Just a love

      “Будь готов через десять минут. Я похищаю тебя”       Фантом в который раз перечитывает текст сообщения, смотрит на часы в углу экрана, и снова переводит взгляд на короткую строчку чёрных иероглифов. Акаши, как всегда, лаконичен и категоричен донельзя. Тецуе иногда хочется что-нибудь в него кинуть, ну или хотя бы просто закричать, что он тоже взрослый человек, что у него тоже есть дела, и что он, чёрт возьми, не может срываться посреди бела дня, потому что Сейджуро, видите ли, так захотелось! Но каждый раз приходится буквально запихивать слова о собственной “важности” куда подальше, ведь он в принципе с большим трудом вытребовал право работать, а не сидеть целыми днями дома, подбирая занавески и прочую ерунду в их “семейное гнездышко”. Акаши упирался руками и ногами, отказывался, говоря, что семью способен обеспечивать сам, но давно стоило признать — упорства Тецуе не занимать. Спустя почти месяц скандалов и “холодной войны”, красноволосый, скрипя зубами, согласился, с одним единственным условием — муж займёт рабочее место где-то подле него самого. Зная импульсивный характер своего партнера, Тецуя не стал давить дальше, молча позволяя определить его в какой-нибудь из отделов огромного холдинга, которым владела уже, фактически, их семья.       Он подходит к окну, чуть раздвигает жалюзи пальцами, видя заезжающий на парковку бизнес центра белоснежный рэндж ровер. С губ срывается тихий вздох, голубоволосый снова смотрит на стрелки часов, негодующе качает головой и, подхватив пиджак, висящий на спинке стула, покидает кабинет. — Каяо-чан, пожалуйста, отмени все встречи на сегодня. Можете меня не ждать, — ответ теряется в офисном шуме — банально нет времени выслушивать формальные любезности. Лифт с почти двадцатого этажа спускается долго — Фантом успевает несколько раз причесать рукой волосы, поправить галстук и рубашку, пока не раздаётся, наконец, долгожданный “дзиньк”. Спешный стук каблуков о мраморный пол эхом разносится по огромному холлу — он почти бежит. — Здравствуйте, Тецуя-сан, — водитель вежливо улыбается и открывает заднюю дверь автомобиля, стоит только выйти из здания. На улице прохладно, голубоволосый полной грудью вдыхает свежий воздух и, тряхнув головой, спускается по ступенькам к припаркованному кроссоверу. — Добрый день, Нобуко, — юркает в салон, отделанный чёрной кожей и подпирает голову кулаком, устремляя взор за окно, где быстро начинают сменять друг друга улицы, деревья, разноцветные вывески. Они едут достаточно долго и почти в полной тишине, мерное рычание двигателя убаюкивает, Тецуя успевает задремать, вполне удобно устроившись на подголовнике. Он не знает, сколько проходит времени, прежде чем его начинают аккуратно потряхивать за плечо, вырывая из полусна. — Мы приехали. Сейджуро-сан сказал, что ожидает вас на сорок девятом этаже, — мужчина услужливо открывает дверь. Фантом сонно хлопает ресницами и почти вываливается из автомобиля. Шаг выходит косой, немного кренит в сторону, он усиленно трёт глаза. — Всё в порядке? — крепкая рука хватает чуть выше локтя, не давая упасть. — Да, спасибо, — голубоволосый кивает головой и оглядывается по сторонам, пытаясь сориентироваться. — Где мы? — В Синдзюку, — несильный толчок в спину. — Сейджуро-сан ожидает вас наверху, — водитель указывает на высоченное здание в белом кирпиче, крыша которого теряется где-то среди хмурых облаков, плотно затянувших небосвод. Вдоль фасада тянутся клумбы с камелиями всех возможных цветов, где-то рядом слышится плеск фонтана. Несколько широких ступеней, ведущих к массивным дверям, покрыты начищенным красным ковром. Перед глазами лаконичная вывеска Тейо Плаза. С губ слетает обречённый вздох. Акаши катастрофически не умеет выбирать что-нибудь без присущих императорской натуре пафоса и величия. Его категорически не устраивает небольшая кофейня на первом этаже бизнес-центра или кафешка возле их дома. Если они идут в ресторан, то обязательно с именитым поваром и звездой Мишлен, если покупают рубашки, то непременно за баснословные деньги в каких-нибудь именитых бутиках Сколько бы Фантом не отнёкивался, сколько бы не считал это пустой тратой денег, если дело касалось цен — спорить было бесполезно. Иногда казалось, что в разноцветных глазах датчик на всё с пометкой “Премиум Класс”, иногда, что это проявление пунктика