Like a hamster on a wheel

УХён присматривался к Гю теперь очень внимательно, и ничто в его поведении пока не позволяло ему полагать, будто он ошибся в своей теории. Но он довольно быстро смирился с тем, что у его хомяка человеческий разум. Наму думал, что теперь ему сложно будет вести себя с ним так же как раньше, но это оказались совершенно напрасные опасения. Они с Гю всё так же вместе смотрели телевизор, гуляли, обедали, и УХён даже стал регулярно купать хомячка в плошке с водой, потому что тому это неожиданно сильно понравилось. Это было весело, и Наму нравилось намыливать хомяка гелем для душа, ставя ему шёрстку ирокезом, брызгаясь на него водой, сушить его потом феном, превращая в невообразимо пушистый комок. Но стоило лишь мысли о том, что по сути Гю – взрослый красивый и очень деловой мужчина, только появиться в голове УХёна, как он тут же начинал чувствовать себя странно. Но всё же он сумел разделить в своём представлении Гю-хомяка и Гю-человека... И в человека этого он, похоже, влюбился. Было ли дело в том, что почерпнутая им информация о Ким СонГю наслоилась на его привязанность к хомяку, либо УХён в принципе оказался романтичен настолько, чтобы влюбиться в кого-то по одним лишь статьям и видео, но факт оставался фактом – чем больше УХён читал о СонГю, смотрел его редкие фото и видео, тем глубже погружался в чувства к этому человеку. Сперва им просто владело сожаление, что они не познакомились раньше, затем симпатия, родившаяся почти сразу, приняла более серьёзные формы, и уже вскоре после этого Нам чётко и ясно осознал, что просто-напросто втрескался в Ким СонГю, как недозрелая школьница – в такого, каким тот был до того как... как исчез? УХён даже в мыслях не хотел произносить слово «умер», но ведь это было именно так? Иначе как бы он вселился в его хомяка? Сам же факт этого вселения вызывал у Наму жгучее разочарование. Он очень любил Гю и предпочёл бы, чтобы это был просто очень сообразительный хомяк, а не хранитель души взрослого мужчины. Даже представлять это было не комфортно. К тому же, с хомяком УХён дружил, а в Ким СонГю был влюблён – и эти два чувства никак не могли одновременно уместиться в душе парня. При этом прекратить просматривать новости и старые статьи про СонГю Наму не мог себя заставить. И иногда настолько увлекался, что забывал об осторожности и едва не оказывался пойманным за этим занятием своим хомячком. Наму резко захлопнул ноутбук, когда Гю, вскарабкавшись по спинке дивана, заглянул ему через плечо. На недоумённый писк обиженного недоверием хомяка, УХён пожал плечами и упрямо заявил: - У меня может быть приватная жизнь. Гю ещё шире распахнул изумлённо глазки, и Наму, отводя взгляд, пробормотал: - У меня нет от тебя секретов, но есть вещи, которые мне не хочется никому показывать, – и, вдруг, ухватившись за пришедшую в голову идею, он выпалил: – Не думаю, что ты и сам жаждешь посмотреть моё гейское порно! УХён отчётливо услышал «Фи!» в писке хомяка, резво скатившегося с его плеча и презрительно отбежавшего на свою подушку. - Эй, но вот прям так выказывать своё отвращение некрасиво, – надул и без того пухлые губы Наму. Но несмотря на то, что Гю всем своим видом выражал, насколько по его мнению гейское порно было гадким, УХён был рад, что он больше не лез к его ноутбуку. Ведь сложно было представить, что будет, если Гю увидит там статьи о самом себе... когда он ещё был человеком. Наму правда не знал, что произойдёт. Возможно, что и ничего. Возможно даже, что все его домыслы – полная глупость, и его хомячок никак не связан