забота

      Никто бы не подумал, что Жан будет омегой. Хотя, такое часто бывает. Чьи-то ожидания всегда идут вразрез с реальностью. Вот и здесь - все ожидали, что прямолинейный зануда Кирштайн будет альфой, самым обычным и самым заносчивым, но в итоге вышло, что он оказался самым проблемным омегой, если не больше.       Его мать схватилась за голову, когда узнала результаты в его группе. Он каким-то чудом оказался единственным на потоке омегой, все остальные либо альфы, либо беты. И друзья его тоже схватились за голову. В общем, в панике были все, кроме самого Жана. Он думал о том, что быть омегой, возможно, не так уж плохо. Что существуют таблетки, особые квоты, поблажки, защита государства...       Хотя обманывать себя получалось плохо. В ту же ночь после теста он тихо смирился, причем подцепив от этого смирения хмурое ебало.       Первый месяц он ни с кем не разговаривал. Его никто не трогал, не подходил, даже робкий взгляд кинуть было невозможно. Кирштайн ходил в каких-то странных штанах и худи, чтобы не дай бог кто-то заметил, что он не мешок картошки. После занятий Эрен шёл домой с Микасой и Армином, матерясь и крича, что быть такого не может, чтобы лошадиная морда был... был! и начинал перечислять всех альф с потока, которым хотел начистить ебло, говоря, что они потенциально опасные озабоченные засранцы. Армин даже не успевал слова вставить, как Эрен перекрикивал его, но, кажется, неосознанно. Микаса была немного поникшей, потому что в глубине души надеялась, что Эрен окажется омегой или бетой, ведь ни его отец, ни мать не были альфами. Но и Жан её сильно беспокоил, хотя, может, и не в том плане, что и всех остальных.       И вот, спустя этот странный и неловкий месяц молчания, все потихоньку начали здороваться, интересоваться, как у Кирштайна дела. Он отвечал лениво и немного на отъебись, потому что от непривычки нервничал. Они все в выгодном положении. А он нет. От одного осознания этого факта ему было паршиво.       Когда Марко вернулся после учёбы по обмену, он тоже был очень удивлён, но нисколечко не смутился и продолжал общаться с Жаном. Как обычно и без задней мысли. От этого омеге стало спокойней. Он перестал бесконечно накручивать себя и вспомнил, что у него есть друг.       Однажды Жан заметил, что за ним все приглядывают.       То Райнер придёт посмотреть на тренировку команды по волейболу, где Кирштайн блокирующий, то Бертольд решит заглянуть в библиотеку, когда омега занимается без Марко. Энни вообще появлялась всюду из ниоткуда и часто его выручала, при этом делая такое невозмутимое лицо, словно это само собой разумеющееся. Микаса тоже за ним приглядывала, но это лишь по словам Армина, ведь никто так и не заметил её и она ничего ни с кем не обговаривала. И вроде как Кирштайн даже оценил это, чувствуя себя в безопасности, но тут приходит Эрен и Жана уже всего трясёт от злости и возмущения. - Пошёл нахуй, Йегер, ясно? И отойди от меня, и не подходи больше! - Жан, ты... - Я сказал - иди нахуй!       Глупо было думать, что на такое бесцеремонное предложение, тем более от Эрена, Жан бы согласился. - Ты ему предложил - что? - Метку поставить, что ещё-то? - Господи, - Имир прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. - Он бы никак не согласился, и ты это знаешь. Лучше было предложить Микасу, - пробубнил Арлерт, раздасованный тем, что его гениальный план под кодовым названием "ангел-хранитель" развалился на части. Вряд ли Кирштайн теперь хоть кого-нибудь вытерпит. - А что сразу Микаса-то?! - А почему это должен быть ты? - Леонхарт отлипла от стены и подошла к Райнеру и Бертольду, - Может, эти двое тоже хотят.       Повисла тишина. У Гувера и Брауна лица были настолько белые, что можно было спутать со стеной. - Н-ничего я не хочу, - одними губами вымолвил Бертольд, уставившись в пол. - Я тем более, - поддакнул Райнер, совсем потеряв голос. - Так, может, это ты на самом деле хочешь? - мрачно протянула Аккерман, тенью вставая позади Армина. - Тебя никто и не спрашивал, дефективная.       