Pleasant Disease

      Леон Кеннеди всегда старался брать ситуацию под контроль. Даже если она выходила неожиданным боком, он был наготове предпринять хоть что-нибудь из своих познаний, лишь бы главенствовать над ней.       Он знал, как нужно оказывать помощь людям, ведь это было его полицейским долгом. Судьба Леона, казалось бы, была определена с самого рождения – его поступление в Полицейскую Академию, его успешный выпуск, его первое вступление в должность копа в самом – казалось бы – мирном небольшом городе, расположенном в штате Миссури, а также имеющем невероятную фармацевтическую компанию “Амбрелла”.

Звучит, как невероятная сказка, не правда ли? Не превратись эта “невероятная сказка” в дикий кошмар наяву.

      Леон прекрасно разбирался в том, что нужно делать, когда оказываешься в опасных ситуациях – Раккун-сити тому в доказательство. И как же все ранее ожидаемое приобрело резко мрачный вид с самыми ужасными вариантами для вступившего впервые в должность парня. Наверное, не будем врать: не вступившего, ведь пристрелить по дороге в город парочку отвратительных живых мертвецов – как-то мягко сказано для столь неебически страшной картины – вряд ли можно засчитать за должность копа. Или это новое понятие для Кеннеди, который не успел освоить? Быть копом – убивать толпы зомби, убегая одновременно от лизунов и спасая свою шкуру от так называемого “Тирана”.       А в какие-то моменты казалось особо смешным то, что работа гарантировала опасность, но не подразумевала неожиданно возникший контракт на добровольное согласие расшибать головы зомби, не имея страховки на собственную жизнь с таким-то раскладом. Никто не даст гарантии, что ты выберешься целым и невредимым, получая в качестве компенсации все, что только пожелаешь. Но никто и не узнает об этом дерьме, определенно – об этом позаботится правительство.       И все бы ничего, если бы, не выбравшись спустя пару дней из персонального Ада (подожди, Кеннеди, не будь эгоистичным. Это был общий Ад, а твой – ещё впереди), его новоиспеченная по злосчастной судьбе подруга не подхватила простуду, а на плечи не взвалилась ещё и забота о двенадцатилетней девочке. И подумаешь же, что в этом такого: помочь вылечиться и проследить за ребенком… правда же, ничего?... Если бы Леон умел заботиться о ком-то столь внимательно, то проблем бы совершенно никаких не было. Но все же она есть – Кеннеди нихуя – совсем нихуя – не умел нормально заботиться.       В файлах его мозга, тщательно разобранных в определенные выдвижные ящики, находящихся в различных папках алфавитного порядка, совершенно не было инструкций по заботе о ком-то. Леона этому не обучали в Академии, и, видимо, парень выбирал ту профессию, в которой надо – прежде всего – рисковать своей жизнью, спасая людей, а не рисковать ими в первую очередь. Это стало для него что-то вроде своеобразного испытания, из которого нужно вынести итог. Ведь он там должен быть.

Только не проебись, Кеннеди, обучаясь чему-то новому, даже если это и звучит тупо для двадцатиоднолетнего парня.

