На острие ножа

      Принимать бесконечные соболезнования оказалось для Роуз выше её сил. Она чувствовала себя совершенно вымотанной и слабой, и сейчас больше всего на свете ей хотелось, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее. Весь день похорон для неё прошёл в каком-то странном тумане, но девушку это совершенно не волновало, как и то, что она не испытывала никаких эмоций. Ни слёз, ни боли больше не было. Лишь бесконечная усталость и сосущая пустота.       «Как удивительно, мне казалось, что будет гораздо тяжелее, но вот я вижу могилу своего отца, а внутри меня ничего не разрывается от тоски. Всё, о чём я думаю – это как побыстрее вернуться домой и закрыться в своей комнате, чтобы никого больше не видеть», – отстранённо размышляла мисс Джекилл, склонив голову и тихо благодаря каждого, кто пришёл попрощаться с её отцом. Рядом стояли Ричард и доктор Лэньон, взявшие на себя большую часть организации похорон. Хайд держался чуть поодаль, но постоянно был в поле зрения девушки и ни разу не сводил с неё глаз, будто боялся, что она вдруг исчезнет. Ричард сверлил его взглядом, но Эдвард, казалось, этого совсем не замечал, обратив всё своё внимание на Роуз.        – Мерзавец! Сущий дьявол, сеет зло везде, где ни появится! Скользкий, будто змей. Уж я-то его выведу на чистую воду, как только всё закончится… – сквозь зубы ворчал молодой доктор.        – Ричард! – тихо одёргивал его Лэньон-старший. – Будь добр, веди себя сдержаннее хотя бы сегодня. Роуз и так тяжело.        – Говорю тебе, отец, тут что-то не так. Вся эта их история с доктором Джекиллом… и Роуз. Только погляди, как плотоядно он на неё смотрит.       Хейсти усмехнулся.        – Будь спокоен, ты смотришь на неё практически так же.       Ричард сильно смутился, но промолчал.        – А что касается Генри, – продолжил доктор Лэньон-старший, – это было только их дело, хотя, конечно, меня тоже настораживает вся эта неприятная история. В любом случае, мы разберёмся с этим позже. Аттерсон нам поможет, он лучше понимает в таких делах.       Ричард согласно кивнул, а затем мрачно произнёс:        – Мне не нравится состояние Роуз. Я ещё утром заметил её равнодушное выражение лица, и оно меня пугает гораздо больше истерик. К тому же, вчера вечером, когда я приходил её проведать, мне никто не открыл. Дворецкого сегодня утром я не видел, как и её компаньонку – Софи, кажется. Она всё время была в доме одна, наедине с этим... Хайдом. Я чуть с ума не сошёл, готов был в окно влезть… Но когда сегодня я пытался спросить у Роуз о вчерашнем вечере и о том, куда все подевались из этого проклятого дома, она мне даже не ответила! Она словно сомнамбула, будто ничего не слышит и не видит. Боюсь, что с ней творится что-то неладное. И ещё больше боюсь, что в этом замешан Хайд.        – Бедная Роуз выглядит равнодушной только потому, что она уже выплакала все слёзы. Она пережила сильное потрясение. Посмотри на неё – она едва на ногах держится. Девочка просто устала. Она слишком молода, чтобы выносить такое горе, – тихо сказал Хейсти, поглядывая на мисс Джекилл.       Ричард нахмурился, и, помедлив, решительно ответил:        – Когда всё закончится, я поеду с ней. Чего бы она мне не говорила. Откажет – посажу её в кэб отвезу к нам.       Хейсти тихо усмехнулся, но, серьёзно взглянув на сына, строгим тоном осадил его:        – Ты весь в своего деда. Твоя горячая кровь не приведёт тебя ни к чему хорошему. Я вижу, как сильно тебе нравится Роуз, но будь немного благоразумнее, веди себя, как полагается джентльмену. Не стоит на неё давить, особенно сейчас. Она, конечно, дочь моего друга, и мы просто обязаны были ей помочь, но всё, что можно было сделать, мы уже сделали. Выбор за ней. Если захочешь, можем отправлять к ней посыльного несколько раз в день, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Дворецкий и компаньонка, должно быть, были заняты поручениями, я уверен – они бы ни за что не оставили бы её одну.       Лэньон-младший, негодуя, воскликнул:        – Просто не верится, что ты был другом доктора Джекилла, иначе я понять не могу, почему тебе настолько плевать на то, что творится с его дочерью! Хайд мог подкупить всех этих слуг и даже её компаньонку, чтобы они молча исчезли, пока он будет делать с ней всё, что захочет! Или ещё хуже...        – Следи за языком, Ричард. Ты уже достаточно взрослый, но я не потерплю, чтобы ты говорил со мной в таком тоне! Я не лучшего мнения о Хайде и наслышан о том, что он не самый благовоспитанный молодой человек, но уверен, что даже он не опустится столь низко, как ты о том думаешь. Пока Роуз ничего не угрожает, ты не будешь вмешиваться в её жизнь.       Ричард, зло сверкнув глазами, молча развернулся и ушёл.

