Будем жить

      Тихо и темно, над головой тент. Откуда-то доносится приглущённая немецкая речь. Неужели всё это был бред?       — Куда это ты, старший лейтенант, так подскочил? К своим уже засобирался? — Рядом раздались тихие смешки. — Не торопись ты так. Свои мы, разведчики. — В темноте трудно было хоть что-нибудь разглядеть, по голосу это был тот самый разведчик, который начал допрашивать, но не успел, а теперь, проверив документы, успокоился.       — Послали нас… по делам, а тут ты, а за тобой толпа немцев. Шума вы наделали надо сказать. Ну ребята и решили: грех таким случаем не воспользоваться. Тем более за тобой поисковиков вперемешку с кинологами и целым майором во главе отправили,— Разведчик замолчал, видимо задумался о чём-то. — Спасибо тебе кстати. Мы бы ещё несколько дней по немецким тылам шарились, а так нам вон какой язык достался. Осталось только его слова перепроверить и задание выполнять, а потом и домой можно. До рассвета ты с нами побудешь. Руку с сапогом мы тебе подлатали. — Ещё и смеётся жучара. — Одного отпускать себе дороже. Ещё одного майора ловить мы желанием не горим.       — Товарищ, старший лейтенант, передовой отряд прибыл. — Да что ж такое то? Уже который раз кто-то неожиданно подкрадывается. Совсем со слухом всё плохо.       — Подтвердилось?       — Так точно.       — Хорошо. Первый отряд, сержант, ты поведёшь. Второй я сам. Саша! Где Саня?       — Я здесь. — В поле зрения, прихрамывая на одну ногу, появился пацан лет семнадцати. Ну точь в точь Кузнечик. Как они там?       — Возьмёшь этого летуна и оба к медикам.       — Товарищ…       — Отставить. Я раненых в бой брать не собираюсь. Мне трупы не нужны. Успеешь ещё навоеваться.       — Есть. — Сказал и сразу как-то сник.       Странные они всё же. Вроде и поговорить любят, а не поймёшь о чём, друг друга с полуслова понимают, а передвигаются так тихо, что ни одного звука не слышо. Кажется, даже воздух не движется. Тот же сержант. Вроде тут только что был, а уже нет его. И сколько их тут всего не понятно. Как будто рядом никого нет, а чувствуется, что сам лес вокруг ожил: всё слышит, всё видит и гневается.       — И ещё, Саш, пойдёте утром, когда рассветёт, а то улетит этот летун в какую-нить канаву и поминай как звали. — Да они ещё и издеваются.       — Мне его пируэты дневные ещё долго снится будут. — Сказал и растворился в темноте, а Саня сидит и ухахатывается потихоньку.       — Так значит вы за мной всё время следили?       — Ты, лейтенант, не сердись. Мы только на собак успели. Их в первую очередь убирают. Одну, правда, упустили. Ты извини.       — А потом что? — Цирк посмотреть решили? Нет, этот вопрос лучше при себе оставить. Хотя врезать по этой физиономии ну очень хочется.       — Нужно было основные силы противника ликвидировать и майора живым лучше взять. Для этого повозиться пришлось, а ты так хорошо их на наши позиции вёл, аж любо дорого. Два снайпера у нас и лесники, так что кого в ловушки поймали, кого отстрелили по-тихому, а когда они тебя совсем, пришлось уже в открытый бой ввязаться. А сейчас отдыхай, идти завтра ещё долго.       Вокруг тихо и бесшумно мелькали тени. Кто-то практически беззвучно переговаривался. Отряд собирался на задание. Саня устроился с другой стороны и как-то неловко подвернул ногу. Молчание давило, совсем не так как у своих.       — Расскажешь, что случилось?       — Сказал же идти долго. Успеем наговориться. — За тентом всё стихло.