      Хотя ситуация сама по себе должна быть абсурдной, потому что Клэр Редфилд – храбрая и чертовски дерзкая девушка для девятнадцатилетнего возраста, убившая огромную орду ходячих мертвецов, выжившая в самом что ни на есть настоящем апокалипсисе, – сумела подхватить простуду спустя лишь пару дней их удачного спасения из Ада. Но и абсурдно было предполагать, что девушка не испытает последствий после дождливой ночи с постоянно меняющейся температурой и прочим ужасом, прилагающим к этому комплекту бесплатно. Словно “два по цене одного”. Выберись из мертво-живой мясорубки, ни разу не подхватив заразу, и получи озноб прямо в лоб, будто дуло пистолета, приставленное к виску. Или это немного не то? Ах, да, здесь же будет уместнее “купи две и получи третью в подарок”.       Именно этого никто из них не ожидал. Ни Леон, ни Шерри, а уж тем более ни сама Клэр.       Но весь этот дикий и одновременно пугающий Леона абсурд начался с обычного утра во втором мотеле, расположенном за приличное количество миль и без удивления пустом. Видно, карантин добрался и до частично отдаленных мест – хватает лишь вспомнить заправку неподалеку от таблички “Добро пожаловать в Раккун-сити”. А если учесть, что в каких-то комнатах слышится легкий скрежет, то неудивительно, как далеко мог зайти вирус. Именно в этот день, именно в этом месте Редфилд – привычная ранняя пташка – проснулась практически вместе с Шерри, с трудом разлипая веки и поднимаясь спонтанно с покрывалом на плечах.       — Клэр, все в порядке? — обеспокоенно произнес Кеннеди, обращая внимание на вялый вид подруги. Он ничего бы не спросил насчет этого, будь это первый день их “маленького” путешествия, когда ты действительно валишься с ног не из-за ночного бодрствования, а из-за безграничного желания выжить. Правда же, мистер Кеннеди, кому не хочется пожить хотя бы ещё один дрянной денечек?       — Спросил парень, у которого плечо прострелено, — не удержалась Редфилд от легкого смешка с мягкой улыбкой на губах, следом же болезненно прикрывая глаза и монотонно отвечая: “Все нормально, я думаю”.       И Леону не надо даже задумываться, прежде чем подойти к девушке и приложить руку ко лбу, ощущая жар. Только дурак бы и не понял, что эта темноволосая бестия неплохо простудилась. Тогда же и самого парня не начало лихорадить оттого, что он не представлял дальнейшее. Просто потому, что даже ассортимент их аптечки был чересчур скудным: пара бинтов, полупустой антисептик и обезболивающее. Лучший набор в самое прекрасное путешествие, не правда ли?       — Ты простудилась, — и тихий лишь вздох сопровождал слова копа, судорожно внутри думающего о том, где бы достать хоть какие-то антибиотики. — Нам придется остаться здесь на ещё один день.       — Но, Леон, ты сам прекрасно знаешь, какой это риск, — Редфилд приоткрывает глаза, в которых некогда сильный огонь жизни значительно ослаб из-за повышенной температуры тела. Они оба знали, что их вполне себе уже могло разыскивать правительство, а особенно Шерри, ведь антитела в её теле предоставляли небывалый интерес изучать и отслеживать дальнейшее взаимодействие клеток. Только вот такая перспектива с самого начала не предоставляла удовольствия ни Леону, ни Клэр, которые впоследствии решили обговорить и прийти к общему алиби, находя в этом действии больше выгоды для спасения собственных шкур.       Однако сейчас девушке оставалось лишь недовольно покачать головой, располагаясь вновь на кровать, и неохотно согласиться с парнем в мотеле остаться, потому что самочувствие, никогда не подводившее голубоглазую, решило сыграть в злую шутку с ней, явно не собираясь поддерживать её в нормальном состоянии больше часа. Если, конечно, не меньше.       — Мне хватило бы отлежаться до вечера, чтобы меньше времени потерять, — Клэр слышит лишь легкий смешок на свои слова, ощущая приятную прохладу на лбу. Она даже не обратила внимания на то, как Кеннеди сумел улизнуть в ванную, чтобы взять старый кусок ткани, обмочив его в холодной воде, и вернуться к больной. Спасибо на том, что больна не смертельным вирусом, а нелепой простудой. Или риск есть всегда? Время делать ставки.       — Вот так… — парень впервые осмотрел её настолько близко, пытаясь вспомнить ещё что-то из тех времен, когда ухаживали за маленьким Леоном. Он на полном серьезе понимал, что ему придется любым способом раздобыть чертовы антибиотики, потому что выздоровление Мисс Редфилд вряд ли выйдет столь удачным и быстрым без этого лекарства. Хоть девушка и была уперта – доказано с их первой встречи, – русый готов был как угодно вылечить её. Ведь не зря же он – Леон С. Кеннеди – пообещал себе заботиться о ней, о них ценой собственной жизни? Или это безрассудство – рисковать собой, своей шкурой, чтобы спасти людей, знающих всего лишь пару дней? Здесь всего лишь пара причин:

Во-первых, он все же оставался копом, в чью обязанность входил риск своей жизни ради спасения чужой.

Во-вторых, эти пара дней сблизила их до той границы, когда ты готов человека назвать лучшим другом навек без какого-либо тупого смысла.

