helpless

Оставшись в одиночестве, Хэтфилд от скуки принялся рассматривать квартиру. Ни к чему нельзя было придраться — маленькая старомодная газовая плита блестела от чистоты, на стенах не было видно ни единого пятнышка, а по чистому полу можно было спокойно ходить босиком, без опасения порезаться осколками бутылок или вляпаться во что-то полузасохшее и мерзкое. Вот такая должна быть кухня, а ему со своим вечным творческим и не очень беспорядком ещё было далеко до этого. Наверное, из-за этого Дэйв и остановился у своего лучшего друга вместо того, чтобы жить у себя — чистота рыжему нравилась, а вот убираться совершенно не хотелось. Обнаружив, всё-таки, едва заметную пылинку в углу подоконника, Джеймс вытер её рукавом и пообещал себе обязательно устроить генеральную уборку в своей квартире. Требовалось изрядно постараться, чтобы достигнуть подобной атмосферы ухоженности и уюта, но это того стоило — быть может, Дэйв, всё-таки не до конца, но уже простивший ему всё содеянное, в итоге решит снова переехать и к нему? Хэтфилд успел прилично соскучиться по его присутствию и был готов потерпеть многие неудобства, — например, необходимость в каждодневной уборке, — чтобы снова всё вернуть. — Джуниор, скотина, опять умотал куда-то, — прервал его размышления недовольный голос Дэйва. Швырнув сложенные в файл бумаги на стол, омега подошёл к холодильнику и распахнул его дверь, чтобы сразу же её и захлопнуть, — ещё и не приготовил ничего, вот я ему устрою… — Ты заставил его подписать контракт на то, чтобы стать твоей домохозяйкой? — отчего-то начал защищать Эллефсона Хэтфилд. — Сам не можешь что-то из морозилки разогреть ну или в Мак сгонять? Дэйв сердито покосился на Джеймса, отчего тому внезапно захотелось вжать голову в плечи и стать меньше. Какой к чёрту Мак, о чём он думал, когда ляпнул эту глупость? Наверняка у Мастейна вследствие подобной диеты, устроенной ему самим же Хэтфилдом, развился и гастрит, и язва и всё, что угодно. Стыдясь своей опрометчивости, блондин смущённо отвернулся, боясь праведного гнева рыжего. — Ты дебил или да? — спросил его тот. Оба варианта были правильными, неудивительно. — Извини, не подумал. — Оно и видно, — согласился омега, выкладывая документы из файла на стол. Стремясь всё исправить, Джеймс сам открыл холодильник и осмотрел его на наличие чего-либо съестного, а затем повторил то же с кухонным шкафом. Внутри была еда. В меру полезная, питательная и здоровая еда, просто её надо было готовить. «Лентяй ты, Мастейн,» — с лёгкой усмешкой подумал альфа, читая заголовок первого чека. Вот что-что, а проверяясь у врачей, Дэйв не стал лениться. Гастроэнтеролог, невролог, хирург, даже грёбаный гинеколог — всех, кого можно обошёл, сделав это, конечно же, в платной клинике. Джеймс осмотрел результаты многочисленных консультаций и ужаснулся — если верить бумагам, то Мастейн находился если не на грани смерти, то неумолимо к ней приближался. Блондин чувствовал себя виноватым — из-за него ведь Дэйву диагностировали и камни в почках, и язву желудка, и аритмию… хотя нет, возможно, тут причиной было его увлечение стимуляторами, к которым тот, всё же прибегал в процессе их нездоровых отношений, сопровождавшихся ссорами и порой скандалами. — Дорого обходится твой героизм, верно? — с сарказмом спросил рыжий, увидев удивление на его лице. — Чёрт, да я даже не смотрел на деньги, — произнёс Хэтфилд, — просто тут столько всего… — А стоило посмотреть, — упрекнул его Дэйв в транжирстве, — ты ещё на витамины чек не видел и на терапию… — Да мне плевать, сколько это стоит, — отчего-то рассердился альфа. Нашёл время в кошелёк смотреть, когда на кону стояло здоровье, — главное — чтобы тебе это помогло, я готов оплатить всё, что требуется, даже… даже вот этот осмотр у гинеколога, не знаю, правда, зачем ты его прошёл… — Это я сам, — омега вырвал листок из рук Джеймса, с явным смущением переворачивая его пустой стороной кверху, — забей. — Ну как хочешь, — пожал плечами тот, всё