***

      После похорон, когда все начали расходиться, Хайд подошёл к Роуз уже на выходе с кладбища и заговорил с ней непривычно мягким тоном:       – Прошу прощения, мисс Джекилл, но… могу ли я предложить свою помощь, если вы сочтёте её нужной?       Роуз, медленно переведя на него мутный взор, будто очнувшись от оцепенения, тихо ответила:       – Благодарю вас, мистер Хайд, но помощь мне не требуется.       Она хотела было пойти прочь от него, но неожиданно почувствовала в теле неимоверную слабость, голова вдруг закружилась, и Роуз, пошатнувшись, оперлась руками о ствол дерева, чтобы не рухнуть на землю. Эдвард мгновенно оказался рядом и, взяв её под руку, коротко улыбнулся, а затем с укором сказал:        – Ну вот, а вы говорите, что помощь не нужна. Нас ждёт кэб, я отвезу вас домой…        – Никуда ты её не отвезёшь, Хайд.       Эдвард обернулся и увидел Ричарда Лэньона. Тот с неприкрытой яростью во взгляде посмотрел ему прямо в глаза, подошёл ближе и обратился к Роуз.        – Роуз, пожалуйста, едем со мной! Я распоряжусь, чтобы твои вещи из пансионата доставили в наш с отцом дом. Я не хочу, чтобы ты оставалась в одиночестве. Где твоя компаньонка?       Мисс Джекилл слабо качнула головой и ответила:        – Нет, пожалуй, мне и правда лучше вернуться к себе. Я не очень хорошо себя чувствую и хочу побыть одна. Спасибо, Ричард, но я не хочу тебя стеснять или беспокоить. А Софи... наверное, она ждёт меня в пансионате. Пожалуй, туда я и поеду.       Она медленным шагом направилась к подъехавшему экипажу, Хайд помог ей сесть, и, прежде чем скрыться внутри кэба вслед за девушкой, бросил на Лэньона-младшего торжествующий взгляд.       Когда они остановились у дома Джекилла, Роуз, выглянув из окошка, снова устало откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.        – Я думала, вы отвезёте меня в пансионат. Здесь больше не мой дом, – прошептала она, чувствуя, как последние силы стремительно покидают её. «Почему я здесь? Почему с ним? Что же со мной происходит?» – подумала девушка, чувствуя, как мысли замедляются и будто превращаются в желе. Тело налилось тяжестью, и Роуз не чувствовала в себе сил даже на малейшее сопротивление. Уже на границе между сном и действительностью мисс Джекилл услышала голос Эдварда Хайда:        – Этот дом – наш с вами, Роуз.       Возразить она уже не смогла, окончательно провалившись в забытье.

