На острие ножа

      Роуз пришла в себя всё в той же комнате. Едва она открыла глаза, как перед ними тут же поплыли тёмные круги. Голова загудела, тошнота подкатила к горлу, и девушка, сглотнув, снова сомкнула веки, стараясь дышать глубже. Постепенно придя в себя, она поняла, что не может даже пошевелить руками: они были привязаны к железным прутьям изголовья кровати, на которой она провела уже вторую ночь в туманном забытьи. Запястья были перемотаны какими-то старыми широкими шёлковыми лентами, напоминающими грязные повязки, но не слишком туго, будто тот, кто это сделал, не хотел причинить вреда. Мисс Джекилл мысленно выругалась. «Да он издевается!», – подумала она, дёрнув руками и зашипев от бессилия. Плотная ткань крепко удерживала её на месте. «Кричать, скорее всего, бесполезно – в этом доме мы совершенно точно одни…» – размышляла Роуз, вспоминая события вчерашнего вечера. Ей было неизвестно, чего хотел от неё Хайд, но то, что он делал, было явно не к добру. Страх постепенно пробирался под кожу, сковывал разум и холодом растекался по телу.       Чтобы занять свои мысли чем-то, что прогнало бы нарастающую панику, Роуз стала рассматривать своё узилище. Сейчас, когда за окном, судя по всему, начинался день, скудный свет позволял более или менее нормально разглядеть то место, где она находилась. В сумерках прошлого вечера она даже не заметила, что находится в каком-то старом, бедно обставленном доме. Похожие дома, насколько она могла вспомнить, располагались в районе Уайтчепел¹. «Если это действительно так, то меня здесь вряд ли найдут. Никто и не подумает, что в этих трущобах ещё есть жизнь…». Пожелтевшие стены были покрыты узорами трещин, пыльные, изъеденные молью шторы, за которыми прошлой ночью она разглядела незнакомые улицы, свисали с тусклого бронзового карниза, полировка на рассохшейся деревянной мебели была испещрена царапинами, настенные лампы были затянуты паутиной, а почерневший от копоти камин, видимо, уже давно никем не использовался. «И он ещё сказал, что мне здесь понравится? Он, кажется, совсем не в себе…» – промелькнуло у девушки в мыслях, но тут дверь со скрипом отворилась, и из тьмы коридора в полумрак комнаты шагнул Хайд.       Молодой мужчина медленно подошёл к постели, поставил на тумбочку рядом с ней поднос с завтраком, взглянул на Роуз и тихо, но твёрдо произнёс:        – Попробуем ещё раз, мисс Джекилл.       Она вспыхнула и требовательно спросила:        – Попробуем что?       Эдвард снисходительно улыбнулся и спокойно ответил на её выпад:        – Вчера наш с вами разговор не состоялся. Надеюсь, что хотя бы сегодня вы соизволите вести себя не как капризное дитя и будете держать себя в руках.        – О, мне и не придётся, ведь мои руки всё равно связаны, – ответила Роуз и отвернулась. Ей было тошно видеть его самоуверенное и насмешливое выражение лица, настолько тошно, что страх ушёл куда-то на задворки сознания.        – Если я освобожу вас, пообещаете мне, что будете хоть немного сдерживать эмоции?       Девушка нервно дёрнула плечами, не проронив ни слова. Посчитав это утвердительным ответом, Хайд прохладными пальцами скользнул по её рукам и, внимательно вглядываясь в глаза Роуз, осторожно развязал шёлковые путы. Она вздрогнула от его прикосновений, с неохотой признавая, что они были почти приятными. К щекам отчего-то прилил жар, и это не укрылось от взгляда Хайда. Уголки его губ приподнялись, но он тут же принял серьёзное выражение, потянул длинные ленты, сковывающие девушку, на себя и отошёл, бросив их на пол.       Мисс Джекилл неловко села, поднявшись на онемевших руках, и недоверчиво взглянула на Эдварда. Он снова заставлял её почувствовать себя ребёнком в его присутствии. Слабой, хрупкой, неразумной девчонкой рядом с сильным и взрослым мужчиной. Он мог не говорить ни слова, но один его взгляд угнетал её и давил на все слабости сразу. Будто у него был ключ ко всем её мыслям. Это пугало и завораживало одновременно. Даже сейчас, когда она, по сути, была пленницей, и вся её жизнь практически в одночасье была перевёрнута с ног на голову этим самым человеком. Иногда она задумывалась, являлся ли он вообще человеком?..       