с Ким СонГю! Но, что, если это всё же правда? Вдруг Гю исчезнет, если узнает, что УХён догадался, кто он... кем он был, то есть. УХён помрачнел, как то бывало каждый раз, когда он вспоминал, что Ким СонГю, вероятно, мёртв. И почему они с Наму не повстречались, когда тот ещё был человеком? Как УХёна угораздило влюбиться в того, кто теперь был лишь... призраком? Призраком, вселившимся в тело очаровательного хомячка. У Нама оставалась маленькая надежда на то, что СонГю ещё жив и, возможно, пребывает в коме или ещё что-то в этом роде... но почему тогда он не пытался рассказать, где его искать, как спасти? УХён запутался и не знал, что и думать, но сердце его ныло от боли, нашёптывая парню, что надеется на лучшее он зря. И не только от этого болело его сердечко, но было оно неспокойно к тому же из-за того, что УХёну предстояло на несколько дней уехать, оставив Гю одного. У Наму начинался промоушн, и следовали выступления и встречи с фанатами в разных городах. Он собирался взять хомяка с собой, но понял, что не сможет за ним присматривать, а у стаффа было и так много дел и без того, чтобы ещё возиться с его питомцем. И потому, скрепя сердце, УХён решился попросить ДонУ и МёнСу подержать Гю у себя недолго. Он боялся теперь оставлять хомячка, зная его секрет, но полагал, что этим парням тоже что-то точно известно. Так что на их попечение оставить Гю было не так страшно. Перед самым отъездом УХён принёс хомяка в зоомагазин, где его уже ждали и тепло встретили, и, оставив множество указаний насчёт того, чем и когда его кормить, что Гю любит или не любит, какие шоу предпочитает по телевизору, Наму, потискав пушистого друга на прощание, ушёл, оставляя его, фырчащего после обнимашек, с ДонУ, МёнСу и дремлющим на кассовой стойке Джонни. ДонУ, стоя в дверях магазина, ещё махал рукой вслед отъезжающей машине, увозящей УХёна, а МёнСу уже опустил Гю на пол и, сложив руки на груди, глядя на него сверху вниз, спросил: - Ну, ты собираешься нам всё рассказать или нет? Яркая вспышка вмиг осветила комнату, ослепляя, но тут же исчезла, а на том месте, где только что сидел хомяк, стоял теперь молодой мужчина, совершенно обнажённый. ДонУ всполошился, резко закрывая дверь магазина и бросаясь к окнам, опуская поскорее жалюзи. - Хён! Тебе нужно было подождать, пока я не закрою окна! – взволнованно упрекнул он голого парня. Тот прикрыл свои узкие глаза и шумно вздохнул, расправляя плечи и запрокидывая голову назад. - Я не мог уже терпеть, – сказал он приятным голосом, который, впрочем, был чуть хриплым от того, что тот им долгое время не пользовался. - Да уж, мы думали, что раньше увидим тебя в этом виде, – покачал головой МёнСу, протягивая парню халат. Проснувшийся и усевшийся в ожидании рассказа Джонни, громко мяукнул, словно поддакивая. - Я уже извёлся от любопытства! – поддержал друга и ДонУ. Председатель «А-Групп» Ким СонГю (а это несомненно был он), завернулся в халат и развёл руками: - Да УХён, как нарочно, с меня глаз не сводил! Из-за этой болезни он всё время торчал дома. Но я пару раз снова превращался, пока он спал, – добавил парень воодушевлённо. – Только я всё равно не понимаю, от чего это зависит, – сокрушённо покачал головой он. - Зато мы во всём разобрались! – радостно заявил ДонУ и умчался в подсобку, где принялся шумно копошиться. - Да вы и в прошлый раз «разобрались», – парень недовольно фыркнул. – Кто говорил, что это заклятие для поиска истинной любви? – весь его вид выражал скептицизм. - Это оно и есть! – заверил МёнСу, кивая. Гю вспыхнул, всплеснув руками: - Парни, меня заколдовал сводный брат, чтобы отобрать мои акции, деньги и должность! Какая нафиг любовь?! Он был по-настоящему возмущён. Ведь ещё в своё первое превращение он рассказал этим придуркам о том, что с ним случилось. Правда лишь в общих чертах, ведь тогда было не до того – всё, о чём думал Гю, впервые вернувшись в человеческий облик, это то, как бы УХён не умер у него на глазах. Это случилось, когда совершенно простуженный Наму, вернувшись домой и уже бормоча что-то несвязное, вывалил Гю-хомяку гору еды и, покачиваясь, убрёл к постели. СонГю его болезненный вид тогда обеспокоил и, решив проверить, всё ли с обмякшим на кровати парнем в порядке, он посеменил к нему. УХён лежал на постели и к ужасу хомяка признаков жизни не подавал. Гю тогда охватила такая паника, что он даже понять не успел, как его в один миг выбросило из хомячьего тельца, ослепив сияющим светом, и вывернуло в человеческую форму. Гю был шокирован, дезориентирован и счастлив, но времени на то, чтобы прийти в себя и понять, что случилось, у него не было – УХён на постели издал слабый стон и что-то забормотал, явно в бреду. Гю подошёл к парню и, коснувшись его лба, тут же понял, что дело плохо, потому что кожа была пугающе горячей. Не зная, что делать, Гю бросился к аптечке в ванной, откуда в предыдущие дни Наму доставал себе лекарства, но, порывшись там, не обнаружил чего-то подходящего – она была набита лишь витаминами и обезболивающими. Нужно было вызвать врача или сбегать в аптеку, но СонГю было страшно и шаг за порог квартиры сделать – он ведь мог в любой миг вновь обратиться хомяком! Он чувствовал это, всем своим существом ощущал, что заклятие никуда не ушло. Потому, боясь сделать что-то не так и не видя другого выхода, Гю схватил телефон УХёна и, отыскав в нём номер МёнСу, набрал его, наплевав на позднее время, и как только тот ответил, выпалил, чуть шепелявя от волнения: - Это Гю! Хомяк, который не хомяк. Быстро приходите к УХёну домой. Купите жаропонижающее и ещё что-нибудь, что там нужно при простуде – он тут уже бредит от жара! Пару секунд на том конце стояла тишина, а затем послышалось лаконичное строгое: - Понял, – и МёнСу отключился. Гю не сомневался, что тот поможет. В конце концов, когда Джонни принёс его в магазин к ДонУ и МёнСу, те сразу поняли, что он заколдованный человек. Они не смогли распознать заклятие, только лишь делали предположения, но и этого было достаточно, чтобы у Гю появилась надежда, когда-либо избавиться от него. Правда, когда они его продали УХёну, Гю не посчитал это хорошей идеей, но парни почему-то были уверены в обратном... и оказались правы – с Наму ему было гораздо лучше. И безопаснее. И, возможно, будь это совершенно незнакомый человек, Гю не расслабился бы так быстро, но это был Нам УХён, которого Ким знал, пускай и не лично и, как тот и предполагал, любил его музыку. Он ведь послушал тогда альбом Наму, который тот прислал ему в благодарность, и полюбил эти песни. УХён заинтересовал его тогда и виделся ему хорошим парнем и таким и оказался. СонГю он очень быстро понравился, с ним было интересно и весело даже будучи хомяком. У них совпадали вкусы в кино и во многом в музыке, а ещё он оказался не таким уж дураком, каким мог показаться, и то, что он говорил, когда болтал с Гю (который мог ответить лишь писком), было вполне разумно и занимательно. СонГю нравилось его чувство юмора, и было очень обидно, что он не может с ним по-настоящему говорить. Ким чувствовал, что они стали бы друзьями, если бы познакомились тогда, когда он был человеком. УХён