нужное

Юта проходит мимо храма, делая пару фотографий, наводит объектив на небольшую традиционную арку и полуобвалившуюся древнюю статую дракона, но камера, как ни старайся, не может передать то, что видит он. Или не видит? Все вокруг начинает раздражать. Он надеялся, что родная страна с ее историей и атмосферой смогут заполнить его мысли вдохновением, и работа получится потрясающей как никогда, но в итоге он чувствует себя абсолютно бесполезным и еще, ко всему прочему, портит настроение Сычену. Тот, к слову, уселся на небольшое цветастое покрывало, которое они взяли с собой в горы, и читает небольшой томик манги. Юте одновременно и совестно, и обидно. Сычен пытался его отвлечь, правда, настойчиво и упорно, предлагая снимать ночные улицы Токио, поддатых, но счастливых прохожих, яркие неоновые вывески закусочных и отелей. Казалось, это было только вчера, но за подобной работой, которую и назвать-то таким словом не получается, время течет безумно медленно, и Юте кажется – прошло не меньше недели. Самое глупое то, что он ведь вчера даже набрался энтузиазма и, казалось бы, от чего? От простой невзрачной печеньки с предсказанием, в которых обычно пишут до смешного банальные фразы, встречающиеся в каждом низкосортном романе. «То, что тебе нужно, рядом». А сейчас Юта, абсолютно разочарованный в себе и приближающейся выставке, пролистывает кадры, сделанные минуту назад, ощущает полное разочарование и не понимает, где же это его «нужно»? – Ну, как успехи? – подает голос Сычен впервые за долгое время, зажимая меж губ длинный стебелек травы насыщенного зеленого цвета. Он звучит немного хрипло, но от родного тембра Юте становится хоть немного легче. Он наводит камеру на Винвина и щелкает пару раз – просто на память. – Хочу повеситься на той колонне, – шутливо изрекает Накамото, убирая камеру в футляр и портфель. Через полчаса они уже едут домой на скором автобусе. Уютная префектура проносится мимо, Юта замечает живописные обрывы и маленькие загадочные домики, но как только вспоминает о своем сегодняшнем провале – все окружающее теряет присущую ему красоту. Я ведь фотограф, думает он, пока Сычен устраивается на его плече, пролистывая новостную ленту в смартфоне, но не могу передать даже те чувства, которые сам испытываю, смотря на Японию. Молодая хозяйка дома, где они снимают комнату, предлагает им посидеть с гостями и выпить немного для «хорошего настроения», конец цитаты, когда видит пару вечером на пороге. Юта пытается отнекиваться – настроение не то, к тому же, фотографий у него до сих пор нет, а выставка уже на носу, но Сычен утверждает, что развеяться и отдохнуть не будет лишним, а его парень похож на грозовую тучку. Его стараниями они улепетывают к себе наверх только через несколько часов. Винвин кажется довольным прошедшим вечером, не смущаясь льнет к теплому телу рядом, шепчет на ухо то непристойности, от которых щеки рдеют, то пришедший в пьяную голову бред. Юте хватает нескольких таких минут для того, чтобы расслабиться, и когда он пропускает Сычена в их комнату, мир уже не кажется таким отвратным, как сегодня днем. Окно открыто, в спальню врывается шум ночного города, гудение машин, стрекот цикад, разговоры прохожих. Снизу слышится голос хозяйки и ее мужа, пахнет жареным мясом и рисом. Все это навевает такой спутанный, но родной ком воспоминаний, что Юта уже порывается снова попытать счастье на улицах ночного города, но неожиданно чувствует губы Сычена на своих. Алкоголь, несомненно, его раскрепостил, иначе чем еще объяснить такую активность и желание побыть руководящим в процессе? Юта усмехается и позволяет повалить себя на старенькую кровать и пробежаться кончиками пальцев по шее, пока язык Сычена настойчиво требует вступить в борьбу за доминирование. Если Дуна выпивка раскрепостила, то Юта неожиданно ловит себя на мысли, что абсолютно ни на что не годится – мало того, что фотографий у него приличных не имеется, так он еще и напился по самое не хочу. Но поток самобичевания неожиданно прерывает вид, от которого дыхание прерывает. Неоновая вывеска напротив их окна светит прямо в спальню, отражаясь на груди Сычена, который стягивает рубашку и мягко скользит ладонью по собственной шее. Вид на его тело открывается какой-то невероятно эфемерный, и Юта с трудом сражается с желанием схватить из сумки камеру, чтобы запечатлеть момент навсегда. Винвин наклоняется, и теперь огни отражаются в его расширенных зрачках и пьяной полуулыбке. Юта завороженно ведет рукой по гладкой коже на груди, очерчивает ореолы сосков и оставляет мягкий невесомый поцелуй на бледных ключицах. А дальше не выдерживает. Как фотограф и просто ценитель прекрасного (он сам