Питер, нет.

-Нэд, мы поцеловались.       Из рук пухлого смуглого паренька падает Звезда Смерти и разлетается на множество мелких деталей. -Да ты гонишь, чувак, ему полвека скоро будет.       И Питеру плевать. Да будь Тони хоть сто лет, хоть двести, это не будет иметь разницы для него. В голове невольно промелькнула мысль про Стива и улыбка нехотя стекает куда-то с лица Питера. Интересно, как бы сложились обстоятельства, если бы там с Роджерсом был не Говард, а Тони? Как бы себя тогда повёл капитан по отношению к Старку, не вышло бы так, что в Питере не было необходимости и они вообще бы не встретились? Кем бы Питер был сейчас? Он бы все равно умер? Но на чьих руках тогда? -Бро, ты опять где-то застрял у себя в голове. Приём, я говорю, что это кажется мне не очень хорошей идеей, он же тебе как отец, да блин, он же педофил, просто-напросто!       Если нежные поцелуи в шею являются проявлением педофилии, то Питер готов пробыть жертвой в лапах у этого железного маньяка до конца своих дней. Это кажется ему по-детски глупым, но Тони дарит ему подсолнухи, боясь поднять стыдливые глаза, говорит, что их любовь будет жить, пока не завянут эти цветы. Питер незаметно (по крайней мере он на это надеется) заменяет эти подсолнухи каждый день, а Тони плачет ему в колени. Иногда у них все наоборот, иногда Питеру кажется, что это ему скоро придётся закрашивать седину волос. -Нэд. -Да? -Мы не только целовались. -Дерьмо.       Реальность пытается вечно ускользнуть от Питера, но он настолько ее любит, что хватается за малейшие ощущения. У Тони настолько колючая щетина, что периодически Питер не может себя удержать, чтобы не прыснуть в их поцелуй. Нет, ну серьезно, он, что ли, с ежом тут спит?       После Титана всё словно в тумане, всё, кроме Старка. Это единственная зацепка, единственная причина оставаться тут. Ради этого крепкого привкуса чужих губ он готов рассыпаться ещё тысячу раз. Просыпаясь каждое утро в кровати, он благодарит всех известных богов за ещё один день с ним. Питер не беспокоится, что, наверное, выглядит, как влюблённая школьница, потому что он, черт возьми, умер, а Тони его спас.       В себя Питера приводит шум льющейся воды. Он без понятия, где находится, но судя по обшарпанным стенам туалета и мощного гудения, из-за которого его голова вот-вот взорвется, он в каком-то клубе. Ему важно все, он пытается запомнить цвет кафеля вокруг, интересный фисташковый оттенок, если это, конечно, не плесень. Три кабинки, все пустые. Отражение напротив несколько размытое, но вроде его. Питер опять не помнит, как проходили последние пару часов его жизни, он лишь надеется, что ничего не разрушил. Телефон начинает навязчиво вибрировать на краю раковины и на экране высвечивается родной портрет. Самое реальное в этом поганом местечке - неизменная самодовольная ухмылка Тони на гаджете подростка.