стал ему дорог, и за очень короткое время, что было для Гю необычно, он начал воспринимать Наму, как близкого человека. Да и не мудрено, учитывая то, как тот о нём заботился! Собственно, о Гю никто и никогда так не пёкся, как Нам... пускай тот и был для него лишь хомяком... Которым он стал по милости другого парня, коего Ким до поры тоже считал славным. Случилось это пару месяцев назад, когда СонГю в своём уютном доме после долгого рабочего дня расслаблялся в компании виски и сводного брата ХоВона... который вдруг свёл поначалу непринуждённый разговор к довольно странным темам. - Хён, тебе не надоело управлять компанией? – спросил брат, подливая Киму виски. - Пф, нет, – усмехнулся СонГю. – Что за вопросы? - Не знаю, – пожал плечами тот, – тебе ведь есть на кого переложить эту ответственность. - Это на кого же? – Гю скептически покосился на брата. - На меня, – самоуверенно улыбнулся тот, садясь в кресло напротив. - И зачем бы мне это? – дёрнул бровью Ким. - Ты богат, – повёл рукой ХоВон, – можешь жить в своё удовольствие, не занимаясь скучными делами. - Хоя, я потому и богат, – снисходительно пояснил СонГю, – что успешно занимаюсь этими скучными делами. - Я справлюсь лучше, – уверенно заявил ХоВон. - Хах! Смелое заявление, – рассмеялся Ким. – Что ж, – он качнул головой, – может, и справился бы, не будь меня. Но я и сам как-нибудь. - Вот именно, – негромко произнёс, ХоВон, недобро улыбнувшись, – не будь тебя... СонГю напрягся – ему совсем не нравилось, к чему тот ведёт, хотя он и не воспринимал серьёзно угрозу в его взгляде. - Что, решил избавиться от меня ради захвата власти? – усмехнулся он нервно. – У нас тут, что, Игра Престолов? – Гю отпил виски из бокала и утомлённо откинулся на спинку дивана, начиная уставать от этого глупого разговора, да ещё и голова вдруг заболела нещадно. – Слушай, если тебе надоела твоя должность, и ты считаешь, что способен на большее, то мы можем подобрать тебе что-то более подходящее, – начал было Ким, видя, что для Хои это была важная тема, но тот перебил его, вкрадчиво сказав: - Я хочу твою должность. И твои акции. СонГю широко распахнул глаза в шоке от подобной наглости, но... не смог произнести и слова – перед глазами всё закружилось, тело как будто сжали со всех сторон, звуки стали громче, свет ярче, а в следующий миг все предметы вокруг и даже ХоВон стали просто огромными, а затем будто бы какая-то тяжёлая ткань накрыла Гю сверху, погружая его в темноту. В панике рванувшись вперёд, Ким забарахтался, не понимая, что сталось с полом, почему вместо него теперь было что-то непонятное! Но, вырвавшись, наконец, из плена ткани, оказавшейся удивительно похожей на его пиджак, только выросший в десять раз, Гю тут же оказался в нереально огромных руках ХоВона, глядящего на него с удивлением и восторгом и ужасно громко повторяющего: «Получилось!» И, каким бы нереальным это ни казалось, СонГю в шоке осознал – Хоя его уменьшил! - Я думал, ты превратишься, ну, не знаю, во что-то более странное, – сказал ХоВон, оглядывая Гю со всех сторон, бесцеремонно крутя его в своих гигантских ладонях. – Во что-то вроде ящерицы, например. А ты получился удивительно милым. Хомяк, ха! Да уж, ты всегда был на него похож. Хомяк?! Его превратили в хомяка?! Как? Почему? За что? И как такое возможно? Вопросы просто разрывали мозг СонГю, но шок и страх до сих пор словно парализовали его. Возможно, его ужас отражался на его лице... или мордочке, что там теперь у него было? Но Хоя, усмехнувшись, сказал: - Не бойся, я не стану тебя убивать. Мы же всё-таки