      Но, вспоминая Клэр, можно ли было её назвать упертой только потому, что она готова не останавливаться ни перед чем, лишь бы отыскать своего брата, защищая дорогих людей? Спорный вопрос, однако кровные узы – тема личная, поэтому взвешивать все плюсы и минусы будет не так правильно, не понимая сути ситуации.       — Шерри, ты ведь проследишь за нашей пациенткой? — обращаясь уже к двенадцатилетней девочке, полицейский выпрямился, направляясь к тумбе возле второй кровати, на которой покоилась драгоценная “Матильда” в кобуре, не раз спасшая от кровожадных ублюдков. Леон Кеннеди умел заинтересовывать. Но безграничное желание помочь в любом случае было бы от белокурой, ведь эта огромная озабоченность и страх за Редфилд можно было заметить невооруженным взглядом.       — Можешь рассчитывать на меня, Леон, — и только радостный отчасти тон Шерри мог вернуть парню улыбку на губах, пока Клэр лишь поглядывала на них с легким смехом. — Никто ещё не был недовольным моим лечением. Особенно старый мишка Куки.       — Я согласна хоть лечь на операционный стол, если ты будешь меня лечить. Уверена, что это намного лучше, чем мог Крис.       И под относительно звонкий, но приятный девичий смех Кеннеди ухмыляется, перепроверяя магазин и засматриваясь на дробовик, следом же оставляя второе оружие у стены и направляясь к двери, через плечо произнося: “Я постараюсь быстро” — и скрываясь на пустой террасе.       “А ведь тебя пугает мысль того, что ты единственный не знаешь, как заботиться о ком-то? — потешался собственный голос, пока Леон скалил слегка зубы, продвигаясь к лестнице на второй этаж, — у Клэр есть опыт благодаря брату, даже у Шерри есть опыт благодаря своим игрушкам с играми в дочки-матери”.       И как же хочется ответно сказать, что Кеннеди научится этому ради них. Он готов научиться этому через легкий страх, покрывающий спину мурашками. Он уже учится.       Все, что ему сейчас надо было – найти антибиотики, рассмотреть в тумбах комнат продовольствие хоть какое-то и вернуться в их комнату как можно скорее, так как ранее не особо тревожащее плечо начало подавать новые сигналы боли, оповещая о скорой обработке и смене бинтов.       Или он хотел вернуться как можно скорее из-за Клэр с Шерри?

***

      — …А как ты думаешь? Мне пришлось за этим идиотом ухаживать, — звонкий смех Шерри и тяжкий, но, по всей видимости, веселый вздох Клэр дал Леону полноценный знак того, что эти двое отлично проводили полтора часа без него. И, если признаться честно, совсем не хотелось нарушать такую атмосферу.       — Вижу, без меня бы вы не пропали, — оповещая о своем присутствии, Кеннеди прикрыл за собой дверь и продвинулся к небольшому столику, доставая из карманов все набранное.       — Леон! — воскликнула девочка, поднимаясь с кровати и быстрым шагом направляясь к парню, который взглядом, вероятно, пробежался по названиям разных пачек таблеток. Шерри определенно в этом ничего не разбирала, ведь если она и болела, то ей всегда заготавливали несколько пластин, лишь рассказывая какую и когда нужно пить. — Ты нашел то, что поможет Клэр?       — И даже больше, — подмигнул полицейский, достав ещё из кармана маленькие пачки с двумя печеньками, пару банок с супом и множество батончиков. Условия не представляют лучшего на данный момент, — нам этого хватит до следующего пункта. В противном случае, я заприметил автомат с едой.       — И, видимо, оттуда ты и принес батончики, — хрипло рассмеявшись, Редфилд кивнула на их маленькое пополнение продовольствия, — надеюсь, что эти все таблетки не принадлежат мне, иначе, клянусь, они полетят в тебя, Леон.       