого тела омеги. Довольный тем, как удачно он всё устроил, — и удовлетворил свою потребность, и не наломал дров, — Джеймс улёгся поудобнее и закрыл глаза, оставляя все переживания и беды с башкой позади. Правильно он тогда сказал, всё будет хорошо. День назад Джеймс рассеянно водил пальцем по покрытой сантиметровым слоем пыли поверхности домашнего телефона, пытаясь забыть столь неприятный для него разговор. Звонили из больницы и звонили ему домой, но вот не ему самому, а Ларсу, словно бы всем на свете, в том числе и этой девушке с информационной стойки было известно, что тот жил у Хэтфилда. Наверняка дело было в другом — как всегда смотрящий вдаль и проницательный омега, догадавшись о всех намерениях Джеймса, дал именно его номер, чтобы всякие бестактные девицы, неизвестно каким образом принятые на подобную работу, могли звонить ему, звать к телефону Ларса и напоминать ему, что завтра у него, вообще-то запись. Запись на грёбаную эвтаназию. До последнего момента блондин надеялся, что всё это — желание Ульриха закончить всё как можно быстрее, подтверждающие речи Хэмметта, какие-то ещё тайны, оставшиеся только между ними двумя — являлось лишь одной большой злой шуткой или просто плодом его беспокойного воображения, однако сегодня ему, сожалению, пришлось убедиться в обратном. Убедиться и принять её как должное, ведь так хотелось самому Ларсу, и Джеймс был не вправе распределяться его судьбой. Приняв окончательное решение, Хэтфилд вдруг ощутил прилив бодрости и сил. Он отошёл от телефона и пошёл на кухню налить себе чай. — Из больницы звонили, — отчего-то абсолютно ровным, даже безразличным голосом сообщил он Кирку, — завтра отвезём Ларса. Джеймс подошёл к шкафу и достал оттуда чашку. Со стороны казалось, что альфа был абсолютно спокоен, в его движениях была лёгкость и непринуждённость, а речь звучала так, словно бы он только что рассказал о концовке сериала или результатов футбольного матча, а не о грядущей смерти лучшего друга, но на самом деле всё это являлось лишь попыткой совладать с эмоциями. О чём-то задумавшись, он поднял голову, посмотрел на верхнюю полку, увидел пустующее место от разбитого фужера и вдруг резко закрыл дверцу с такой силой, что посуда внутри шкафа жалобно задребезжала, ударяясь друг о друга. Включив чайник, Хэтфилд поставил выбранную им чашку рядом и уселся напротив черноволосого омеги, зачем-то с интересом разглядывая его недавно сделанный прокол под нижней губой. Хэмметт смутился и подпёр подбородок ладонью, скрывая свой пирсинг от посторонних глаз. Джеймс усмехнулся и вежливо отвёл взгляд, чтобы не доставлять омеге дискомфорт. Кирк приходил к нему уже третий день подряд и примерно с десяти утра торчал на кухне, часами смотрел мультфильмы через маленький квадратный экран миниатюрного телевизора или играл в какую-то не то приставку, не то телефон, изредка поднимаясь со стула, чтобы покурить или налить себе новую чашку чая. Иногда он приводил с собой Джейсона, тот занимался примерно тем же, но вот только задерживался обычно лишь до обеда, всё ещё избегая длительного нахождения рядом с Хэтфилдом. Целью визита парней было общение с Ларсом, что они и делали, отвлекаясь на время от своей, как считал блондин, электронной заразы, — Джеймс это понимал, но в то же время чувствовал, что делали они это больше с целью поддержать его самого и был им благодарен. Кирк молчал, подбирая слова, и Хэтфилд продолжил говорить, зная, что его выслушают: — Я Дэйву звонил, — медленно начал он, наблюдая за тем, как закипала вода в чайнике, — хотел у него спросить, должен же он что-то знать. Кирк вдруг поднял голову и с надеждой посмотрел на альфу. — И как? — Не ответил. Джеймс врал. Врал по собственному желанию, ведь никто его особо и не просил поднимать эту тему и начинать этот разговор. Сделал это он ради одного лишь самоутверждения и ничего больше. Да, он действительно несколько раз набирал номер рыжего омеги, но, услышав первые гудки, сразу же бросал трубку и трусливо уходил на балкон курить, где-то на глубине подсознания