***

      Эдвард расслабленно сидел в кресле у камина, откинув голову на спинку. В доме царила тишина, пока он единолично праздновал маленькую победу над Ричардом Лэньоном, смакуя сладковатое, чуть прохладное вино. Слегка покачивая бокал, он приподнял его, сквозь него поглядел на огонь и чему-то усмехнулся. На свету вино красиво играло кроваво-красными бликами.       В парадной послышался шум и чей-то громкий голос, затем дверь отворилась и в гостиную ворвался Лэньон-младший. Хайд медленно повернул голову, бросил уничтожающе-ледяной взгляд на незваного гостя и снова отвернулся.        – Где Роуз? – спросил Ричард, не дождавшись от Эдварда ничего, кроме этого, мягко говоря, неприветливого взгляда. В его голосе звучали стальные ноты. Он и сам пришёл в этот дом не с миром…        – У себя, где же ей ещё быть, – снисходительно ответил Хайд. Настроение у него явно было хорошим.       Ричард, глубоко вдохнув, крепко сжал кулаки, но с места не сдвинулся. Хайд будто намерено выводил его из себя. Какого чёрта Роуз поехала сюда, с ним?.. Но раз уж она здесь... «Всё, что тебя волнует – это Роуз. Ты пришёл, чтобы найти её и удостовериться, что ей ничего не угрожает», – проговорил он про себя, а затем снова обратился к Хайду:        – Почему она ведёт себя так странно? Или сделаешь вид, что ничего не заметил?        – Не сделаю. И не стану скрывать – я к этому причастен. Но только потому, что желаю ей добра, – ответил Эдвард, изобразив невинное выражение лица.        – И что же в твоём понимании «добро», позволь спросить?        – То же, что и в твоём. Ты ведь доктор, и понимаешь, что ей нужна была помощь. Она страдала, ей нужен был покой. Я принёс ей этот покой. В маленьком стеклянном флаконе.       В гостиной повисла тревожная тишина. Ричард лихорадочно соображал, о чём говорит Хайд. Тот обернулся, и молодой доктор прочитал в его глазах насмешку. Эдвард вскинул одну бровь и слегка наклонил голову набок, будто задавая молчаливый вопрос.       «Чёрт возьми, он точно больной…» – в ярости подумал Ричард, когда начал догадываться, о чём идёт речь.        – Ты что, подсадил её на лауданум? – ярость закипала в нём всё больше, и Хайд, заметив это, поставил бокал на столик и встал.        – А что в нём плохого? Готов поспорить, ты и сам сделал бы то же самое, разве не так?        – Так ты даёшь ей наркотик? Пытаешься превратить её в свою марионетку? Ты ведь прекрасно знаешь, что он вызывает привыкание, разве не так?       Эдвард нарочито медленно подошёл к Лэньону-младшему почти вплотную, свысока оглядел его и насмешливо осклабился.        – Расслабься, герой. Я не настолько низок, чтобы действовать такими убогими способами. Это не в моём стиле. Или ты судишь о других по себе? Конечно, ты, должно быть, поступил бы именно так, ведь ничем другим увлечь её у тебя не хватает таланта.        – Что ты с ней делаешь? – едва сдерживая гнев, проговорил Ричард.        – Ничего такого, чего она сама не захотела бы… – чуть прищурившись, ответил Эдвард.        – Что ты имеешь ввиду?       Хайд нетерпеливо закатил глаза и вздохнул, будто этот разговор его смертельно утомил.        – Что она моя, идиот.       Ричард, поморщившись, отошёл на шаг, затем вдруг развернулся и резко ударил Эдварда кулаком прямо в лицо изо всей силы. Злость выплеснулась через край, и казалось, затопила весь дом…       Голова Хайда откинулась, и он, на мгновение потерявшись, отступил назад, но быстро пришёл в себя, и, утирая хлеставшую из носа кровь, рассмеялся.        – Это так ты признаёшь своё поражение, Лэньон?        – Если с её головы упадёт хоть волос по твоей вине... – прорычал молодой доктор.        – Как же я люблю пустые угрозы… – издевательски проговорил Эдвард. Он всё не унимался. Казалось, что вся эта ситуация его только забавляет. – Джекилл тоже этим увлекался, но поверь мне, если ты будешь слишком часто попадаться мне на глаза, то не отделаешься так же легко, как он.       В его глазах, где прежде плясала насмешка и крошечная искра безумия, полыхнуло дьявольское пламя. Лэньон-младший невольно отшатнулся, но не подал вида, будто и впрямь чувствует тот необъяснимый ужас от взгляда Хайда. Выдержав мгновение, он резко бросил:        – Это мы ещё посмотрим.       Он повернулся к Эдварду спиной и хотел было отправиться наверх, чтобы всё-таки поговорить с Роуз, но запоздало сообразил, что совершил фатальную ошибку. Сзади послышалось какое-то движение, но Ричард не успел обернуться. Затылок взорвало острой болью, в глазах резко потемнело, и он потерял сознание.