И выучив девушку достаточно хорошо, Кеннеди даже не сомневался, что она может это сделать. Такой бестии даже в какой-то подворотне, да что там – на обычной ночной улице никто не сможет угрожать, ведь искусство владения холодным оружием у Клэр Редфилд прекрасно было продвинуто благодаря старшему брату. С одной стороны казалось, будто Крис пытался сделать из неё машину для убийств. И – вероятно – это и было его планом, если он просто ненавидел парней, постоянно вертящихся возле младшей сестры. Как говорится, у каждого свои сдвиги.       — Тебе повезло, — вскрывая банку с куриным супом, а также ещё одну со спагетти “Болоньезе”, русый мельком взглянул на Клэр, переводя внимание обратно на еду, — и, кстати говоря, уже обед, поэтому нам нужно поесть хоть что-то… даже если ассортимент отвратительный, — тише добавляя последние слова, парень покачал головой, поведя раненым плечом из-за неприятного ощущения бинтов на коже, полностью впитавших кровь. — Но, так как Клэр Редфилд у нас больна, мы ей предоставим куриный суп, — он посмотрел выразительно на Шерри, будто ожидания от неё одобрительный кивок.       — Ты прав. Суп больным нужно давать в первую очередь, — а двенадцатилетняя девочка действительно мыслит верно. И даже если белокурая относительно любила – на самом деле, почти нет – спагетти, она была готова отдать последнее ради Клэр. Шерри Биркин была обязана ей многим, даже если девушка ничего не просила от неё.       — Ты слышала Шерри, — приподнимая брови, Леон отдал банку со спагетти девочке, хватая с супом и направляясь к голубоглазой. — Поэтому обязательно съешь суп, ведь, судя по твоим словам, ты готова даже лечь на операционный стол, если она будет тебя лечить, — подмигивая девочке, полицейский протянул суп слегка удивленной Редфилд, внутренне ощущая ликование. Молодец, Кеннеди, хоть с чем-то ты продвинулся. Правда, не ясно с чем: с манипуляцией или заботой?       — Используешь мои слова против меня? Умный ход, Кеннеди, — покачивая головой, девушка приняла банку с супом, соприкасаясь мгновенно пальцами с парнем. Это совсем маленькое, вполне безобидное и случайное действие смогло пробудить табун мурашек у Леона, который всем своим нутром начал желать быстрее вернуть Редфилд в норму, ведь горячие кончики на удивление очень мягких пальцев руки ясно передавали температуру всего её тела. Он бы с удовольствием охладил их своими холодными руками (воу, воу, Кеннеди, попридержи коней. Она определенно сама знает, что лучше сделать без твоей помощи).       Лишь улыбка, совершенно не изменяющаяся со времени их первой встречи – слишком нестандартной и кровавой встречи, – была как маяк в темноте. Клэр искренне улыбалась, и никто бы не оспорил этот факт. Пережив весь этот кошмар наяву, а также ожидая его – практически постоянно, каждую чертову секунду – за углом, Редфилд улыбалась так, что жить хотелось даже в самых пиздецовых ситуациях. Это придавало сил. Это придавало стремление. Это придавало желание ответить взаимно. Но ведь Леон видит дальше своего носа, не так ли? Он старается. И именно поэтому Кеннеди старается разобрать, что она скрывает за этой улыбкой – нормальный же человек не может улыбаться так после ночи выживания, убивая некогда людей? ведь так? – на сухих, с мелкими ссадинами губах. Страх перед Шерри? Страх перед ним? Пора сделать выбор, Леон. И он выбирает: страх перед собой.       — Спасибо, — одно слово за двоих.       — Я поем позже, — и отвечая на её немой вопрос в глазах, Леон отдает столовые приборы, следом направляясь в ванную, чтобы с трудом, но самостоятельно обработать плечо и сменить бинты. Он слышит за своей спиной женский разговор – что-то о предпочтениях и желаниях, – поэтому вновь оборачивается, привлекая к себе внимание, — и, дамы, после того, как вы поедите, Клэр примет таблетки, мы могли бы сыграть в пару настольных игр, которую я нашел в комнатах неподалеку.       Леону хватает понять, что они согласны, лишь по визгу Шерри, во рту которой было немного спагетти. Просто смех и легкая задумчивость.       Так держать, Кеннеди, но ты же можешь лучше? Разве нет?