надеясь, что крепкая сигарета добьёт его стучавшее в бешеном ритме сердце, и всё это закончится. «Я больше не хочу тебя видеть», — всё ещё звучали у него в голове слова Дэйва. Несомненно Джеймс по нему скучал. Да, буквально пару дней назад он бы многое отдал, чтобы воскресить рыжего, но уже теперь Хэтфилду с запозданием открылся небольшой плюс той страшной ситуации — Дэйв был всегда с ним рядом. Куда он ушёл теперь? С кем он? Как себя чувствует? Ответы на эти вопросы Джеймсу больше не дано было узнать. Привыкший с самого начала их отношений слушаться Мастейна что, к слову, частенько и приводило к конфликтам, Хэтфилд просто не решался позвонить ему и обо всём узнать — раз Дэйв сказал, что больше не хочет с ним общаться, то не стоило и беспокоить его. Впрочем, открыто признаваться в своей временами покорной сущности альфе было весьма стыдно, отчего он и решил прибегнуть к этой лжи. — Ты попытался, уже хорошо. В ложь поверили, осталось только сделать это самому Хэтфилду. Когда-нибудь это произойдёт, смирился же он несколько недель назад с тем, каким стал Дэйв, значит, получится всё принять и сейчас. — В общем, завтра все соберёмся и поедем, — подытожил Хэтфилд, — скажи Ньюкиду, что если не явится, то может больше вообще никогда не приходить. — Он придёт, — спокойно ответил Кирк, не желая способствовать ухудшению их с Джеймсом и без того шатких отношений, — ты как? Мне остаться или хочешь побыть один? — С чего это ты вдруг стал таким вежливым? — огрызнулся Хэтфилд. Естественно он понимал, что Хэмметт не желал зла, но именно сегодня он не был настроен на дружеские беседы. — Что хочешь делай, только мне не мешай. Не дождавшись ответа, Джеймс достал из мини-бара водку, звучно поставил её на стол, а затем залпом осушил чай из своей чашки и пододвинул её к бутылке. — Давай тоже допивай, составишь мне компанию, — даже не предложил, а безоговорочно утвердил альфа, снимая крышку с бутылки и откидывая её в сторону за ненадобностью. — Может, возьмём рюмки? — осмелился спросить Кирк. — Чашки, — отрезал Хэтфилд. Отрезал чисто из упрямства, лишь бы сделать по-своему, а что сделать — уже не так важно. Оценив непривычно большой объём предназначенной для других целей посуды, Джеймс уже пожалел о своих словах. Блондин ожидал, что Кирк вскоре заметит, что ему было неудобно и предложит заменить чашки на рюмки, торжествуя в честь своей правоты, как бы обязательно сделал Ларс, но тот, являясь совершенно другим человеком, лишь пожал плечами — чашки так чашки, и нечего возмущаться. Воспоминания о Ларсе вновь навели на Хэтфилда тоску. Мрачно посмотрев на Кирка, он наполнил чашку примерно наполовину, больше уже ни о чём не думая: ни о звонке из больницы, ни о Дэйве, даже ни о Ларсе, а лишь задумчиво наблюдал за тем, как засохшие остатки заварки медленно намокали и смешивались с водкой, плавно окрашивая напиток в светло-коричневый цвет.

***

Они шли неохотно, но весьма быстро и словно как-то синхронно. Перед глазами Джеймса мелькала вымощенная дорожка, а по бокам зеленел знакомый ухоженный газон — несмотря на прошедшие несколько суток, Хэтфилду до сих пор виделось темное пятно примятой травы, куда упали Ларс вместе с Дэйвом, чтобы потом подняться и вдруг поменяться ролями. Первая часть пути заканчивалась студией — именно там был припаркован его новый автомобиль, о чём альфа уже успел пожалеть — идти ему совершенно не хотелось, а расстояние ещё не было преодолено даже наполовину. Джеймс, обычно первый и возглавляющий, на этот раз завершал процессию. Он делал редкие, но широкие шаги и устало разглядывал заживавшие царапины на своих руках. Если бы не Кирк, со стыдом припомнил Хэтфилд, то подобные отметины красовались бы на узких плечах Ларса, на его шее, на спине… Черноволосый омега, ставший вчерашним собутыльником Джеймса, вовремя успел того оттащить от Ульриха и спасти его от участи, постигнувшей Дэйва, чему сам Хэтфилд был несказанно благодарен. Его внимание, практически ничем не занятое в данный момент, привлекли доносившиеся позади него тихие повторявшиеся