ещё гадая, что же там было написано, какова была причина и, что важнее, заключение. В некоторых вопросах омеги приравнивались к девушкам, например, врач у них был один и тот же. Что же тот сказал Мастейну? Что тот не девка? Спросил, будет ли тот оставлять ребёнка или записать его на аборт? Хэтфилд усмехнулся про себя. Нет, листка, где прямым текстом гласило именно об этом, он не видел, значит, всё было в порядке, рыжий просто как всегда, решил пройти всех и сразу, чёртов максималист. — Ну… В сумме тут выходит… Не знаю, у тебя есть калькулятор? — у обычно неплохо ладившего с математикой Джеймса мозги отчаянно не хотели соображать и складывать суммы, чтобы получить какую-то трёхзначную цифру. — Восемьсот семьдесят долларов, — опередил его рыжий, — подсчитал уже без тебя, но можем и проверить. — Не нужно, — Джеймс щедро улыбнулся, как обычно делали люди, не ограниченные в средствах, — полтора куска сойдёт? Дэйв приоткрыл рот в удивление. Эмоция, конечно же, была наигранной — по глазам омеги Хэтфилд ясно видел, что этот подарок его прилично так обрадовал. — Куда ж так много? — спросил тот, не отрывая взгляда от чека. — Моральный ущерб, — с горькой усмешкой ответил блондин. Он понимал, что деньгами нельзя было просто так решить проблему; выпиши он чек хоть на миллион, Мастейн всё равно будет всё помнить, но раз тот всё-таки нуждался в материальной помощи, почему бы её не оказать? — Ну хоть за это спасибо, — ровно так же, как и Джеймс, неспособный от стыда произнести слова извинения, Дэйв столь же сухо поблагодарил его, при этом, как казалось Хэтфилду, ликуя от радости. Однако тот его понял, надеюсь и догадываюсь, что это было взаимно. Снова всё как раньше — они вновь без слов понимали друг друга и, скорее всего, смогли бы передать свои внутренние чувства в абсолютном молчании. — Вот и разобрались, — подытожил альфа, видя, что рыжий полностью с ним соглашался, выражая это одним простым кивком, — ну что, у тебя ведь нет никаких неотложных дел? Как насчёт просто посидеть? — Как хочешь. Мастейн отвечал коротко и безэмоционально, однако Хэтфилд всё равно чувствовал, как тот, соскучившись по его обществу, был настроен, именно настроен на их посиделку, и был готов отодвинуть все свои возможные планы, чтобы без каких-либо преград провести время. Джеймс довольно улыбнулся — всё-таки Дэйв по нему скучал, всё-таки он был ему нужен. Связующая их нить, пускай и местами надорванная и истончившаяся до двух-трёх слабеньких волокон, всё ещё сохраняла целостность и, казалось бы, готова была скреплять их сердца вечно, несмотря ни на что. — Может, ты есть хочешь? — предположил Хэтфилд, не прекращая смотреть на рыжего, радуясь внезапно появившемуся внутреннему удовлетворению. — Хочу, конечно, — всё ещё недовольно, но абсолютно беззлобно согласился тот, — да вот нечего… Ух, и получит у меня он!.. — подразумевая под этим местоимением многострадального Джуниора, уже наверняка не раз выслушавшего трагичную историю Дэйва и вынужденного по старой дружеской памяти помогать ему с этим справиться, Мастейн вновь окинул недовольным взглядом содержимое холодильника. — Не, ну там реально голяк, но только не предлагай мне что-то разогреть из морозилки, я это не буду. Подобно обиженному ребёнку рыжий скрестил руки и сел напротив альфы, ожидая его ответных действий и явно намекая ему на их необходимость. Джеймс улыбнулся; такое поведение Мастейна его даже если и раздражало, то только лишь самую малость, , а в большей степени — вызывало умиление. — Так, ну раз фастфуд мы не едим, — Хэтфилд нарочито применил к уже даже превосходившему его по возрасту Дэйву подобную форму общения, чтобы посмотреть на его реакцию, но тот лишь издал тихий смешок и продолжил смотреть на блондина, строя из себя обиженного ребёнка, — надо бы тебе приготовить что-то другое. И зря ты думаешь, что ничего там нет, вот сколько еды… Так, ну из детского питания мы уже выросли, — кстати приношу извинения за… в общем, ты понял… — Да