And They Were Roommates / Они были соседями

* — Ты очарователен, когда нервничаешь. Алек медленнее помешивает содержимое сковородки, над которой стоит уже больше часа, и вытирает пот со лба. — Я не нервничаю. Магнус ему улыбается – той улыбкой, от которой Алек теряет разум, и с грохотом откидывает ложку в сторону. — Черт возьми. — Александр. Это нормально, что ты нервничаешь, – говорит Магнус, махая рукой Алеку, чтобы тот подвинулся, и начинает убирать пролитое. — Я не… — Если ты думаешь, что я не волнуюсь о том, что МаризЛайтвуд на протяжении вечера будет в моем доме, то боюсь, я гораздо лучший актер, чем думал. — Ты? – Алек недоверчиво покачивает головой. – Магнус. Почему ты нервничаешь? — Потому что. Помимо всего прочего, она еще и твоя мать. — Но… — Она также важный делегат Конклава, который вряд ли сможет отделить ужин с сыном от оценки того, настолько ли хороши эти условия жизни, как надеется Конклав. Соглашение, думает Алек, и его сердце трепещет, а губы непроизвольно изгибаются в улыбке. Кто бы мог подумать, что это соглашение сработает именно так? Это его рук дело. Как только он стал Главой Института, то сразу созвал Совет Нижнемирцев, стремясь обеспечить лучшее понимание среди Сумеречного Мира. Даже с самых первых встреч было очевидно, что разделение нижнемирцев и сумеречных охотников привело к недоверию и непониманию. Как мог какой-нибудь оборотень, вампир или фейри научиться доверять сумеречному охотнику, когда их единственным опытом взаимодействия было строгое соблюдение Соглашения? Таким образом, они спланировали сблизить нижнемирцев и сумеречных охотников. Не только глав каждой фракции, но, возможно, проводить мероприятия, где обе стороны смогут стать друзьями. И на одном из более расслабленных собраний Совета в Охотничьей Луне, возможно, выпив чуть больше бурбона, Алек предложил, что будет первым – подаст пример. Что он должен жить где-то помимо Института, среди нижнемирцев. Что это поможет их понять. Разумеется, все это было перед Магнусом, который помогал Алеку с самой первой встречи. Он едва ли мог оторвать от него взгляд с первого собрания, а теперь они будут жить вместе – ну, в качестве эксперимента. Как он мог не смотреть? — Почему бы мне это не исправить? – спрашивает Магнус, вырывая Алека из его воспоминаний и заставляя понять, что он стоял и пялился на своего парня, пока тот скривившись смотрел на содержание сковороды. — Зачем? – спрашивает он, потянувшись за ложкой, чтобы попробовать блюдо, но его шлепнули по ладони. — Просто…иди. Прими душ. Переоденься, надень рубашку, которая менее…помятая, – Магнус берется за низ его рубашки, отчего сердце Алека трепещет все больше. — Но… — Иди, – настаивает Магнус, улыбаясь той самой улыбкой и взмахивая запястьем. У Алека нет шансов. Он смотрит, как развивается синяя магия Магнуса, кружась вокруг его сковороды с тушеным мясом, а затем заставляет себя уйти, надеясь, что его мать не придет, когда он будет в душе. * Ужин потрясающе вкусный. Алек не знает, что Магнус сделал с мясом, но оно настолько вкусное, что даже его мать берет добавку, практически начисто вылизывая тарелку. На самом деле, она съела практически всё. Все закуски, которые магией призвал Магнус прямо перед их глазами, все вино, которое он подливал ей в бокал, а теперь и десерт, который в них уже не должен был влезть, но они все равно его едят. — Я не могу доесть все это, – тихо говорит Алек Магнусу, отламывая еще один кусочек тирамису. Хотя он сразу же за этим отламывает еще, потому что десерт ну очень хорош. — Александр. Ты съел практический целый такой на прошлой неделе. — Да, потому что я был смертельно голоден. Я вернулся из Института очень поздно… — Ты пришел бы раньше, если бы позволил мне открыть портал… — И я не ел весь день, – заканчивает Алек, его щеки болят от того, как сильно он улыбается. Магнус улыбается в ответ так же широко и придвигается ближе, скользя вилкой по десерту Алека и съедает кусочек, пристально смотря на своего парня. Тактичное постукивание вилки о тарелку не позволяет Алеку погрузиться во взгляд Магнуса, он прочищает горло и делает глоток вина, прежде чем даже подумать о том, чтобы поднять взгляд на свою мать. — В самом деле, Магнус, – говорит Мариз, наверное, уже в третий раз, пока его взгляд мечется между ними двумя. – У тебя прекрасный дом. Алеку повезло жить здесь, разделять его с тобой. — Ох, – у Магнуса опять та самая улыбка. – Это я считаю себя счастливчиком, Мариз. В этом лофте, возможно, множество вещей, которые я собрал за долгие-долгие годы. Но присутствие Алека сделало самое главное – придало ему жизнь. Мариз смотрит на них, словно светясь счастьем и очень сильно желая что-то сказать. Этого достаточно, чтобы живот Алека опять скрутило. Но как он может нервничать, когда Магнус так тепло ему улыбается, протягивая руку, чтобы успокаивающе погладить его ладонь. — Приятно слышать, – взгляд Мариз снова мечется между ними. – Должна сказать, сначала у меня были сомнения, что нижнемирцам удастся сжиться с сумеречными охотниками. Я боялась, что мы слишком разные, чтобы по-настоящему поладить. Но я счастлива признать, что ошибалась. Сейчас в Идрисе живут оборотни и маги, сумеречные охотники в Благом Дворе и если то, что