щелчки зажигалки, — должно быть, с первого раза у незадачливого курильщика зажечь не выходило, — последовавший за ним вздох раздражения и повторившийся щелчок, на этот раз успешный. За ним кто-то шёл, какой-то человек или даже несколько явно намеренно его преследовали — у Джеймса не было никаких доказательств этого, но он отчего-то был полностью в этом уверен. Блондин повернулся, и перед ним оказался тот, кого он точно не рассчитывал сегодня увидеть. С лицом, полным недовольства, Дэйв убирал пачку с зажигалкой в карман, однако при этом ни в его руках, ни во рту не было сигареты — дым исходил откуда-то справа. Джеймс, всё ещё крайне поражённый встречей, посмотрел на курильщика, с которым поделился Мастейн, и содрогнулся от ужаса — конечно, за свою долгую жизнь блондин успел повидать много чего, но не мог сказать, что привык сталкиваться с подобными зрелищами каждый день. У этого человека не было половины руки, а оставшиеся уцелевшие конечности представляли собой самые настоящие кости, стянутые изуродованной язвами кожей. Грязные всколоченные волосы и воспалённые глаза вызывали отвращение. Это было одно из лиц наркомании, бесчисленных, но похожих друг на друга словно близнецы, и таких людей можно было лишь пожалеть. — Иди же, — вдруг мягко, но вполне ощутимо подтолкнул его Мастейн, очевидно привыкший к обществу этого живого трупа и не обращавший на него внимания, — мы отстаём. «Мы», Дэйв сказал: «мы отстаём», а значит, он тоже присоединился провожать Ларса. Джеймс был не против — он нуждался в любой поддержке, тем более от столь значимого для него человека. Все обиды можно было забыть — им уж точно не место и не время. Он посмотрел в уже ставшие родными и любимыми глаза Дэйва — взгляд их был столь же уставший и измученный, как и общий внешний вид их обладателя — и, набравшись смелости, осторожно взял омегу за руку. Мастейн как-то странно окинул его взглядом, но ничего не сказал и руку не отдёрнул. Так они и шли примерно с минуту. Вскоре их заметили Кирк и Джейсон, но никто никак не отреагировал. — Спасибо, что пришёл, — поблагодарил омегу Хэтфилд, с ностальгическим удовольствием рассматривая их сплетённые пальцы и забывая обо всём на свете кроме, казалось бы, не самой приятной на ощупь, холодной и костлявой, но уже столь привычной руке самого дорогого ему человека. Неожиданно Дэйв остановился на ходу и положил вторую руку на плечо Джеймса. В его глазах засверкал тот же огонёк, что неумолимо горел, не собираясь гаснуть, с их первой встречи. — Джеймс… Тихий шёпот, которым Дэйв произнёс его имя, сама близость с рыжим омегой, его горевшие от страсти глаза пьянили Хэтфилда сильнее, чем какой-либо алкоголь или наркотик, который ему довелось попробовать. Из его головы словно ветром сдуло всю сегодняшнюю тоску, скорбь и беспокойства, он начисто забыл, куда же они шли, — все его мысли были одном лишь Дэйве. Джеймсу хотелось стать с ним ещё ближе, хотелось до дрожи в коленях и до скрипа зубов, но нельзя, нельзя… Дэйв не хочет его видеть, Дэйв больше не желает с ним общаться, Дэйв… прижимает его к себе и целует в губы. Хэтфилд незамедлительно ответил, положив руку на талию рыжего и прикрыв глаза. Он умер и попал в рай: другого объяснения всему этому у него просто не получалось найти. Пухлые губы Дэйва нежно ласкали его собственные, иногда к ним Мастейн добавлял язык или лёгкие укусы — Джеймсу нравилось всё, он будто очутился в ином мире, перестал замечать и слышать всё вокруг себя и словно бы выпал из этой паскудной реальности в какое-то лучшее место. На секунду приоткрыв глаза, где-то на периферии зрения блондин увидел, как странный спутник Мастейна, тот полуразложившийся труп, резко шагнул вперёд, схватил за руку Ларса — точно так же, как сделал это Дэйв пару дней назад — и оттащил в сторону. Джеймс ничего не успел сделать — рыжий упорно не желал его отпускать и ещё крепче прижал к себе. Сказав себе, что позже он обязательно со всем этим разберётся, Хэтфилд не стал сопротивляться и полностью отдался страстным объятиям Мастейна. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Ещё несколько секунд абсолютного всепоглощающего блаженства, — и вдруг Дэйв резко отстранился и отошёл в сторону. Джеймс нехотя отпустил его и стал оглядываться по сторонам, постепенно приходя в себя. Кирк и Джейсон удивлёнными глазами смотрели то на Ларса, медленно поднимавшегося с земли, то на уже приобретшего окончательное сходство с трупом наркомана, напротив, без движения лежавшего рядом. — Вот теперь мы квиты, — с усмешкой произнёс Мастейн, подавая руку Ульриху. — Договорились, — кивнул тот, — есть закурить? — У меня есть, — нашёлся первым Кирк. Джеймс не успел даже и глазом моргнуть; так быстро всё произошло. Ему самому сейчас бы не помешала сигарета после всех этих потрясений, но он лишь молча наблюдал за тем, как Ларс с наслаждением затягивался, вдыхая то сизый дым, то свежий утренний воздух, словно бы это не он лежал полумёртвым несколько дней подряд. — Вы, наверное, ждёте сейчас объяснений, — заговорил вдруг Дэйв, поднимая с земли тело своего знакомого, пустыми выцветшими глазами смотревшего вниз, — это мой сосед этажом ниже, он уже три года сидит на гере и кое-чем пожёстче, я раньше часто общался с такими людьми, ну из-за общих интересов. В общем, он мне сказал, что хочет расстаться с жизнью, — это нормально, если так торчать, — ну, а я помог ему в этом, осталось только довести дело до конца, но с этим я как-то сам справлюсь. И не смотрите на меня так, вы то же самое хотели сделать с ним, — он указал на Ларса, уже затушившего окурок и присоединившегося к общим ошеломлённым взглядам. — То есть ты просто взял и грохнул этого чела, чтобы спасти мне жизнь? — решил уточнить омега. — Мастейн, да ты не такой уж и отстойный, каким я тебя считал. — Никого я не убивал, — возмутился Дэйв, недовольно скидывая с себя руку Джеймса, решившего в этот момент снова приобнять рыжего, — это было по обоюдному согласию, я покрыл ему долги за квартиру, рассчитался со всеми барыгами, у которых он занимал — думаешь, это всё так просто? И да, как ты выразился, «отстойным» я никогда и не был. Так что всё честно и все довольны, правда? — с небольшой брезгливостью он схватил едва живого наркомана за подбородок и потряс, будто бы тот кивал, соглашаясь с рыжим. — Ну это уже как-то аморально, — поморщился Ларс. — Ты так же делал, придурок, всё я помню, — отозвался Мастейн, — Хэтфилд, отвали уже от меня, просил же! — Извини, — неуверенно ответил блондин, краснея от смущения и отходя в сторону. Он никак не мог понять причину очередной смены настроения Мастейна — только что же тот сам накинулся на него с поцелуями, а сейчас смотрел с презрением и раздражением, граничащим чуть ли не с отвращением. — Мне жаль тебя разочаровывать, — уже смягчился Дэйв, — но я это сделал только чтобы отвлечь тебя, иначе бы не вышло никак это провернуть. — Понимаю, — согласился Джеймс. Ничего он не понимал. Ничего кроме одного факта — они с Дэйвом всё-таки расстались, и по-прежнему ему ничего не светило. Ну если здесь у него шанса нет, всегда была альтернатива. Он подошёл к Ларсу, но тот, вмиг всё поняв, демонстративно шагнул к Кирку и подарил ему те самые объятия и поцелуй в щёку, что были предназначены для Хэтфилда, как сам он и полагал. — Послушай, Джеймс, — обратился к нему Ульрих, — так дело не пойдёт. Ты посмотри сам: мы снова вернулись к тому, с чего и начинали, вот только ещё сильнее всё засрали, тебе так не кажется? — Есть такое, — признал его правоту Хэтфилд, осматриваясь вокруг. В действительно всё так и было: Дэйв с мрачным видом стоял в стороне, живой и здоровый, но снова такой же далёкий и недоступный, Ларс находился ближе, но и с ним всё было не так просто: с ним вроде бы можно было всё, но он… он был не Дэйвом. Омега был прав: так дело не пойдёт. — Я уже тебе не раз говорил, — продолжил он, всё-таки отойдя от Кирка и взяв руку Хэтфилда в свои, — у меня есть к тебе чувства, но всё равно у нас ничего не выйдет — ты любишь Дэйва, он тебе дороже. — Ты мне тоже очень дорог, — сдавленным голосом ответил ему