забей, — Дэйв махнул рукой, — продолжай, мамаша. — Сам ты мамаша, — засмеялся Джеймс, на секунду смутившись, увидев, как умиротворённый взгляд Мастейна мимолётно сменился на обеспокоенный, впрочем, сразу же уступивший место прежнему спокойствию, словно бы рыжий не хотел доверять кому-то свои тревоги. Решив не придавать этому значения, чтобы лишний раз не напрягать Дэйва, Хэтфилд продолжил, — короче, это… Надо бы тебе уже перейти на нормальную еду. Так, что у нас тут есть… — альфа осмотрел полки, и ему пришла в голову идея, — в общем, тут есть бекон, сливки, а в шкафу я видел спагетти… «Карбонару» будешь? Дэйв, явно не ожидавший подобного полёта фантазии Джеймса, удивлённо вскинул рыжие брови. — Ого, да ты и такие слова знаешь… Ну давай, рискну, так сказать. — Да не ссы ты, я нормально готовлю, — согласие омеги придало блондину уверенности, и тот поспешно принялся воскрешать в памяти свои кулинарные навыки с целью порадовать Мастейна и, конечно же, себя — разве не приятно будет смотреть на его довольное лицо и слушать кроткие, но искренние комплименты? Обычно Хэтфилд относился к процессу приготовления пищи как к делу, не особо нужному и легко заменяемым более быстрыми альтернативами — куда проще было разогреть какое-то сытное, но не самое полезное блюдо из категории фастфуда, чем так заморачиваться со всей этой варкой, жаркой, кучей грязной посуды и прочего дерьма, однако раз Дэйва подобный вариант не устраивал, то можно было и потерпеть. Не думая о негативных аспектах сего мероприятия, Джеймс достал из шкафа кастрюлю, наполнил её водой и поставил на огонь. Чтобы сэкономить время, он решил сразу подготовить все ингредиенты, чтобы побыстрее со всем этим справиться. — Смотрю, ты действительно в этом разбираешься, — от внимания Мастейна не скрылось то, как Хэтфилд ловко орудовал с кухонным ножом, нарезая мелкими полосками бекон, — Ларс научил, верно? — Джеймс повернул голову и молча кивнул, стараясь отгонять совершенно ненужные в данный момент мысли о втором омеге и о воспоминаниях, связанных с их отношениями. Однако Дэйв не унимался: — Сильно, наверное, он заморачивался, прививая тебе эти навыки. — Ты не представляешь, — блондин нехотя, но всё-таки присоединился к обсуждению не самой ему приятной темы, — даже на репетицию не разрешал пойти, пока я не приготовлю ему завтрак. — И всё же это пошло тебе на пользу, — довольно усмехнулся рыжий, с интересом наблюдая за тем, как Хэтфилд смешивал в миске сливки и только что натёртый им же сыр, — одного я не понимаю: смысл ему так заморачиваться, чтобы потом тебя бросить? — Откуда ты знаешь? — Джеймс едва ли не выронил из рук посуду. — Он тебе сказал? Всё-таки была у Дэйва такая черта — порой он вёл себя излишне эгоистично, ненароком затрагивал болезненные для обсуждения темы, даже не отдавая себе отчёта, что делал что-то не так, просто брал и говорил то, что было у него на уме. — Ну да, — спокойно ответил тот, — мы виделись недавно, он признался, что всё, с тобой у него всё кончено, а потом начал при мне сосаться с этим кудрявым и чёрненьким… Забыл, как его зовут… — Ты про Кирка? — догадался Хэтфилд. — Да они постоянно лижутся, достали уже. В голове альфы пронеслась картинка их последней встречи трёхдневной давности — именно в тот день, ставший для всех переломным моментом. Даже тогда он успел краем глаза увидеть, как уже отошедший от него на приличное расстояние Ларс накинулся на Кирка с объятиями и принялся целовать его взасос, при этом, конечно же, нахально повернув голову к Хэтфилду и посматривая в его печальные и разочарованные глаза, чтобы насладиться их сожалеющим блеском. Да уж, не самое приятное воспоминание. — А что, ревнуешь? И зачем же? Вы же расстались, — Дэйв подошёл к Джеймсу со спины и обнял его за талию. Тот вздрогнул от неожиданности, борясь с желанием отойти в сторону: это был не жест любви или признательности, а лишь очередная собственническая замашка Мастейна, ещё одна из черт его характера, которую блондин