Саймон говорит – правда, то по всему городу оборотни и вампиры живут вместе. Теперь они ругаются из-за видеоигр и чья очередь выносить мусор. Кто бы мог подумать, что привнести покой в сумеречный мир будет так просто. — Это, безусловно, прогресс, – соглашается Магнус, улыбаясь Алеку. – Ты, должно быть, гордишься Алеком за всю его проделанную работу, чтобы так эффективно внедрить эти изменения в Соглашение. Я уж точно горжусь. — Ох, – Мариз светится, смотря на Алека с такой любовью, что у него перехватывает дыхание. – Я очень сильно им горжусь. Алеку всегда суждено было стать Главой Нью-Йоркского Института. Я просто поражена как быстро он добился такого значительного прогресса, в то время как мы потратили десятилетия, делая обратное. — Это командная работа, – быстро произносит Алек, потому что не может присвоить всю похвалу только себе. Магнус активно участвовал в предлагаемых поправках к Соглашению, и Люк и Рафаэль сыграли решающую роль в обеспечении того, что альянс между нижнемирцами и сумеречными охотниками действительно работает. Они, как команда, даже смогли убедить Королеву Благого Двора принять участие. Алек все еще с замиранием сердца ждет изменений с этой стороны, но все остальное в сумеречном мире идет отлично. — Из нас вышла отличная команда, – отвечает Магнус, а сердце Алека замирает. Он опускает голову, прежде чем на его лице появится широкая улыбка, прислушиваясь к разговору мага с его матерью. * — Александр. Ты видел мой шарф? Алек поднимает взгляд от документов, которые принес домой, чтобы закончить, и улыбается, когда Магнус щелкает пальцами и в его руке оказывается бокал. — Какой шарф? — Технически, полагаю, это твой шарф. — Магнус, – говорит Алек, улыбаясь. – У нас на двоих примерно сотня шарфов. Какой ты ищешь? — Темно-синий. Кажется, я дал его твоей матери, когда она приходила на ужин, и мы были на балконе. Алек кивает, поднимая свой бокал и чокаясь с Магнусом, чувствуя себя расслабленным, когда маг опускается на диван рядом с ним. Он наблюдает, как Магнус берет один из отчетов, лежащих на кофейном столике, и незаинтересованно его откидывает и поворачивается к Алеку. — Я спрошу. — Это не проблема, если он у нее, – добавляет Магнус, подталкивая коленом бедро Алека. – В конце концов, это твой шарф. Мне просто было интересно, где он. — Другими словами, ты спланировал мой наряд на завтра и думаешь, что этот шарф идеально подойдет, – улыбается Алек, когда Магнус отводит взгляд и начинает играть с ушным кафом. — Понятия не имею, что ты можешь иметь в виду. Алек фыркает, беря лист и быстро отправляя матери огненное послание. “Мам, я не говорю, что ты взяла мой шарф и не говорю, что ты его не брала, но факт остается фактом, потому что он пропал с тех пор, как ты приходила на ужин. Если он у тебя, то, пожалуйста, можно нам его вернуть? С любовью, Алек (и Магнус)”. Магнус наблюдает за тем, как Алек отсылает огненное послание, благодарно толкая его ногу. — Как думаешь, долго тебе еще работать? — Мне надо сделать еще три отчета, – отвечает Алек, похлопывая по бумагам. Ему нужно сделать больше, но он не хочет. Он хочет большую часть вечера провести с Магнусом. — Я закажу нам ужин на дом? — Было бы здорово, спасибо. Я, эм, мне жаль, что у меня нет времени сходить сегодня куда-нибудь. — Александр. Завтра вечером мы с тобой будем в лучшем ресторане Стамбула. Уверен, что мы сможем провести вечер дома. — Мексиканская еда? – спрашивает Алек. – Я бы съел…кесадилью. Иззи ела на ланч и вот. Мне захотелось. Пожалуйста? — Разумеется, – Магнус сжимает плечо Алека так, как обычно делает, когда не хочет отвлекать от работы. – Дай мне знать, когда закончишь. Алек благодарно улыбается, делая глоток напитка и возвращаясь к бумагам, настроившись дочитать до конца. Магнус служит тихим успокоением, сидя рядом, молча наблюдая за его работой, что было бы некомфортно, будь это кто-то другой. Но с Магнусом все по-другому. Алек улыбается, снова отвлекаясь. Как его жизнь стала такой? Конец работы уже близок. У Алека на коленях уже третий отчет, а сам он развалился на диване, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на последней странице. Он перечитывает последний параграф четыре раза, прежде чем понимает смысл написанного, и с радостью ставит свою подпись, со стоном откидывая бумагу на стол. — Закончил? — Наконец-то, – отвечает Алек, и он так низко сполз на диване, что теперь лежит около руки Магнуса. — Тогда, позволь мне… Огненное послание рассекает воздух, прерывая их. Алек ловит его и потрясывает, на мгновение прижимаясь лицом к руке Магнуса, прежде чем сесть. “Дорогой Алек (и Магнус), я не говорю, что ты спишь со своим соседом, и я не говорю, что ты не спишь с ним. Ты знаешь, что я люблю тебя, и тебе в любом случае должно быть все равно. Но факт остается фактом, и если бы ты спал в своей постели, ты бы нашел аккуратно сложенный шарф под своей подушкой. Когда вы двое придете на ужин в Идрис? С любовью, мама”. Магнус забирает из рук Алека огненное послание, на его лице появляется улыбка. — Что ж, полагаю, это значит, что все-таки она о нас знает. — Да, – соглашается Алек, забирая послание и откидывая его на кофейный столик, затем забираясь к Магнусу на колени. – Полагаю, так и есть.