Из размышлений её вырвал голос Хайда:        – Я принёс вам поесть. Для такой юной леди, как вы, голодать слишком вредно и слишком рано.       Роуз проигнорировала его неуместную шутку, заметив, что он будто бы волнуется. «Необычное для него состояние...», – отметила она про себя.        – Видимо, вы полагаете, что держать меня здесь в плену и привязывать к кровати – это довольно здраво, но всё же заботитесь о том, чтобы я не умерла с голоду? Очень мило с вашей стороны, – едко прокомментировала девушка.       В его глазах блеснула искра, и он, приблизившись, склонился ближе к её лицу и упёрся руками в изголовье по обе стороны от Роуз, словно поймав её в капкан. Её глаза расширились и выдали всколыхнувшийся в ней страх.        – Аккуратнее, мисс Джекилл, – вкрадчиво прошептал Хайд, и по коже Роуз волной прокатился холодный жар. – Я бы посоветовал вам не играть с огнём.       Он резко выпрямился и спокойно продолжил:        – Я уже говорил, почему мы здесь. Чтобы нам не помешали. Я больше не могу медлить, не могу ждать, и мне нужно, чтобы вы выслушали меня.        – Выслушала? – дрожащим голосом переспросила Роуз. – И вы сочли, что то, что вы делаете – нормально? Всё это? Опаивали меня какой-то дрянью, и все эти дни с момента смерти моего отца выпали из моей памяти благодаря вашей «заботе»… А что вы сделали с Софи? И зачем похитили меня из моего же дома? Вы можете объяснить хоть что-нибудь из этого?       Хайд нетерпеливо ответил:        – Не беспокойтесь, с Софи всё хорошо, я отправил её домой, она будет вас ждать. Об остальном я уже говорил вам – я сделал так, как посчитал нужным для того, чтобы вам было лучше, мисс Джекилл. Впрочем, я уже слышал от вас эти обвинения, но у нас мало времени, так как ваш неуёмный друг идёт по моим следам, словно ищейка, а мне хотелось бы кое-что поведать вам.       Девушка устало выдохнула:        – Хорошо. Я даже не стану спрашивать, как так вышло, что в моей жизни теперь всем распоряжаетесь вы… Скажите мне одно: раз я доставляю вам столько хлопот, почему бы вам меня не отпустить поскорее? Тогда все оставят вас в покое. Вы будете вольны сбежать, куда захотите.       Хайд холодно усмехнулся.        – Не всё так просто. Вы забыли задать главный вопрос – почему я вообще держу вас здесь и почему выбрал именно вас? Разве вам неинтересно узнать об этом?       Роуз, судорожно сглотнув, молча кивнула. Эдвард пугал её всё больше, хотя казалось, что больше уже просто было невозможно.        – Что ж. Терпение, мисс Джекилл. Сначала я расскажу вам печальную историю об одном человеке, – ответил он, и взгляд его отяжелел, устремившись куда-то сквозь неё. В комнате вдруг стало невыносимо тесно, воздух вокруг показался тягучим, словно смола. Хайд нервно одёрнул изящный чёрный шарф на шее, стянул пиджак и бросил его в угол. Мисс Джекилл не смела пошевелиться и не сводила с него глаз.        – Представьте, что вы оказались во мраке, зависли среди пустоты, но у вас нет голоса, нет сердца и даже того, что называют душой, – он говорил почти неслышно, но каждое произнесённое им слово прорезало тишину старого дома насквозь. Казалось, что даже время застыло, внимая его рассказу. – Вы осознаёте себя, но на деле являетесь лишь сгустком тёмной энергии, извращённым воспоминанием, обрывком чужой личности, выброшенным в небытие, словно мусор, ненужная вещь. Вы понимаете всё, что происходит, но ничего не можете сделать, пока темнота разрывает вас на части. Вы беспомощны перед ней, распяты на её алтаре. Беззвучная агония терзает вас, доводит бесплотный дух до сумасшествия, но потом – о чудо! – вы нащупываете во тьме уязвимое место, будто там её непроницаемая материя истончилась, и у вас есть шанс вырваться из этого кошмара. Как думаете, стоит ли им пользоваться, пусть даже он толкает вас на гнусности? – спросил он внезапно, и Роуз вздрогнула, выйдя из оцепенения.        – Я… я не знаю. Не понимаю, о чём вы, – пролепетала она.       Хайд горько усмехнулся.        – Лучше вам и не знать… Так вот, этот самый бестелесный дух и стал позже человеком, о котором я обещал вам рассказать. Он воспользовался шансом. Шантажом и обманом добился обретения плоти, насилием и игрой на чужих страхах – всего остального. Боль научила его чувствовать, ненависть – говорить. Чьи-то чудовищные эксперименты стали для него пытками и его самого превратили в чудовище. Но речь не об этом. Речь о том, как этот человек искал лекарство.        – Лекарство? – заворожённо переспросила Роуз, хотя мысли её были заняты совсем другим. Короткая вспышка, лёгкий щелчок в голове – и она похолодела от собственных догадок. Но Хайд, не замечая этого, всё больше распалялся и, меря шагами комнату, продолжал:        – Да, лекарство. И он его нашёл. Там, где не ждал. В ком-то другом. В ком-то, кого он поначалу хотел лишь использовать, чтобы отомстить тому, кто его создал. Вы ведь знаете, о чём я, Роуз? Вы никогда не задумывались, что творит ваш отец за закрытыми дверями своей лаборатории? Ну же, мисс Джекилл, загляните в свои воспоминания, – он снова подошёл к ней, и, приподняв кончиками пальцев её подбородок, заставил смотреть ему в глаза. Пасмурные радужки будто затянуло свинцовыми тучами. Хайд был напряжён до предела, и Роуз буквально ощущала, как искрился воздух вокруг него.       Конечно, она думала о том, чем занимается доктор Джекилл. Догадывалась, что его опыты и исследования не ограничиваются какими либо рамками нормы и морали, раз отец так тщательно скрывал их ото всех, в особенности от неё, и каждый раз одна её догадка была ужаснее другой. Сколько раз юная мисс пыталась всеми правдами и неправдами разузнать, что происходит в лаборатории, но безуспешно. Теперь, когда осознание всей истины захлестнуло её волной, она наконец познала настоящий ужас.        – Нет… – прошептала она. – Нет! Этот кошмар не может быть правдой! Отец ни за что на свете не стал бы… – прервалась она на полуслове, захлёбываясь в водовороте эмоций, мыслей и образов. Она отказывалась верить, что самые ужасные из её догадок были реальностью, и её родной человек был совсем не тем, кого она знала и кем восхищалась всю свою жизнь.       Хайд с пугающим, лихорадочным блеском в глазах, нависая над ней, словно хищник, произнёс с какой-то странной нотой победы и горечи в голосе одновременно:        – Я пошатнул вашу непоколебимую веру в святость покойного Генри Джекилла? Признайтесь … – выдохнул он у самого её лица, и она замерла. – Или попробуйте обмануть меня и саму себя в том, что вы ни о чём не догадывались. Только будет ли вам от этого легче?       Роуз тихо всхлипнула, содрогаясь от немого плача, закрыла глаза, будучи не в силах больше терпеть боль, ужас и растерянность, которую она видела в его взгляде, и отвернулась, вжавшись спиной в холодные стальные прутья кровати. Так вот, что он чувствовал? Вот, что его терзало?..       Повинуясь внезапному неясному порыву, она протянула руку к его лицу, бегло очертив пальцами искривлённые отчаянием губы, скользнула руками по его шее и притянула к себе. Хайд, рвано вздохнув, поймал её ладони, и слегка сжав, выпустил, опустился на постель рядом с ней и лёг, прижавшись головой к её груди. Роуз мягко обняла его и затихла. Он же, слушая её сердцебиение, тихо проговорил:        – Вы правы, бесконечно правы, Роуз. Я сумасшедший. Искалеченный мраком псих, чудовище, которому одна только дорога. В ад. Я отравлен, измучен и болен.       Роуз, задумчиво пропуская его чёрные локоны сквозь пальцы, безжизненным тоном ответила:        – Теперь мы больны оба.       Немного помолчав, она вдруг остановилась и сказала:        – Давайте уедем. Прошу вас, Эдвард. Увезите меня. Куда угодно.       Он поднял голову и, словно не поверив тому, что услышал, пристально посмотрел на неё. Это была она и будто бы не она одновременно. Словно что-то в ней изменилось. Надорвалось? Раскололось, разбилось?.. Глаза отчего-то стали пустыми и холодными. Такими же, какие он сотни раз видел в своём отражении. Нет. Наверное, нет. Ему просто показалось. Он быстро схватил её за руку, поднялся и потянул за собой.        – Тогда идём. Сейчас.       