***

      — И-и-и… Леон Скотт Кеннеди вновь в тюрьме! — громко и задорно объявляет девушка, расплываясь в самодовольной улыбке от искаженного недовольством лица полицейского, добавляя под смех Шерри: “А ещё у тебя долги, которые ты не сможешь выплатить. Игра окончена, дружок” — и слыша сердитое бормотание.       — Это нечестно! Нельзя посадить копа в тюрьму, — расстроенно наблюдает Леон, как его большое имущество без чувства стыда и совести отнимает подруга.       “Согласись, что даже сейчас ты вышел в проигрыше”, – и внутренний голос не забывает о том, что нужно вечно парню напоминать о провалах, ведь кто ещё не будет давать ему передышку? Правильно, никто. И Леон задумывается над тем, что если так и дальше будет продолжаться, то он не прочь сыграть в русскую рулетку, рассчитывая на свою великую “удачу” (надо бы попросить Клэр убрать подальше револьвер).       — Это “Монополия”, Леон, здесь возможно все, — добавляет белокурая, потягиваясь на кровати.       А должны ли её слова переплетаться настолько сильно с реальностью? Или просто неприятное стечение обстоятельств? К черту, все равно все происходит слишком быстро, чтобы поддаться разумному мышлению, ненароком с ума не сойдя.       И ведь в какой-то момент кажется, будто ничего страшного не произошло. Просто друзья, которые остановились на ночь в очередном мотеле, приятно проводя время за настольными играми – или это очередная иллюзия, возникающая от обезболивающего? Леону кажется это передозировкой, ведь когда в последний раз хотелось просто остановить время? Всего пару раз. Тогда, когда не терпелось впасть в отчаяние, надеясь вновь с улыбающейся Клэр Редфилд встретиться.       — В любом случае, нам пора уже ложиться, — тихое тиканье настенных часов указывало на одиннадцать вечера. И как бы ни хотелось Кеннеди прерывать такой момент – момент, когда хочется жить без оглядки на что-либо, не хватаясь при любом непонятном звуке за рукоять пистолета, – ему пришлось это сделать, замечая сонное лицо девочки, — надеюсь, Шерри, ты понимаешь, что сегодня будешь спать на другой кровати? Ведь никто из нас не хочет, чтобы ты заболела.       — Конечно, — который раз парень удивленно восхищается этой маленькой двенадцатилетней девочкой? И даже если он слышал грустные нотки в её голосе, то на деле видел лишь решимость. В который раз Шерри Биркин доказывает, что готова сделать все ради Клэр Редфилд. Насколько же последняя производит впечатление?       — Пускай за ночь ты будешь здорова, Клэр, — и такое напутствие на ночь заставляет умиляться и бороться за то, чтобы оно стало реальным. Уж девушка постарается исполнить это любым способом.       — Обещаю, что завтра ты увидишь меня прежней, милая, — все та же улыбка на губах, заставляющая в ответ подарить подобие такой улыбки. С таким видом Шерри будет засыпать на кровати по соседству, веря словам голубоглазой.       И Редфилд послушно ждет Леона, что таблетки выдавливает из пластин с толикой надежды в последних словах для девочки. А ещё осознанием того, что он не сможет так просто дать девушке уснуть после приема лекарств, ведь потерянный день грозил новым раскладом планов их – особенно Клэр, разрывающуюся между “остаться с Леоном и Шерри” и “умчаться в Европу, чтобы найти Криса” – и решений, принятых совместно.       — Нам недалеко осталось до границ штата, — добавляет тихо она, когда слышит умиротворенное сопение по соседству с расслабленными мышцами лица, — и если карантинная зона все ещё…       — Зона была уничтожена вместе с Раккун-сити, — отвечает ей Леон таким же тоном, сидя на кровати рядом, — мы все слышали эту новость.       Однако это все ещё было больно признать – признать, что город с тысячами некогда живых людей разрушен, а ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. И не было понятно, кому из них – Леону или Клэр – было больнее всего. Боль бывает на двоих, так ведь? Или лишь счастье – неведомое слово после таких событий?       — Но это не значит, Леон, что все придет на круги своя, — и он понимает, о чем говорит Редфилд, — на очистку окрестностей потратят ещё приличное количество времени, если не решат разбомбить все, как город. А это чертово правительство вполне себе может быть не на хвосте у нас, а даже на несколько шагов впереди.       Она права. Чертовски права совершенно во всем. Леон, время подключать свой мозг, иначе эта девушка раздавит тебя словами в одно мгновение.       — Тебе нужно будет ехать на поиски Криса как можно скорее, — серьезно, Кеннеди, сейчас ты говоришь ей о поисках, когда голубоглазая беспокоится о вас? Ваши мысли разошли слегка. — Клэр, ты прекрасно знаешь, что если эти ублюдки поймают нас, то про своего брата тебе придется надолго забыть. А так это большой шанс для тебя… тем более зная, что он находится в Европе, — не отрывая взгляда от её лица, Леон замечает усталость, смешанную с… сомнением? Поздравляю, Кеннеди, ты поставил её между нереальным выбором.

Что бы ты сам выбрал?