идеальности, иногда, что просто детское “хочу, значит возьму”. Впрочем, за столько лет совместной жизни, голубоволосый смирился с фактом, что его муж очень и очень обеспечен, и может позволить себе тратить деньги так, как считает нужным. Даже если он сам категорически с ним не согласен! — Спасибо, Нобуко, — Тецуя достаёт из машины пиджак и устремляется ко входу. Подниматься на лифте полсотни этажей кажется в некотором роде пыткой, потому что парень снова смотрит в зеркальную поверхность, выискивая изъяны в собственном внешнем виде, приглаживая волосы и стряхивая пылинки с одежды. С тех пор, как Сейджуро сделал его частью своей семьи, Фантом понял, почему тот даже в школе всегда выглядел так, будто только сошёл с обложки журнала — да просто постоянно пребывая в высшем обществе, по-другому не могло и быть — дизайнерский костюм, стоивший целое состояние, никак не мог потерпеть на себе помятости или соринки. Тецуя очень ценил всё, что для него делал бывший капитан, потому старался всеми силами быть достойным супругом, быть достойным тоже носить фамилию Акаши. Наконец, взору является длинный коридор, красный ковёр в котором ведёт к огромным дверям в причудливых вензелях. Стоящий рядом мужчина мягко улыбается. — Господин Акаши Тецуя-сан? Голубоволосый молча кивает, незаметно сглатывая и пряча глаза за длинной чёлкой. Он всё никак не может привыкнуть к такому обращению, оно до сих пор вызывает волнительную дрожь где-то в животе. Дверь распахивается, пропуская парня в просторную комнату. В центре стоит длинный стол, в одном конце которого спиной ко входу восседает Акаши, держа в руке пузатый бокал с, по виду, вином. — Я заждался тебя, — он даже не поворачивается, продолжая смотреть в огромное панорамное окно, из которого весь Токио виден как на ладони. — Заметь, это не я выдёргиваю тебя посреди рабочего дня, — в голосе Тецуи слышна нотка раздражения. Он не спешит проходить внутрь, всё так же стоит в дверях, рассматривая высокий потолок, серые стены под мрамор, мебель в европейском стиле — с изящными вензелями по краям. На большом стеклянном столе огромная ваза с пышными бутонами белых роз, открытая бутылка тёмного цвета и второй фужер. Акаши, повёрнутый к нему спиной, удивительно гармонично вписывается в царящую атмосферу. Тецуя не знает, аристократизм это, текущий у него в крови, или природная изящность, но иначе, чем граф или герцог не назвать. — Ты ничего не забыл? — голос у него привычно-задумчивый, а поза расслабленная. На лице наверняка выражение спокойствия и умиротворения, а ещё, Фантом готов руку дать на отсечение, он очень хочет подтянуть ногу к груди. Но обстановка не очень на то располагает. Заданный вопрос вводит Тецую в некоторый ступор, ему кажется, что у него дым из ушей сейчас повалит от усиленной работы мозга — экстренного перебирания бесчисленного количества информации — дни рождения, праздники, последние удачные сделки, их годовщины… Точно! “Сегодня же…” Фантом на секунду забывает, как дышать, осознавая собственную оплошность. И как только умудрился забыть… Не находя, что ответить, он молча наблюдает за действиями Акаши — тот вальяжно встаёт со стула, ставит на стол фужер и медленно поворачивается к нему — голубые глаза тут же встречаются с разноцветными. Где-то в животе волнительно трепещет. Сейджуро подходит ближе, останавливаясь в двух шагах, Тецуя чувствует уже такой родной аромат его парфюма. Он заворожённо наблюдает, как супруг берет его руку в свою, подносит к лицу и едва ощутимо касается губами тонкой полоски серебристого металла, окольцевавшей безымянный палец. — С годовщиной, — на тонких губах усмешка, в глубине красно-золотых омутов хищный блеск. Акаши, притягивая мужа к себе, одной рукой обнимает за талию, а пальцами второй сплетается с его, образуя крепкий замок, и вытягивает в сторону. Откуда-то начинает звучать негромкая музыка, мелодично разбавляя царящую тишину. Красноволосый делает шаг назад, наблюдая, как на лице возлюбленного вина сменяется непониманием. Тецуя неловко движется вперёд, едва не падая носом в грудь мужа, а Сейджуро снова отстраняется на шаг и немного в сторону, будто… танцует? Фантом поднимает голову и вопросительно выгибает одну бровь. Но в ответ получает едва слышный смешок. Акаши снова двигается, только уже без пауз, просто ступает назад, чуть покачиваясь