Воспитательный процесс

-Что вы тут делаете? – Тарасов недовольно смотрит на Харламова. - Тренируюсь, - отвечает Валерий спокойным тоном, но всё же в его голосе чувствуется вызов. Днём Тарасов поставил Харламова на ворота, не разрешив надеть защиту, полагающуюся вратарю. После этой «тренировки», Валерий был весь в синяках и кровоподтёках. У Харламова и сейчас ныло всё тело, но он решил остаться на катке, чтобы доказать Тарасову – никакими издевательствами его не сломить. А издевательств было многовато: и обман с поездкой в Японию, и отправка в Чебаркуль, и несколько недель сидения на скамейке запасных. Тарасов всё говорил: «Посмотри, как люди играют». Сегодня он наконец-то допустил Валерия к тренировке – вот таким способом. Потом в душевой Харламов не выдержал. - Ненавижу вашего Тарасова! - крикнул он в ответ на увещевания ребят из команды. Крикнул и, обернувшись, встретился взглядом с объектом ненависти. Тарасов молча ушёл… - Тренируетесь? – иронично переспрашивает Тарасов. – А тренер вам разрешил тренироваться? - Нет, - Валерий опускает глаза под напором взгляда тёмных глаз Тарасова. - Так какого ж чёрта ты тут торчишь?! Марш в душевую и домой к маме! Валерий молча уходит с катка. Ему хочется высказать Анатолию всё, что он о нём думает, да не только он – всю команду Тарасов держит в ежовых рукавицах. Вот и товарищ Балашов говорил, что Анатолий многим молодым спортсменам испортил жизнь, убив их веру в свои силы такими садистскими методами подготовки. Раздевшись, Валерий встаёт под горячий душ. Сейчас даже намылиться, как следует, проблема – по всему телу следы от ударов шайбы. - Эк тебя разукрасили, - Тарасову, видимо показалось мало, и он даже в душевую пришёл за Валерием, чтобы лишний раз поиронизировать. Харламов молчит, повернувшись к Анатолию спиной. «Нужно сдержаться, а то ещё морду набью ему…» - думает Валерий, сжимая кулаки. - Валерий Борисович, да вы не хмурьтесь так, - Тарасов прижимается спиной к стене, скрестив руки на груди. – Это ведь для вашей пользы всё… - Для моей пользы?! – взрывается Харламов. Он выскакивает из душа и хватает Тарасова за воротник рубашки. С Валерия течёт вода, но он слишком взбешён, чтобы обращать внимание на это. - Да, для вашей пользы, - Тарасов, в отличие от своего визави, абсолютно спокоен. – Вы должны научиться во всём подчиняться тренеру. Без этого, чёрта с два вы станете хоккеистом, ясно? - Ясно, - Валерий снова чувствует себя побеждённым. - Вот и славно, - улыбается Анатолий. – Отпусти меня и становись лицом вон к той стене. Харламов повинуется. «И зачем я слушаюсь этого самодура?» - морщится Валерий. Но, всё же, он слушается, чувствуя, что только Тарасов действительно может сделать его лучшим хоккеистом. Ведь Харламов хочет быть самым лучшим – иначе не стоило и начинать. - Руки за спину, - Анатолий подходит сзади и, дождавшись, когда Валерий выполнит приказ, крепко связывает его запястья собственным ремнём. - Анатолий Владимирович, зачем?! – Валерий пытается обернуться, но Тарасов прижимает его к холодной кафельной стене. - Буду вас воспитывать, Валерий Борисович, как особо подающего надежды, - Тарасов выходит из душевой. – Не вздумайте уйти… Слова про «особо подающего надежды», сказанные хоть и насмешливым тоном, всё равно приятны Харламову. Он решает слушаться Тарасова, надеясь, что хоть после этого спектакля про воспитание, тот допустит его до настоящих тренировок. Тарасов возвращается с клюшкой в руках. Подойдя ближе в Валерию, он со всей силой ударяет того по ягодицам. От неожиданности, Харламов вскрикивает. - Вы с ума сошли?! – он оборачивается, смотря на Анатолия. - Поговори мне ещё! – Анатолий снова замахивается клюшкой – на этот раз удар приходится на бедро Валерия. - Убить меня решили?! – ситуация настолько бредовая, что Валерию становится смешно, хотя наверно это уже почти истерика. - Слушай, полуфабрикат, - вздыхает Тарасов, мол, с