      — Но как же вы?       — Я позабочусь о том, чтобы Шерри была в безопасности, пока ты не вернешься, — и насколько ты самоуверенный? Настолько же, насколько продержалась башня в игре “Дженга” – Леон разрушил её, неверный блок вытянув. С каждым кусочком уверенность парня пошатывалась, пока не решаясь рухнуть окончательно.       — Но что вы будете делать? — продолжая сомневаться, тихо протянула девушка, удобнее располагаясь на кровати. Почему же сейчас все стало таким трудным? Из-за обещания перед Шерри, что она никогда не оставит её? Или неудачных условий для Леона, который с легкостью тянет лишь благодаря Редфилд? Почему так много вопросов стало в один миг?       — Мы что-нибудь придумаем, дожидаясь тебя, — и выдавив из себя улыбку, Кеннеди искренне надеется, что у них все выйдет, — поэтому, как только будет близка граница, Клэр, ты отправишься на поиски брата. Слышишь?       — Да, — выдох и неохотное согласие, но ощущение того, что все же тебя будут ждать, резко окутывает девушку с ног до головы, не понимая – температура поднимается или непонятное чувство возникает.       И на этом их диалог прекращается, так как Леон не тиран, чтобы продолжать Редфилд без сна держать. Ей нужен отдых, как и ему. Потому что заботиться о ком-то очень утомительно – Клэр бы опровергла, вероятно.       Но парень не может уснуть, взгляд на настенные часы бросая и замечая при лунном свете маленькую стрелку на двух. Вот и твой персональный Ад подъехал, Кеннеди, как собираешься бороться с ним? Ведь нельзя подстрелить то, что возникает в голове (надо бы попросить Клэр убрать любое оружие подальше).       Леон предпочитал просто не спать, чтобы не возвращаться в один и тот же кошмар каждый раз, ощущая любой шипящий звук за спиной и судорожно не находя в кобуре хоть какой-нибудь пистолет. Или слыша отчетливый, очень пугающий до дрожи костей звук приближающихся шагов, следуя своей цели – убить Леона Кеннеди, а то и хуже – улыбающуюся Клэр Редфилд.       Когда он вспоминает это все, даже не верится, что удалось сбежать из кошмара наяву. И невозможно исчезнуть из внутреннего. Невозможно увидеть приятный сон, раннюю жизнь, собственное будущее. Невозможно перечеркнуть это все, как ужасное прошлое, ведь это же и будет его дальнейшей жизнью. Скажи же, Кеннеди, что хочется пустить пулю себе в голову, лишь бы не испытывать Ад каждой ночью.       И все, что ему остается в такой момент – вспоминать диалог с девушкой. Брошенную фразу в полусонном состоянии. “Я обязательно вернусь к вам. Шерри не одна. Ты не один, Леон.” И ты веришь её словам с этими слабо приподнятыми уголками губ, наблюдая, как она проваливается в царство Морфея. Ты не один, Леон. Они рядом с тобой. Она рядом с тобой.       Кеннеди бросает взгляд на рядом спящую девочку, крепко сжимающую рукава куртки Клэр. Это умиляло. То, как она дорожит этой вещью и верит в её волшебное свойство удачи. И насколько же надпись сзади подходила владельцу этой куртки. Сделано на Небесах. Что, Леон, считаешь Редфилд вашим ангелом-хранителем, спустившимся с небес, а также способным справиться со всем?       Но сердце пропускает болезненный удар, когда коп замечает на соседней кровати дрожь и легкие, очень тихие всхлипы. Даже ангелы умеют страдать. Он аккуратно поднимается с кровати, обходя и становясь напротив спящей девушки, укладывая руку на её плечо и слегка встряхивая, чтобы привести в порядок. Серьезно? А лучше ничего не смог придумать, Кеннеди?       — Клэр? — слабо произносит он, следом же наблюдая, как та резко смахивает его руку и продолжает ворочаться с проступающими слезами из-под опущенных ресниц.       Леон не думает ни о чем. Парень моментально располагается рядом, стараясь сильно не напрягать раненое плечо, но быстро и мягко притянуть Редфилд к себе, одной рукой за талию обнимая, а второй по растрепанным волосам нежно проводя. И когда пальцы касаются лба, то сразу дрожь становится очевидной – температура поднялась. Но разве она объяснит ещё и всхлипы девушки?       — Клэр, все в порядке, — ласково шепчет он в макушку Редфилд, вновь рассматривая её столь близко.       Вздрагивающие длинные ресницы, которые частично успели промокнуть из-за пары слезинок. Прилипшие от пота рыже-каштановые волосы к шее и лбу, пока остальные локоны небрежно растрепались из хвоста. Редфилд редко распускала свою прическу – чаще всего тогда, когда надо было вернуть ей аккуратный вид. Губы были все те же – сухие и с мелкими ссадинами, но – несомненно – прекрасными в любое время. И единственное, чего не было, – улыбки. Той самой улыбки, дарящей желание жить, бороться и стремиться. Были лишь кривые уголки, будто пытающиеся докричаться до чего-то. До кого-то. Был персональный Ад Клэр. Не только ты, Кеннеди, испытываешь ночами боль. Не только ты боишься закрыть глаза и вернуться туда, в сентябрьскую ночь девяноста восьмого, которая была буквально несколько дней назад. И будет продолжать сниться последующие годы.       Он хочет увидеть эту улыбку снова. Ту, ради которой готов вылезать из любого дерьма, лишь бы увидеть её вновь. Готов сделать все, чтобы она распространяла свет дальше.       Поэтому русый проводит мягко большим пальцем по щекам девушки, стирая её слезы, совершенно ненужные на столь прелестном лице. Она больше не спит. И Леон знает об этом, совсем не имея ничего против её дрожащего тела, сильно прижатого к парню; против её хрупких рук, крепко сжимающих футболку Кеннеди; против её полуоткрытых глаз с толикой боли и мокрыми ресницами. Он согласен на все, лишь бы ей было комфортно.       — Мне страшно возвращаться туда снова и снова, — слабый голос дает ещё больше боли. Леону хочется забрать все её страхи себе, ведь будет лучше, если он один будет страдать. Клэр не достойна. — Видеть разные вариации своей смерти и кромешных неудач.       — Я понимаю тебя. Но, как бы глупо это сейчас не прозвучало, это лишь кошмар, Клэр, который мы способны контролировать.       Ты сам-то веришь в то, что говоришь, Кеннеди? Ты не спишь нормально ночь, изматывая себя, лишь бы не возвращаться туда. Это неподвластно контролю.       — Тебе удается это?