Она молча повиновалась и пошла за ним. Как раз, когда они вышли из комнаты, где-то внизу раздался звон бьющегося стекла и оглушительный грохот, а пару секунд спустя – чьё-то бормотание и возня. Хайд остановился у лестницы, ведущей вниз, как вкопанный. Роуз замерла вместе с ним, но не издала ни звука. Послышались торопливые шаги, и перед ними, в самом низу, возник Ричард. Несмотря на то, что он выглядел измотанным и бледным, Лэньон-младший держался уверенно. Взгляд его был полон решимости, и, встретившись глазами с Эдвардом, он заговорил.        – Выследить тебя было не просто, Хайд, – в его голосе звучало лёгкое волнение и гордое превосходство сразу. – Но ты явно недооценивал тех, кто тебя окружает. Полиция подобралась достаточно близко, они и так нашли бы, где ты прячешься, это был вопрос времени. Но, скорее всего, ты успел бы улизнуть и уволок бы за собой Роуз. К её счастью, я подобрался ещё ближе. Отпусти её, и может быть я дам тебе исчезнуть из нашей жизни.       Эдвард, всё крепче сжимая ладонь Роуз в своей руке, оскалился:        – Неубедительно звучит, Лэньон. И знаешь, что…       Он вынул из кармана брюк что-то маленькое, ловко перехватил Роуз, встав позади неё, обняв за талию и прижав к себе. У её горла сверкнуло сталью тонкое лезвие складного ножа. Девушка коротко вздохнула и слабо дёрнулась вперёд.        – Всё хорошо, дорогая… – прошептал Хайд ей на ухо и нежным движением скользнул пальцами по её волосам. – Мы с тобой сыграем маленький спектакль и сбежим туда, где нас никто не найдёт. Я тебе обещаю.       Ричард испуганно наблюдал за ними, всё ещё не сдвигаясь с места. Его смутило, что Роуз как-то нездорово спокойно реагирует на это безумие, но он тут же мысленно успокоил себя: «Так, главное сейчас – тянуть время. Я ведь сообщил комиссару о своей теории, он обещал, что через полчаса пришлёт кого-нибудь мне в подмогу. Констебли будут здесь с минуты на минуту».        – Думаешь, ты такой отважный, заявился сюда в одиночку и сам же поймаешь злого Хайда, так? – усмехнулся Эдвард, отвлекая его от размышлений. – Я скажу тебе, как это выглядит на самом деле. Глупо. Решил поиграть в сыщика, Лэньон? Перечитал книжек... На твоём месте я бы пришёл сюда не один.       Он прижал лезвие ножа к горлу Роуз. Она тихонько всхлипнула и умоляюще взглянула на молодого доктора.        – Ричард, прошу, уходи. Ради меня. Пожалуйста…       Лэньон-младший с ужасом взглянул на девушку так, будто не узнавал её.        – Что ты такое говоришь, Роузи?! Что он с тобой сделал… – севшим голосом проговорил он, но тут же, взяв себя в руки, яростно взглянул на Хайда. – Отпусти её сейчас же, слышишь?       Он чётким движением достал из-за пазухи кольт² и прицелился. «Чёрт… Роуз! Я не смогу выстрелить!». Осторожно шагнув вбок, Ричард попытался отвлечь Хайда.        – К твоему сведению, я не один. Весь город уже знает, что случилось, полиция ищет тебя, и скоро они будут здесь.        – Да? Ну и где же твоя бравая команда? Вообще-то, они плохо работают, раз меня до сих пор не нашли, – издевательски протянул Эдвард, не замечая, как Ричард отходит чуть в сторону и приближается к лестнице.        – Не волнуйся, искать им уже и не придётся.       Лэньон-младший резко нажал на курок, и в следующее мгновение в глазах Хайда вспыхнули боль и удивление, он выронил нож, попытался ухватиться за деревянные перила, но лишь царапнул по ним ногтями, оступился и, полетев вниз, потащил Роуз за собой. Они кувырком скатились по высокой лестнице, и тело Роуз оказалось подмятым под Хайда. Тот, быстро придя в себя, застонал и приподнялся на локте над её лицом. В застывшей внезапно тишине послышался хриплый вдох. Эдвард, вглядываясь в лицо девушки, воскликнул:        – Роуз? Нет, нет… Дыши…       Он легонько встряхнул её и зарычал:        – Дыши, Роуз!       В её глазах мелькнул страх и будто бы укор. Из уголка приоткрытых губ потекла алая кровь, в её груди что-то заклокотало, девушка задрожала, пытаясь вдохнуть, а затем обмякла.       Хайд взвыл, как дикий зверь, вцепился в плечи бездыханной мисс Джекилл, а затем замер.       «…ТВОЯ ДОЧЬ НЕ ДОЖИВЁТ ДО СВОЕГО СОВЕРШЕННОЛЕТИЯ… ТЫ ВЕДЬ ПОМНИШЬ СВОИ СЛОВА, РАЗВЕ НЕ ТАК?» – со злой иронией прошелестел голос внутри него, но Эдварду показалось, будто он звучит так громко, что перепонки в ушах вот-вот разорвутся.       А затем его сознание провалилось в пустоту.