не мог назвать радующей его, — теперь тебя это больше не должно заботить, всё, вы больше не принадлежите друг другу, так что с этого момента ты только мой, а если Ларс предложит тройничок, я ему лично без слов объясню, почему этому не произойти. Блондин с удивлением рассматривал синеватое сплетение вен на худощавых запястьях Дэйва, так сильно надавивших ему чуть пониже рёбер, что аж стало трудно дышать. И чего это Мастейну, буквально пару дней назад отчаянно не желавшему его видеть и испытывавшему чистейшее отвращение от одного его присутствия, захотелось в прямом смысле этого слова присвоить себе Джеймса целиком и полностью, даже не оставив ему выбора? — Дэйв, у тебя ПМС? — с лёгкой усмешкой предположил Хэтфилд. Зря, зря он это сделал — не оценивший шутку рыжий омега мгновенно расслабил хватку, но вместо того, чтобы отпустить Джеймса и вновь начать строить из себя обиженку, тот внезапно схватил его за волосы, намотал длинные пряди на кулак и поволок его к плите. — Ещё один такой прикол, — пригрозил ему Мастейн, наклоняя его голову к кастрюле и открывая крышку. Джеймсу стало не по себе — клубящийся пар обдал его лицо болезненным жаром, а ведь Дэйв мог спокойно зайти ещё дальше, — и тебе точно не поздоровится. «Гормончики шалят, — всё-таки не отступил от своей позиции альфа, смиренно посматривая на рыжего, но в то же время украдкой улыбаясь, — других вариантов нет.» — Ну и чего ты лыбишься? — Мастейн по-прежнему хмурился и сжимал кулаки, окрашивая белизной выпирающие костяшки, но так же едва заметно прикрывал глаза и обнажал зубы в доброй усмешке. — У тебя вода кипит, швыряй туда эти грёбаные спагетти. — Ох, точно, — спохватившись, Хэтфилд убавил газ и наполнил едва не ставшую орудием пыток кастрюлю пока что сухими макаронными изделиями, — да я просто только сейчас понял, как же скучал по всему этому. Просто обожаю, когда ты ведёшь себя как истеричка, это так сексуально… — Я тебя сейчас этим ножом пырну, ещё раз назовёшь меня так, — рыжий в действительности подобрал с деревянной доски кухонный нож и направил остриём в сторону Джеймса, — посмотрим, как это тебя будет возбуждать. «А глаза у него какие, — подметил вдруг эту деталь Хэтфилд, — такие счастливые, довольные прям…» — И почему же «будет»? — он подошёл вплотную к Дэйву, на всякий случай забрал у него нож и отложил его на безопасное расстояние. — Не «будет», а «уже», добился, истеричка. Омега хотел оттолкнуть его, но Джеймс, заранее предугадавший этот жест, схватил его за обе руки и накрыл поцелуем его бледно-красные губы, приоткрытые для того, чтобы породить на свет очередную угрозу или ругательство. Мастейн начал сопротивляться; Хэтфилд ничего не успел сделать в ответ на резкое движение рыжего, благодаря которому тому удалось освободить руки, но никак не разорвать контакт их тел — Дэйв просто взял инициативу на себя и толкнул Джеймса к стене, углубляя поцелуй. Блондин с наслаждением закрыл глаза, готовясь раствориться в тумане их с Дэйвом страсти, однако та сама внезапно испарилась подобно каплям воды на асфальте под знойным воздухом, словно бы её никогда и не было. Мастейн вдруг резко отстранился и с осуждением посмотрел на Хэтфилда. На лице рыжего проступила гримаса нестерпимого отвращения, и он стремительно рванул к раковине полоскать рот. — Твою мать! — крикнул он, шумно сплёвывая жидкость. — Хэтфилд, чёрт бы тебя побрал, когда ты успел засунуть в рот эту вонючую дрянь? — Какую из? — невинно поинтересовался тот, старательно пряча языком свежую пайку синего «Корвуса» ломтик бекона, который он умудрился перехватить незадолго до того, как в комнате вдруг, если так можно выразиться, стало жарче. — Ужас, ты ещё и спрашиваешь! Я до сих пор чувствую этот вкус, он повсюду! — Дэйв снова набрал в рот воды. Лицо его побледнело как у человека, которого вот-вот стошнит, и Джеймс отбросил все мысли о том, что омега лишь симулировал. — Тьфу ты!.. Вот обязательно тебе было курить, пепельница немытая? Ты вообще знаешь