Пойман с поличным. И ей ты не соврешь никогда.

      — Нет, — выдыхает он ей в макушку, прикрывая глаза и приподнимая уголки губ в усталой усмешке. Леон ощущает, как девушка приподнимает голову, явно рассматривая его и не зная каким взглядом – недовольным от бесполезных слов или насмешливым. — Но, когда все идет пиздецки плохо, я стараюсь представить тебя и Шерри, удачно выбравшихся из города.       Леон медленно открывает глаза и замечает пару голубых глаз, смотрящую только в его серо-голубые. Взгляд, в котором читается сочувствие. Ты проебался, Кеннеди, Клэр совершенно другая.       — Представить, что ты нашла своего брата, рассказы о котором заставляют восхититься и одновременно ужаснуться, — парень замечает дрогнувшие уголки, слегка приподнятые вверх, — представить, что у Шерри намного лучше жизнь, в которой родители уделяют ей достаточно внимания, — она заметно метается взглядом, продолжая дрожать и приподнимать уголки, — представить всех нас, круто веселящихся где-то далеко отсюда, выживших любой ценой в Раккун-сити.       И Кеннеди действительно старается представлять такое, когда кошмар загоняет в тупик, не имея путей выхода. Когда тебе остается лишь принять свою смерть, перерождаясь вновь и вновь в том же самом месте, выбирая другие варианты. И порой похуже. Будто блядский эффект бабочки.       — Но самое главное, я стараюсь представить твою улыбку, которая на протяжении всего пути сопровождала меня и не давала ни одного шанса раскиснуть, впасть в отчаяние, из которого и выбираться бы не хотелось, — тебе удалось заставить её улыбнуться. И ошеломить своими словами, проводя подушечкой большого пальца по уголку, медленно переходя на нижнюю, слегка опухшую губу.       И желание пересиливает все, заставляя слегка наклониться к ней, ощущая неровное женское дыхание. Вероятно, это то, чего ты хотел, Кеннеди. Поцелуя с этой дерзкой девушкой, вспоминая её слова про то, что вышло бы крутое первое свидание. Самое время.       Но, когда губы соприкасаются в настолько хрупком, аккуратном, очень желанном поцелуе, все мгновенно забывается. Страхи, сомнения, кошмары – лишь слова, которые никак не влияют на этот момент. Леон чувствует, как напряжение Клэр постепенно отступает, растворяясь в его руках. Она расслабляется. Ему приятно ощущать сладко-горький привкус. Её привкус, отличающийся многим. И Кеннеди определенно не хочет, чтобы это закончилось.       Это не любовь, несомненно. Ещё нет. Это не нужда в ощущении человеческого тепла и понимания. Не поиск выхода из ужасных ситуаций, таким способом стараясь поделиться своей болью и монстрами в призрачной тени некогда существовавшего города. Это возможность найти себя в другом человеке, принимая его со всеми кровоточащими ранами, сломанными костями и ужасными мыслями. Это нужный глоток воздуха в побитых легких. Похлеще любого лекарства, Леон Кеннеди.       Он чувствует во время этого невинного поцелуя, как Клэр – Кеннеди решает, что она ангел со сломанными крыльями – мягко укладывает руку с обжигающими пальцами на его щеку и – очень мягко, будто боясь спугнуть или причинить боль, – проводит кончиками по скуле, надеясь, что это реально. И коп только рад этому, продолжая её крепко обнимать одной рукой с простреленным плечом, плюя на несущественную теперь боль, и второй проводить по шелковистым волосам. Приятно ощущать чужое, но и какое-то родное дыхание на своих губах? Не соврешь же, Кеннеди.       И, когда они отстраняются, почти одновременно приоткрывая глаза и задыхаясь от нахлынувших чувств, Леон понимает, что стоило прожить весь этот Ад, мучаясь от кошмаров. Стоило научиться заботе, которая на практике никогда не приходилась. Стоило попасть во все это дерьмо вместе с Клэр Редфилд, приятно простудившуюся с улыбкой на губах.       — Это останется между нами, — шепчет Кеннеди, как только дыхание приходит в норму, изучая её взглядом. И, судя по розовевшим щекам и улыбке на покрасневших губах, девушка явно освободилась от всех тревожных мыслей, видя в Леоне своего спасителя. Ты смог этого достичь, Кеннеди, теперь не упусти из рук.       — Без сомнений, это останется между нами, ведь ты ещё не знаешь моего брата, — и совсем легкая шутка заставляет парня усмехнуться, одновременно поддав смешок. Она его хочет запугать? Или подбодрить? Потому что рассказы о Крисе обдают гусиной кожей то ли от восхищения перед таким человеком – перед тем, как он смог вырастить Клэр, – то ли от смертельного ужаса.       — Если ты меня пытаешься запугать, то хорошая попытка, — Леон ей подмигивает, располагаясь вместе с девушкой удобнее на кровати, продолжая её держать в объятиях, чтобы согреть. Или не только из-за этого? — А теперь, тебе надо постараться уснуть, Клэр.       — Но… я ещё больше боюсь увидеть ваши смерти снова, — признается до конца голубоглазая, укладывая голову на грудь Леона и слыша его спокойное сердцебиение. Чувствуя его тепло, жар от прижатых друг к другу тел – температура, очевидно, начинает спадать, – его спокойное дыхание. Редфилд понимает, что он жив и не собирается умирать, не сейчас. Не с ней.       — Тебе и не нужно. Просто представь, что мы все вместе и… живы, — успокаивающе шепчет парень, поглаживая её по волосам и слыша постепенно нарастающее сопение, — а я буду охранять ваши с Шерри сны.       — Спасибо, Леон, — напоследок выдыхает Клэр, сохраняя улыбку на губах и проваливаясь под ритм сердца Кеннеди в сон. На этот раз приятный сон.       И если русый не мог нормально уснуть, ощущая, что крупица Ада всегда есть под рукой, лишь дожидаясь Леона Скотта Кеннеди, то вполне себе был не против стать хранителем снов близких ему за эти несколько дней людей. Охранять во что бы то ни стало, рискуя многим, но взамен получая больше – поддержку и заботу. Доброту и решимость Шерри Биркин. Смелость и надежность Клэр Редфилд. В конце концов, Кеннеди, их общую любовь и уверенность.