из стороны в сторону, и вынуждает партнёра следовать за ним. Тецуе не остаётся ничего, кроме как ответить. Он пытается подстроиться, но выходит не очень — постоянно приходится смотреть под ноги, чтобы не отдавить чужие пальцы, из-за чего в голове невольно появляется сравнение себя с неуклюжим слоном. Ему самую капельку завидно, когда он смотрит на Сейджуро, у которого каждый шаг такой летящий и грациозный, будто он всю жизнь только и делает, что танцует. Фантом просто не понимает, как он может двигаться, так идеально попадая в музыку, абсолютно не глядя, куда идёт, ни разу не боясь оступиться или упасть. Кажется, что он просто наслаждается процессом, позволяя музыке вести их обоих. — Перестань уже думать, — горячий шёпот с нотками раздражения касается ушной раковины. Увлечённый своими мыслями, Тецуя не успевает сообразить — Акаши уже вжимает его носом куда-то в собственное плечо, несильно надавливая на затылок. Фантом хочет возразить, но его опережают, цепляя зубами мочку уха. — Просто не думай ни о чём. И Сейджуро снова отстраняется, тянет за руки, вынуждая ступать следом. Фантом смотрит на его ноги, но всё равно не может уловить в движениях хоть какой-то последовательности. Он ловит на себе настойчивый взгляд, чувствует крепкое сжатие ладоней — красноволосый будто просит просто довериться. Тяжёлый вздох слетает с губ, кончики пальцев холодеют от страха. Тецуя прикрывает глаза и весь обращается в слух. Мелодия плавная, он чувствует, как на первый удар барабана Акаши отстраняется, делая шаг назад и влево, а на второй старается двигаться за ним. Неожиданно становится легче. Они кружат по комнате, и у Тецуи волнительный трепет щекочет внутренности словно пузырьки шампанского. Сейджуро неожиданно отстраняется резче и отпускает одну руку, второй же ведёт вверх и в сторону одновременно, немного закручивая. Фантом старается не думать, что конкретно от него хотят, он просто двигается, ведомый мужем, поворачивается следом, кружась на месте. Вдруг чужие руки обнимают его за ноги и в одно мгновение отрывают от земли, кружа в воздухе. На голову словно переворачивают ведро ледяной воды. Тецуя хватается за алые пряди, едва не выдёргивая, и жмурит глаза. — Ч-что ты де-делаешь?! — в голосе едва слышная дрожь и нотка возмущения. — Люблю тебя. Акаши с усмешкой опускает его на землю и тут же сдавливает в объятиях, прижимая спиной к своей груди. У Фантома перед лицом расстилается вечно шумный Токио, нереально красивый с такой головокружительной высоты. Небо кажется ближе, чем земля, до облаков почти можно дотянуться рукой, а людей и даже машины внизу едва видно, всё сливается, превращаясь лишь в какое-то абстрактное движение. — Отсюда весь мир словно муравейник, лежащий у наших ног, — Сейджуро, усмехаясь, отстраняется и подходит к столу. Тецуя наблюдает, как он подхватывает фужер за тонкую ножку, как аккуратно наполняет бокалы тёмно-бордовой жидкостью, как рядом с вином резко контрастирует бледная кожа его ладоней, делая пальцы ещё тоньше и изящнее. Он ловит себя на мысли, что откровенно пялится на то, какой его муж нереально красивый и привлекательный даже за таким простым занятием. Хотя сложно вообще назвать что-нибудь, что у бывшего капитана Тейко получается без должной изящности — он словно соткан из грации, пропитан пластичностью, он просчитывает всё наперёд, выверяет, кажется, даже взмахи ресниц. “И только Мой…” Тецуя поднимает руку на уровень лица и с трепетом смотрит на тускло блестящее обручальное кольцо, в который раз обещая самому себе, что самолично разорвёт глотку любому, кто осмелится попытаться отобрать Его Акаши Сейджуро. — О чём думаешь? — красноволосый протягивает ему бокал. — О том, что никогда никому тебя не отдам, — в голубых глазах блестит природное упрямство. Фантом обхватывает кончиками пальцев стеклянную ножку, а второй рукой берёт в свою ладонь бывшего капитана, переплетая пальцы замком. — Можно подумать, я позволю кому-то нам помешать, — тонкие губы изгибаются в усмешке. Сейджуро пристально смотрит в лазурные омуты и протягивает свой бокал. — За наши прекрасные десять лет? — За наши десять лет… — эхом повторяет Тецуя, аккуратно стукая фужеры. Звон эхом разносится по комнате. Акаши отпивает вино, растирая приятную горечь на языке, крепче сжимает ладонь и думает, что ни за что на свете её не отпустит.