***

      Не смотря на то, что был июль, в Лондоне царила сумрачно-дождливая погода. Промозглый ветер пробирал до костей, как поздней осенью. Вокруг свежей могилы в полной тишине, прерываемой лишь тихим плачем, собралась небольшая толпа. Среди немногих, кто знал погибшую, были и самые близкие ей люди – её мать, Сьюзан Шеро, и бывшая компаньонка, Софи, обнимающая безутешную женщину за плечи. Ричард хмуро глядел на надгробие и чувствовал, что и сам едва сдерживается, чтобы боль не вырвалась из груди протяжным стоном.       – Бедняжка, ей ведь должно было исполниться восемнадцать в конце месяца. Безумно жаль. Теперь они с Генри в лучшем мире, – скорбно произнёс Хейсти, положив ладонь на плечо сына.        – Ты ведь присутствовал на вскрытии? Неужели всё было так фатально? Неужели ей ничем нельзя было помочь? – тихо спросил его Габриэль Аттерсон, стоящий рядом с ними.       Лэньон-старший тяжело вздохнул:        – Падение было неудачным. Перелом ребра, пробитое лёгкое – и её было не спасти.       Ричард зло воскликнул:        – Только вот почему она?! Почему не это адское отродье? За что ей это?       Хейсти забормотал что-то успокаивающее, а Аттерсон задумчиво проговорил:        – Кстати о Хайде. Что определила экспертиза? Где он сейчас?       Лэньон-старший, с опаской поглядывая на сына, ответил:        – Хайда признали невменяемым и поместили в Кейн Хилл³. Доктор Освальд считает, что это так называемая dementia praecox⁴, но я говорил с коллегами из Бирмингема, и они не разделяют его мнения, полагая, что у Хайда циркулярный психоз⁵. В общем, точно пока неизвестно, но он уже находится на лечении.        – Надеюсь, ему там несладко приходится, – сжимая кулаки, процедил Ричард.        – Тише, сынок. Твоя ярость уже ничего не изменит. Не думай об этом, хорошо?       Тот, не отводя мрачного взгляда с могилы мисс Джекилл, сказал:        – Я хочу поехать туда и посмотреть в глаза этого чудовища. Хочу видеть, чувствует ли он хоть что-нибудь.

