Погода

Я хотел кивнуть. Причем это произошло бы машинально - привычное ожидание чего-то опасного, того, к чему не готов и чего страшишься, но не надеешься избежать, превращает меня в тупого болванчика - кивать, кивать, кивать, соглашаясь со всем, лишь бы меня оставили в покое. И я мог кивнуть. И все, он бы сейчас ушел, как и обещает. Все вернется на круги своя. Но я не кивнул. Сузившиеся глаза Кирилла отражали злость, которая мне самому недоступна. Хотя сейчас я немного начинал понимать эту злость. Он верил, верил всему, что думал обо мне. Он уверен во всем том, в чем заклеймил меня три года назад. Моя минутная нерешительность в итоге вылилось в то, что произошло в этой комнате дальше. Пусть Гена еще пробудет в туалете, пусть не выходит, он лишь помешает. Я должен решиться на это, иначе Кирилл никогда не узнает меня настоящего. Зачем мне это, не знаю, но это мой шанс. - Я это нарочно, - выдавил я из себя, замирая. Кирилл, отстранившись, собирался уже выходить из комнаты, но резко остановился. - Я хочу этого. Вот оно. Сглатывая, я наблюдал, как темнеют его глаза, а взгляд становится еще более жестким. - Шлюха, - тихо, медленно сказал Кирилл, кинул взгляд в комнату - вновь убедиться, что Гена еще не вышел, - шагнул ко мне и сгреб меня в медвежьи объятия. Я зажмурился, отдавшись своему ужасу - как будто в омут прыгнул, и вцепился всеми пальцами за толстовку Кирилла и поднял голову выше. Его губы грубо смяли мои, а руки больно прижали к груди. Поцелуй обжег, от нахлынувшего потока чувств - потрясения, возбужения, страха - колени подкосились, и я лишь сильнее прижался к Кириллу. Я чувствовал, как он дрожал - да, теперь я знал, отчего это. - Сука ты, детка... Я же не пожалею тебя... - сквозь поцелуи он шептал привычные маты, а потом целовал еще жестче. Его зубы прихватывали мои губы - то верхнюю, то нижнюю, втягивали в себя, а я задыхался. Я хотел ощутить его язык. - Хочешь, чтобы я тебя порвал... Его пальцы слишком больно ласкали меня, будто нарочно, намереваясь именно причинить боль, зубы кусали мочку моего уха, кожу шеи... У меня давно все кружилось вокруг, стук собственного сердца заглушал все прочие звуки, даже шепот Кирилла перестал долетать до меня, я хотел обрести опору под ногами, а затем унять этот жар... Я хотел... Меня резко вернуло в реальность ощущение холода. Как будто схватили за шкирку и швырнули об пол. - Детка, не забывайся, - вдруг совершенно трезвым голосом произнес Кирилл. Я больше не ощущал его ласкающих рук, прижимающуюся тяжесть его тела. Открыл глаза, задыхаясь, и сквозь набежавшие слезы увидел Гену. Он прислонился к открытой двери комнаты и смотрел на нас мутным, усталым взглядом. Кирилл рядом тихо засмеялся, прошел, чуть задев плечом плечо Гены, во вторую комнату и оттуда позвал: - У нас есть дела поважнее. Брэдди, у тебя с нервами все путем, да и Вадимка давно совершеннолетний. Гена даже не повернул в его сторону головы, все так же буравя меня глазами. Представляю, как я сейчас выглядел - шумное, прерывистое дыхание, распухшие губы, еще не сошедшее с лица выражение покорности. Мне отчего-то не было стыдно, хотя брат видел меня такого расхристанного, откровенного впервые. Ничего, нам обоим пора заново узнавать друг друга и привыкать. Брат наконец открыл рот. - Я помешал? - хрипло спросил Гена. Я замотал головой, а после просто рухнул на кровать. - Если не возражаешь, я хочу спать. В соседней комнате Кирилл вовсю веселился, заливаясь откровенным ржачем. Как будто не он минуты назад терял голову, агрессивно вжимаясь в меня и грубо целуя. - Хорош, Брэдди, иди сюда, - вновь позвал он. Гена вдруг шагнул ко мне и, склонившись, тронул пальцем мою вехнюю губу. Я вздрогнул. - После... - он откашлялся, легко коснулся своими губами моего лба, и твердо пообещал: - После я все тебе расскажу. Веришь мне? Все, что захочешь узнать. - Да. - Прошу тебя, Вадимка, не... не делай так больше. - Я не думал, что так шокирую тебя, - растерянно признался я. Брат сжал мои пальцы, склонился к ним губами. В той комнате было тихо, неужели Кирилл ушел? - Я хочу все знать, - прошептал Гена. - Расскажешь? - Да, - снова кивнул я. Гена закрыл за собой дверь. Засыпая, я слушал их голоса (Кирилл, значит, не ушел), впервые за многое время чувствуя умиротворение. Единственный, кто мог держать меня в курсе дела, это Стас. Я ощущал исходящую от него волну сочувствия, а может, жалости. Когда Кирилла с ним нет, он, по моему, становится другим, доброжелательными. - Я знаю, где находится этот закрытый клуб, - сказал он. - Кирилл играл там весь прошлый год. - Кто такой этот Алексей Гриф? - спросил я. Мы остановились возле двери моей аудитории. Раз уж Стас не прочь продолжать общение, я не могу не воспользоваться его расположением. - Прогуглить не пытался? - насмешливо посмотрел он на меня. Я пожал плечами. Нет, я ошибся, ничего рассказывать он мне не собирается. - Ладно, я двинул, - Стас замешкался, а потом вдруг улыбнулся мне. - Я и сам нехило дергаюсь. Телефоны отключены, ждем до вечера.