о существовании таких вещей, как зубная паста или жвачка? Пора уже знать, вот тебе бесплатный курс просвещения. «Да от твоих слов мне ещё больше захотелось, — ответил про себя Хэтфилд, вынужденный довольствоваться единственной сигаретой утром, — вообще странно так… Дэйв бросил, да, ему противно, но с чего это он стал таким чувствительным?» Догадка пришла в голову альфе внезапно, и тот не стал терять время и сразу же её высказал: — Так, тебя тошнит от сигарет и ты ходил к гинекологу… Дэйв, ты случайно не… Мастейн чуть не подавился водой. Сплюнув в раковину, он повернулся к разом замолкнувшему Хэтфилду. Казалось бы, ещё немного, и на ткани новой рубашки блондина могли появиться две дыры от наполненного гневом прожигающего взгляда карих глаз. — Я же вроде надевал резинку… — пробормотал в своё оправдание Джеймс, шокированный этой новостью и пытавшийся её переварить. Этот невнятный и неуместный лепет ещё сильнее разозлил рыжего. — Интересно, куда? На голову что ли? — Истратив приличное количество энергии на свою злость, Дэйв устало присел на стул и склонил голову. Уже тихо, но сохраняя прежнюю тональность голоса, он добавил: — Что ты мне заливаешь, кретин, ты ж был настолько бухущий, что тебе вообще было плевать. Плевать на то, что мне не хотелось, на то, что я всё чувствовал, на то, к чему это привело… Всё ещё чувствовавший себя непривычно неловко и виновато, Хэтфилд нагнулся к Мастейну и положил руку ему на плечо, осторожно поглаживая. Тот в ответ лишь печально вздохнул и лёг щекой на деревянную поверхность стола. — У меня и мысли не было, честно, — извинения вновь выходили какими-то шероховатыми и неприятными слуху, поэтому Джеймс решил подключить к словам кое-что более действенное, — позволь мне всё исправить, Дэйв. Ого, я почувствовал, как он толкнулся внутри тебя, это так мило… Мастейн отвернулся от альфы, ударив его по руке, которую тот зачем-то положил ему на живот, чтобы выразить некое подобие отцовской заботы о будущем ребёнке. Получилось не очень, как это вскоре понял сам Джеймс. — Какой же ты тупой, Хэтфилд, — Дэйв обозвал его уже чисто по привычке; по голосу омеги не было похоже, что тот по-настоящему злился, скорее всерьёз удивлялся тому, что Джеймс додумался до такой несусветной глупости, — там срок пара недель, толкаться пока нечему. Да и с чего ты взял, что это «он»? — Значит, ты хочешь девочку? — блондин умиротворённо улыбнулся, разбирая до деталей и насыщая подробностями только что зародившееся в его мыслях изображение — он заплетал косички своей новообретённой дочурке, чрезвычайно недовольной этим процессом, а Дэйв стоял рядом и наблюдал за происходящим, то ли поджидая своей очереди, то ли выступая в роли группы поддержки, пытавшейся внушить малышке, что для первого дня в школе можно и потерпеть, в такой блистательный момент надо выглядеть соответствующе и что-то вроде того. — Да никого я не хочу! — прервал его фантазии Мастейн. — Только не начинай затирать про этот свой религиозный аспект, кто бы это ни был, у меня рука не поднимется лишать его или её жизни, просто посуди сам, куда нам ребёнок? Такими темпами я смогу выйти на сцену года через два, да и ты тоже — думаешь, я возьму все заботы на себя? «Боже мой, — до Хэтфилда только начала доходить вся серьёзность ситуации — как всегда и бывает во время сильнейших потрясений, сначала проблемы не кажутся какими-то существенными, а лишь после их подробного разбора медленно, но неумолимо раскрывается их масштаб, — мы с Дэйвом реально вляпались в знатную кучу дерьма, вот только так считает только он один. Вполне логично — на его месте я бы тоже не стал доверять такому мудаку, как я сам, надо бы его переубедить.» — Не только не думаю, но и категорически против, — приняв решение мыслить позитивно, Джеймс принялся доказывать твёрдость своих намерений, — мне вообще плевать, сколько это займёт времени, чёрт, мы с парнями уже четвёртый год кое-что пинаем, а так хоть обоснованная причина выйдет… — Опять