братья, – улыбка его стала совсем недоброй. – Я хорошо о тебе позабочусь, хён. И, развернувшись, он зашагал в угол комнаты, где стояло что-то большое, укрытое под тканью, чего почему-то не заметил СонГю раньше. Но зато, когда ХоВон отбросил в сторону полотно, Ким увидел, что это была самая настоящая клетка для животного! Это, наконец, вывело его из панического ступора и, не слушая, что там продолжал вещать ХоВон, он со всей силы впился в его пальцы своими маленькими, но острыми зубами. Парень вскрикнул, дёрнувшись – он никак не ожидал, что его будут кусать – и выронил хомяка из рук. Тот рванул со всех лапок в сторону открытой двери на террасу. Это же насколько нужно быть самоуверенным, чтобы даже не озаботиться тем, чтобы по крайней мере отрезать пути к побегу! Неужели Хоя рассчитывал, что Гю не попытается спастись? - Стой! – ХоВон бросился следом за СонГю, но тот уже выскользнул на террасу и, не сбавляя хода, спрыгнул с неё, зажмурившись от страха, прямо в кусты. Для хомяка тут было довольно высоко, но ветки и листья кустов, замедлили падение, и Гю приземлился на четыре лапки, лишь слегка побитый веточками, но целый и невредимый. Ему бы перевести дух, но ХоВон в погоне за хомяком, ловко перемахнул через перила террасы спрыгивая совсем рядом. Гю, собрав все свои силы, помчался под кустами подальше от парня, юркая в траву лужайки перед домом, мысленно благодаря нерадивого садовника за то, что тот не постриг вовремя траву, которая теперь прекрасно прикрывала хомяка полностью, скрывая его от глаз, озирающегося ХоВона. Добежав до ограды, СонГю проскользнул между прутьями и по тротуару поспешил куда глаза глядят. Он не знал, куда ему бежать и что делать, но инстинкт подсказывал, что нужно убраться подальше отсюда. Гю уже едва дышал, и в глазах темнело, но он продолжал бежать, понимая, что на своих коротеньких лапках он едва ли успел преодолеть большое расстояние. Но внезапно случилась катастрофа – хомяк опомниться не успел, как был прижат мощной когтистой лапой к земле. Заверещав от ужаса, и даже не осознавая, что так теперь звучит его голос, Гю забился под лапой, пытаясь вырваться, но его ловко перевернули на спину, всё ещё придавливая к земле, и, подняв глаза, он увидел перед собой чёрного кота с большими жёлтыми глазищами... и большими острыми зубами! СонГю и в бытность человеком не очень-то любил кошек, а с этого ракурса и в нынешних размерах Кима они казались и вовсе монструозными существами! Ким понял, что это конец. Сейчас его сожрут. Казалось, его сердце просто лопнет от страха, так сильно колотилось оно о его маленькие рёбра, и, ослеплённый ужасом, СонГю даже не сразу понял, что слышит вполне человеческое: - Не бойся, я тебя не съем. Лишь, когда фраза повторилась снова, Гю завертел головой, пытаясь понять, откуда доносятся слова, но, встретившись взглядом с жутким котом, догадался, что это был он. И, похоже, общался он с СонГю мысленно. Преодолевая страх, Ким, глядя на этого монстра, подумал, как можно чётче: «Ты кто?» И тут же получил ответ! «Я тоже человек, расслабься. Я тебе помогу». Гю с сомнением сощурил свои маленькие глазки – доверять коту сейчас не казалось ему хорошей идеей, даже если тот и говорил человеческим голосом... хоть и мысленно. Видимо, кот ощутил весь скепсис, исходящий от Гю и, покачав головой, прямо как человек, мысленно сказал: «Просто не дёргайся». И, ловко подхватив его, вновь в страхе пискнувшего, зубами, легко побежал по улице, унося Гю подальше от его дома, где всё ещё по саду рыскал раздосадованный напуганный и злой ХоВон.