нарек себя таким именем), Юта не может больше ждать, не может упустить такие драгоценные моменты. Он тянется за камерой и немного отклоняется назад, наводя объектив на парня напротив. Фиолетовый и синий разукрашивают тело Сычена подобно священному идолу, и Юта готов быть последователем этой религии. Его парень без слов понимает, что происходит, и под бдительным вниманием фотокамеры, ловит глазами объектив, проводя ладонями по груди и бедрам. Юте кажется, что он даже не дышит. Он наспех листает полученные фотографии, пребывая в шоке от увиденного, и чувствует, как Сычен льнет ближе, прося о поцелуе. И кто такой Накамото, чтобы ему отказать? Эйфория и выпивка возносят его на небеса, не иначе, именно поэтому теплая кожа спины под пальцами ощущается неподдельным шелком, а мутные глаза напротив затягивают похлеще самого глубоко болота. Юта ведет ладонями по выступающим ключицам, метит губами бледную, окрашенную в лиловый шею, и, когда Сычен несдержанно выстанывает его имя, понимает, что терпеть больше сил нет. Винвин пораженно наблюдает за тем, как чужие губы исследуют его ребра и тазовые кости, а затем ощущает, как Юта выцеловывает его бедра. Он запускает дрожащую от удовольствия руку в жесткие темные волосы и прикрывает глаза, чтобы распахнуть их в следующее же мгновение, потому что Юта уверенно берет в рот. Сычен задыхается под чужими губами, несдержанно портит прическу парня, стискивает в пальцах мягкий плед. Достаточно одного несдержанного толчка, чтобы Юта закашлялся, поднимая расфокусированный взгляд, от которого ведет крышу. Винвин мысленно извиняется, выдыхая короткое «ой», а в следующий момент откидывается на подушку позади, чтобы не взвыть в голос – им в этом доме вообще-то еще сутки коротать. Когда Сычен понимает, что ему хватит еще пары толчков в горячем горле для того, чтобы кончить, Юта неожиданно отстранятся, облизывая распухшие губы, и Винвину с трудом хватает выдержки не пнуть его за подобное. Вместо этого в голове созревает план, и он тянется за грязным поцелуем, пока с члена капает на плед, пачкая ткань. Опрокидывая Юту на постель, Сычен по-хозяйски исследует его шею губами, выдыхая мягкие стоны, когда чужие пальцы проходятся по пояснице и оказываются на упругих ягодицах. Он тянется в сумку за смазкой и немного пачкает бедра Юты, посмеиваясь над его тихим шипением, когда холодные капли касаются разгоряченной кожи. Сычен точно не знает, как правильно описать те чувства, которые он испытывает, когда Юта заполняет его. Даже если это больно, то всегда приятно. Боль смешивается с необходимостью, на грани мазохизма: прильнуть ближе и ощущать поцелуи на ключицах или прикосновения подушечек пальцев к напряженному телу. Ему нужно несколько особенно глубоких толчков для того, чтобы, позорно заскулив, расслабиться, наконец, и позволить Юте вести процессом. Он мягко проходится языком по его соскам и слышит довольный стон, ухмыляясь. В следующую секунду улыбка слетает с губ – Юта находит место, которое заставляет пальцы на ногах поджиматься от удовольствия. Чужие руки обхватывают сочащийся член, и Сычен понимает, что ему хватит пары движений вверх-вниз для того, чтобы спустить прямо Юте на живот. Что он и делает через мгновенье, приваливаясь к чужой груди с громким стоном. Юта толкается в него еще пару раз и постанывает что-то несвязное в ухо, пока Сычен думает только о том, что не сможет прожить без этих вездесущих рук ни дня. Сил и наглости на то, чтобы сходить в душ, у них нет от слова совсем, поэтому Юта просто лениво вытирает их влажными полотенцами и укладывается в постель, скидывая на пол испачканный плед. Неоновые вывески окатывают их таинственным светом, и последняя мысль Юты перед сном – выставка через два дня.

***

Утро встречает Юту шумом машин и галдящими улицами. До звонка будильника у них еще целый час, а это значит, что Сычен спокойно пускает слюни в подушку. Воспоминания о прошедшей ночи оказываются слишком размытым, чтобы помнить все подробности, но Юта чувствует приятную тяжесть в теле, и этого достаточно. Он лениво принимает душ, немного смущенно завтракает с хозяйкой, пару раз щелкает развалившегося на постели Сычена и принимается за работу, хочется ему того или нет. Однако ожидания вдруг разбиваются вдребезги, в приятном смысле этого слова. Фотографии с прошлого вечера наполнены невероятной атмосферой страсти и романтики, цвета так невероятно сочетаются между собой, что Юта не в состоянии отвести глаза от монитора. Понадобилось несколько мгновений, чтобы он понял – у него больше нет желания участвовать в выставке. Но то, что ему нужно, действительно рядом. Поглядывает на него сонными глазенками из-под одеяла.