себя выгораживаешь, — с обидой произнёс Дэйв, — ты ж вокалист Металлики, тебе легко говорить, а меня точно через пару месяцев напрочь забудут… «А ведь он прав, — подумал альфа, — я реально чертовски туп.» — Кого забудут? Тебя? Того парня, который недавно записал такой крутой альбом и отжигал на ЭмТиВи? — Джеймс с улыбкой посмотрел на Дэйва, нежно касаясь пальцами его щеки. — Ты чего? Никто тебя не забудет, да и я уверен, ты сможешь что-то написать даже в таком положении, если захочешь, зная тебя, могу сказать, что при желании ты и горы свернёшь. Вроде всё, запас комплиментов исчерпан. Хэтфилд незаметно для остальных, но вполне ощутимо для себя подрагивал от волнения — вдруг не сработает, вдруг всё станет лишь хуже, вдруг Мастейн придёт в самую настоящую ярость и прогонит его из дома, не желая больше видеть? Блондин вновь ощутил себя тем нескладным и неуклюжим подростком, впервые увидевшим Дэйва на репетиции и старавшимся показать себя как можно лучше, нигде не облажаться и создать о себе хорошее впечатление, в действительности делая всё с точностью до наоборот. Джеймс чувствовал, как на и без того далеко не холодной кухне стало невыносимо жарко, буквально со стороны видел, как блестел его лоб, а с виска была готова скатиться капля пота. Ему неимоверно захотелось её стереть, но руки словно отказались подчиняться и застыли подобно всему остальному телу. — Ты правда так считаешь? — Дэйв не требовал убрать от него руки, не злился и даже смягчил голос. Значит, всё получилось? — Ну, про альбом? — Конечно, даже Ларсу зашло, когда по радио включили, он аж прибавил громкость и приказал нам всем заткнуться и не мешать ему слушать, прикинь, — с усмешкой ответил Джеймс, обещая себе обязательно послушать этот самый альбом, который в самом деле «зашёл» даже Ларсу. — Знаешь, а я рад. Значит, получилось. — Очень приятно такое слышать, — продолжал рыжий, — кстати, ты про кое-что не забыл? Кое-что, которое на плите стоит и вот-вот убежит? Кругом столько проблем, а Дэйва заботили грёбаные макароны! Что же это могло значить? Ну, тут всё просто — либо он так сильно хотел есть, либо… либо тоже больше не считал всё внезапно навалившееся знатной кучей дерьма. — Я тут подумал, — голос довольного удачным исходом Джеймса зазвучал увереннее, — а ведь после того, как ты восстановишься, и у наших групп будет достаточно материала, мы могли бы устроить совместный тур как пара… Мне кажется, Ларс будет не против, с тех пор, как мы расстались, он больше не подавляет мою волю, так что я всё смогу организовать, если ты, конечно, хочешь. — Вот это у тебя воображение, — Мастейн смеялся глазами, даже его волосы, освещённые красноватым солнцем, горели каким-то радостным, счастливым огнём, а на его лице проступила, наконец, не такая, как обычно — натянутая, саркастическая или недобрая, а самая искренняя улыбка, — там скоро будет готово? Я есть хочу, фантазёр. — Ещё минутку, — Джеймс на пробу отрезал вилкой небольшой кусочек макаронины и, убедившись в её готовности, парой уже привычных движений (спасибо Ларсу) довёл блюдо до, так сказать, логичного завершения, — вот и всё, тебе положить или ты сам возьмёшь? — Давай ты, раз уж стоишь, — Дэйв всё же привстал и посмотрел на уже готовую пасту на большой сковороде, — выглядит вкусно, так что побольше клади. А себе? Думаешь, я столько осилю? — Надеюсь, что нет, — оценив размеры сковороды, ответил Хэтфилд, доставая вторую тарелку, — но вот я с тобой… — Ты со мной… Его руку мягко, но требовательно обхватили длинные тонкие пальцы омеги. Направленные на него глаза Мастейна излучали мягкое тепло и привязанность. — Я с тобой, — тихим голосом повторил блондин, — я теперь всегда с тобой, Дэйв. Джеймс посмотрел на приоткрытое окно и глубоко вздохнул, ощутив лёгкий сливочный аромат горячей еды, поток свежего воздуха, доносящегося с улицы, едва слышимый запах цветущей сирени, только что скошенной травы и ещё чего-то загадочного, сладковатого и манящего. Наверное, счастья.