***

      А наутро парень застает Редфилд вновь живой и светящейся, готовой рвать и метать вокруг. Она действительно смогла поправиться за целый день и ночь. Может быть, и не до конца, но явно имея тот живой огонь в глазах, привлекающих к себе столько же внимания, сколько и улыбка на губах. Смех маленькой девочки и шутки девушки заставляют улыбнуться, не представляя, как тяжко будет отпускать Клэр Редфилд на поиски брата, когда настанет время расходиться в разные пути.       И, если честно, думать об этом совершенно не хочется, потому что, Кеннеди, пока есть шанс – нужно пользоваться. А тебе он дан, уж поверь.       — Надеюсь, что на следующем месте будет так же весело, — бросает радостно белокурая, выходя из номера и быстро направляясь на стоянку с примеченной машиной ещё вечера.       — Ну, раз мы уговорили Леона взять настольные игры, то веселье гарантированно, — весело отвечает Клэр, обращая внимание косым взглядом на копа, который опускает голову и с усмешкой качает её, — и заставим найти ещё несколько штук.       — О-о-о, уж нет, — Кеннеди хватает лишь вспомнить игру в “Монополию”, которую нес в руках вместе с “Дженгой”. Но мягкий смех рядом заставляет его засомневаться в своем решении, раздумывая о том, что им действительно нужно просто отдохнуть немного, не беспокоясь о правительстве, об их будущем.       — Тогда я постараюсь снова простудиться, — игриво отвечает Редфилд, ослепительно улыбаясь – ничто не сравнится с этим – и полностью смотря на Леона, остановившегося за мгновение, — мне вполне понравилась твоя забота, как и лечебный поцелуй, — тише добавляет она, замечая легкий румянец на щеках парня. Это забавляло, без сомнений. Но, явно, не Кеннеди.       — Клэр, Леон, быстрее! — громко прерывает их Шерри, махая рукой возле черного джипа и открывая ранее вскрытую дверь, чтобы после запрыгнуть на заднее сиденье.       — Уже идем, — смотрит в её сторону девушка, следом бросая мимолетный взгляд на Леона, который продолжал усмехаться с румянцем на щеках, — надеюсь, что ты не подхватил заразу от поцелуя, иначе готовься к методам Криса, хоть я их и не нахожу нормальными до конца, — Клэр явно веселилась, — или к моим методам. Не беспокойся, лечебный поцелуй рассчитан в этом списке.       И он действительно бросает смешок, пока Редфилд задорно с продуктами уходит к машине, в которой дожидалась девочка. Кеннеди осознает, что будет рад лишь методам младшей сестры Криса. Ведь Клэр умела удивлять во всем. И Леон совсем бы не был против, если бы девушка когда-нибудь вновь заболела. Ведь его научили заботе.       Стоит признать, Кеннеди, что болезнь бывает приятной. Особенно когда это касается Клэр Редфилд.