Джеймс, поминутно переводя взгляд с Ларса на Мастейна. — Не спорю, но он всё равно в приоритете, — омега указал на рыжего и заговорил вновь с уже заметной ревностью, — если бы это было не так, ты бы не стал бы с ним целоваться, если я для тебя значил больше, то первым делом ты бы подошёл ко мне, а не к нему. Знаешь, Джеймс, есть, конечно, люди, которых устраивает быть запасным вариантом, но я не такой. Прости, но нам лучше оставаться только друзьями. — Ладно, — только и сказал Хэтфилд, опустив голову. В его мыслях уже вовсю мелькали бесчисленные пачки сигарет и бутылки со спиртным. — Ну только не плачь, будь мужиком, — Ларс по-дружески, теперь уже только по-дружески и никак больше, хлопнул его по плечу, — ты же не какой-то там неудачник, обязательно встретишь ещё кого-нибудь, просто не держись за воспоминания и позволь новым людям войти в твою жизнь. — Так и сделаю, — мрачно согласился Джеймс. Ему очень хотелось возразить, но ещё больше — вообще не обсуждать эту болезненную тему. — Вот и хорошо, — улыбнулся ему омега. Он отошёл в сторону, привстал на носочки и поднял руки к небу, разминая тело после нескольких дней, проведённых в основном в лежачем положении, — эх, сейчас бы взять и как следует нажраться… — Давай со мной, — предложил ему Кирк. Джеймс мог бы сказать, что тот его опередил, вот только сегодня ему отчего-то не хотелось идти пить со всеми. — А хорошая идея, кстати. Присоединюсь к вам чуть попозже, есть у меня парочка незаконченных дел, — произнёс вдруг Дэйв, как выяснилось, слышавший весь разговор, — я бы с удовольствием забыл обо всём этом дерьме хотя бы на день, — Джей, ты с нами? Хэтфилд сразу же повернулся на звук его голоса и лишь спустя секунду осознал, что Мастейн звал не его, а чёртова Ньюкида, скромно ответившего одним лишь кивком головы. С чего бы это? Ах, да, они же общались там, являлись вроде бы как товарищами. Джеймс напомнил себе, что надо было обязательно в будущем как-то упрекнуть Джейсона за дружбу с Дэйвом, выставив их обоих в плохом свете, и обиженно отвернулся. — Джеймс, а ты? — вспомнил про него Ларс. Иронично выходило, не правда ли? — Что? — рассеянно спросил Хэтфилд, успевший уже глубоко погрузиться в свои мысли и не желавший подниматься на поверхность ко всем. — Как «что»? Бухать пойдёшь? Вот только не говори, что не хочешь, знаю я тебя… — Не хочу решать проблемы алкоголем, — с упрёком заметил Джеймс. «Кто бы говорил, — сразу же откликнулся его внутренний голос, — ты как раз так их и решаешь.» — Так мы и не проблемы запивать будем, — отозвался Ларс, — мы отмечаем, что всё хорошо закончилось. «Действительно, хорошо закончилось, — язвительно сказал про себя альфа, — хорошо, но не для меня.» — Джеймс, если не хочешь, то не иди, — пришёл ему на помощь Кирк. Ларс не стал настаивать и пожал плечами. Хэтфилд выдохнул с облегчением — он действительно был не в настроении пить вместе со всеми и вместо этого желал уединиться. Они попрощались, и вскоре мечта Джеймса сбылась. Не сказать, что это вызвало в нём прямо-таки бурную радость, но слова уже были сказаны, парни уже ушли, а он остался совсем один. Альфа собрался было набрать номер Ларса и сказать о том, что передумал, но не решился и в итоге побрёл домой. Опустевшая квартира обдала Хэтфилда холодом и пустотой, и дело было вовсе не в незакрытых форточках или в сквозняке, пробившимся через балкон и окутавшим помещение — нет, просто было неестественно тихо и безлюдно, словно бы он оказался на кладбище, именно так казалось Джеймсу, привыкшему к безмолвному и неприметному, но всё-таки присутствию Дэйва или Ларса. Всё-таки собравшись с духом, он позвонил сначала одному, а потом второму, но никто не ответил — очевидно, оба были уже не в состоянии или просто-напросто не желали с ним общаться. Немудрено, что не захотели — после всего этого… «Зато все живы и счастливы, — утешил себя блондин, наполняя две рюмки водкой и ставя вторую напротив себя перед каким-то невидимым собутыльником, намереваясь, естественно, осушить её самостоятельно, — и это главное.»