какими идиотами приходится работать. – Либо ты сейчас мужественно выдерживаешь всё, что с тобой будет делать твой тренер – для твоей же собственной пользы, либо завтра сюда можешь не приходить. Харламов молча поворачивается лицом к стене. - Вот так-то лучше – учись переносить боль, - Тарасов начинает методично наносить удары клюшкой по спине, ягодицам и бёдрам Харламова. Стиснув зубы и зажмурившись, Валерий упирается лбом в кафель. Экзекуция продолжается минут пятнадцать. - Вы решили сломать об меня клюшку? – Валерия уже качает при каждом новом ударе. – Жалко – она же казённая. - Юморишь? – Тарасов продолжает бить. Он одновременно восхищён и взбешён выдержкой Валерия – хотелось бы, чтоб парень сам сдался, попросив прекратить «воспитательный процесс». - Плевать мне, что она казённая. Захочу – сломаю её об тебя, захочу – в задницу тебе засуну. - А больше ничего не хотите засунуть?- спрашивает Валерий, ни на что, собственно, не намекая, просто из желания хоть как-нибудь возразить тренеру. - Хочу, - Тарасов улыбается. Он бросает клюшку в угол и вплотную подходит к Валерию. – Ноги на ширину плеч. Валерий подчиняется, ожидая нового удара, но вместо него чувствует прикосновение Анатолия – тот, приобняв подопечного, начинает растягивать его двумя пальцами. - Прекратите! – кричит Валерий от резкой жгучей боли. Он пытается отбиться от приставаний, но Анатолий валит его на пол, практически усевшись ему на ноги. - Громче кричи, - Тарасов вводит пальцы глубже, видя, как пробегает дрожь по широкой спине Валерия. – Пусть сюда сторож прибежит. Расскажешь ему, как тебя тренер пытался изнасиловать. - Тут уже не «пытался», - Валерий закрывает глаза. «Это какой-то кошмарный сон», - думает он, чувствуя, как Тарасов вынимает пальцы. Место пальцев спустя несколько секунд занимает…Валерию даже страшно подумать, какая часть тела Анатолия Владимировича. - Какой упругий мальчик, - выдыхает Анатолий. Он двигается не спеша, с каждым толчком глубже входя в Харламова. Валерий кусает губы – больно, противно, унизительно всё это. А главное, - чем он заслужил? Почему именно с ним так поступают? «Хотя, может он всех так воспитывает?» - эта мысль заставляет Харламова улыбнуться. Правда, улыбка получается жалкой и вымученной – хорошо, что Тарасов не видит его лица. - Эй, подопечный, ты не помер там? – Анатолий хватает Валерия за волосы, заставляя его прогнуться. Тарасов начинает резко вгонять член в Харламова, добиваясь от того стонов. Валерий молчит, ловя воздух глубокими глотками. Анатолий вынимает член и быстро водит по нему ладонью. Харламов чувствует, как на спину ему капает вязкая жидкость. Анатолий оценивающе смотрит на Валерия. - Так, Валерий Борисович, - произносит он довольным тоном. – Вы проявили себя достойно и заслужили подарок от тренера. Тарасов переворачивает измученного Харламова на спину. Валерий прячет взгляд – ему хочется провалиться сквозь землю. Тарасов кладёт ладонь на член Харламова - проводит пальцами по головке и начинает быстро водить рукой по стволу. Валерий изумлённо смотрит на Анатолия. - Нравится? – хищно улыбается Тарасов. - Да, - шепчет Валерий, прогибаясь на каждое новое движение тренерской руки. - Видите, как хорошо быть послушным, - констатирует Анатолий. Валерий толкается в его ладонь, уже не сдерживая стонов. Тарасов, кажется, любуется своим подопечным. Спустя несколько минут Валерий кончает. - Вот, теперь у меня ещё и живот липкий, - тихо усмехается он. - Не ной – рядом душ, - Тарасов разворачивает Харламова на бок и развязывает его руки. - Анатолий Владимирович, хоть поцелуйте напоследок, - Валерий снова ложится на спину. Тарасов наклоняется и целует его в губы. Харламов обнимает его за плечи. - Ненавижу вас, - произносит Валерий, когда Анатолий, наконец, отстраняется от него. - Ненавидь сколько хочешь, - улыбается Анатолий. – Но, судя по твоему характеру, возможно ты и станешь хоккеистом.