***

      Психиатрическая лечебница Кейн Хилл, сентябрь 1886 года.       Ричард шёл по коридору больницы, не слишком внимательно слушая, что рассказывал доктор Освальд его отцу по пути к палате, где находился Хайд. Он внимательно рассматривал высокие окна, бесконечные запертые двери, за которыми слышались крики, стенания, плач и глухой стук, снующих по извилистым переходам между отделениями работников и редких больных, что подобно живым мертвецам бестолково бродили, держась руками за безликие стены. Наконец все трое остановились у одной из дверей, и, прежде, чем войти, доктор Освальд предупредил их:        – Состояние мистера Хайда крайне нестабильно, так что попрошу быть с ним осторожнее, если вы собираетесь о чём-то его спрашивать. Но должен вам сообщить, что он очень редко осознаёт, где находится и что происходит вокруг, так что очень может быть, что сегодня он ни с кем не заговорит.       Доктор наконец открыл запертую на замок дверь, и они вошли в палату.       Эдвард, сгорбившись, сидел на краю постели. Волосы беспорядочными чёрными кольцами выбивались в разные стороны, под глазами залегли глубокие тёмные тени, кожа сухим белым пергаментом обтягивала выпирающие острые скулы, а вялый, стеклянный взгляд был в то же время пугающе осмысленным и цепким. Истерзанные в кровь пальцы нервно перебирали складки больничного одеяния, а сам Хайд монотонно бормотал что-то неразборчивое. Когда доктор Освальд обратился к нему, он застыл, медленно поднял глаза и оглядел всех присутствующих. Хейсти осторожно подошёл ближе и спросил его:        – Мистер Хайд, как ваше самочувствие? Мы можем поговорить с вами?       Эдвард молча опустил взгляд и продолжил бормотать. Ричард, не выдержав, приблизился к нему и ткнул пальцем в его плечо.        – Не притворяйся сумасшедшим, Хайд, я знаю, что ты слышишь и понимаешь, всё, что тебе говорят! Прикинулся идиотом и думаешь, что это избавит тебя от вины за то, что случилось?       Доктор Освальд воскликнул:        – Ради всех святых, мистер Лэньон, будьте благоразумны или я тот час же велю санитарам проводить вас до ворот!       Вдруг Хайд тихо заговорил, и все повернулись к нему.        – Это всё моя вина… моя вина. Я сломал её. Я испортил. Моя вина… Моя…       Он обхватил себя руками, и, вперившись бездушным взглядом в стену, зашептал то ли молитвы, то ли проклятья. Доктор, поспешно выпроводив всех из палаты, позвал одного из работников, и дверь за посетителями закрылась.       Хейсти сурово посмотрел в глаза сына и сказал:        – Да что на тебя нашло? Твой характер едва ли позволит тебе работать врачом в будущем, если ты не возьмёшься за него и не начнёшь себя контролировать. Ты ведь понимаешь, что Хайд болен и с ним нельзя вести себя так импульсивно?       Ричард упрямо взглянул на отца, выдохнул и отвернулся.        – Я не могу смотреть на него, как на пациента, зная, сколько всего он натворил, – глухо ответил он. – Он должен был ответить за свои деяния, а вместо этого его просто заперли здесь. Но поверь мне, отец, никакие замки не удержат это зло взаперти.       Хейсти, поджав губы, строго ответил:        – Посмотрим. А теперь идём, нам пора.       Месяц спустя.       Поздним октябрьским вечером Ричард сидел дома у камина и, устало потирая переносицу, читал учебные материалы по медицине. Из парадной послышались шаги и в гостиную вошёл Хейсти, только что вернувшийся из университета, где преподавал студентам терапию, когда был свободен от основной работы.        – Что ж, – не тратя времени на приветствие, произнёс он, – можешь вздохнуть с облегчением. Сегодня утром Хайда обнаружили мёртвым в его палате. По слухам, от передозировки лекарствами, которые ему назначал врач. Всё ещё ума не приложу, как он умудрился сделать это, учитывая, что за всеми процедурами ведётся строгий контроль, но ты, наверное, рад этому, как бы то ни было.       Он вышел из гостиной. Ричард посмотрел ему вслед и задумчиво произнёс:        – Наверное. Надеюсь только, что с Роуз он никогда больше не встретится.       Примечания 1)Район Уайтчепел — в викторианскую эпоху в этом районе проживало наиболее бедное население Лондона. Хроническая нищета вынуждала многих женщин заниматься проституцией. Позже событий данной истории, в 1888 году он так же станет печально известным районом, в котором действовал знаменитый Джек Потрошитель (совпадение? Не думаю) 2)Кольт — объединённое название популярных с середины XIX века американских револьверов, а впоследствии также автоматических пистолетов и пулемётов, производимых на заводах Сэмюэля Кольта, позднее — компанией Colt’s Manufacturing Company. 3)Психиатрическая лечебница для неизлечимо сумасшедших - Кейн Хилл (Cane Hill \Лондон) была открыта в 1882 году в Колсдоне. 4)dēmentia praecox(деме́нция пре́кокс) — «раннее слабоумие» или, в современной терминологии, шизофрения — психическое расстройство, характеризующееся распадом процессов мышления и эмоциональных реакций. 5)Циркулярный психоз — в современной терминологии БАР(биполярное аффективное расстройство). Проявляется в виде аффективных состояний: маниакальных (или гипоманиакальных) и депрессивных (либо субдепрессивных), а иногда и смешанных состояний. Иногда может сопровождаться галлюцинациями, в т.ч. и слуховыми, как было у нашего Хайда