Масштабная драка была готова уже разгореться, как в раздевалку вошли Бот и Кирштайн. Они о чем-то весело болтали, но тут же замолкли, а с лица омеги стерлись всякие положительные эмоции. - Я дурак! - внезапно Арлерт оживился, не замечая контекста ситуации, - Зачем выбирать, если есть Марко?       Лицо Бертольда всё перекосилось от страха, потому что он физически ощущал, как Жан накаляется. - Вы тут что, совсем в край охуели?       Кончилось это всё тем, что Кирштайн устроил полнейший погром, помял пару шкафчиков и Эрена, который тут же набычился и решил угомонить его силой. - Не надо обо мне так заботится, я сам разберусь, понятно вам?! - Да как ты можешь о себе позаботиться, ты же ёбаная омега, Кирштайн! - Закрой рот, тупица Йегер!       После такого ужасного дня начались вещи намного хуже, чем можно было ожидать. Первая течка проходила ужасно, в холодном душе и с кучей стабилизаторов под заунывные причитания матери, которая понятия не имела, что и как делать, потому что была бетой. Отец его вроде как был альфой, и откуда в Жане это взялось было настоящей загадкой. Неужели он настолько плохо вёл себя в детстве?       От нервов и побочных эффектов таблеток он начал курить. От него пахнет фармацевтикой и больницей, сигаретами и отторжением. Узнав, что единственный друг её сына - альфа, мать запрещает Жану с ним общаться. А что он может сделать? Она - глупая женщина, которая дальше телевизора ничего не видит. Он верит Марко на все сто, он знает, что вреда тот ему никогда не причинит, даже не подумает. В очередную течку Жан оказывается совсем не готов, он сидит в туалете и пытается дозвониться до Армина, чтобы тот довёл его до дома, но он не берёт трубку. Мать уехала к сестре и вернётся где-то через неделю, а таблетки кончились. Вместо чего-то приятного, возбуждающего у Кирштайна перед глазами какой-то кошмар, сплошное бесформенное месиво, частью которого он может стать, его тошнит, он чувствует собственный запах и ему тошно, страшно, что никто не поможет. Скрип открывающейся двери, и он слышит его запах. - Марко!       Шаги смолкают, Жан внимательней различает запах. Это он! Он ему поможет. Они же друзья. Кирштайн доверяет ему на все сто. - Открой дверь, Жан, - тихо просит Бот, очевидно, прислонившись к кабинке.       На все сто.       Марко оттаскивают от него Райнер и Бертольд, чудом в своём сознании. Криста и Имир подбегают к нему, они пытаются застегнуть на нём рубашку трясущимися руками, и глаза у них мокрые и испуганные. Леонхарт безэмоционально смотрит на Марко. Армина подташнивает. Последним прибегает Эрен.       Запах заполняет туалет и словно впитывается во все поверхности, и Йегер, который никогда не слышал этого запаха, чувствует отвратительное влечение и сразу же берёт себя в руки, что удаётся ему крайне редко, и уходит на безопасное расстояние. Энни хлопает его по плечу и говорит, что это правильно.       Арлерт привёл третьегодок. Леви тут же всех приструнил и приказал расходиться, иначе всё училище сюда сбежится. Ханжи затолкала какую-то смесь Марко в горло и тот вырубился. Майк и Эрвин подняли Кирштайна и сказали, что отвезут его домой. Заплаканная и трясущаяся Криста сказала, что одни они его не повезут. - Он доверял ему, - только и сказала Криста, но все поняли, что она имела ввиду.       Кто вы, мать его, такие, чтобы вам доверять, если человек, которому Жан мог довериться на все сто, сделал такое?       Спустя некоторое время Марко написал записку, в которой была одна единственная фраза. я этого не хотел.       Шею и плечи Кирштайна стянула цепь из чужих отпечатков пальцев и укусов. я тоже. - Привет, Жан.       Эрен стоял на пороге с полным рюкзаком и весь мокрый от дождя. Из коридора едко вытекал запах сигарет. Парень глубоко вдохнул, нерешительно уставился на свои мокрые кроссовки и спросил: - Могу я войти?       Комната была похожа на заросший сад.       Весь остальной дом был идеально чист и в нём пахло пряностями, выпечкой и солнцем. В его комнате был отдельный вход в ванную, плотно закрытые жалюзи и всюду разбросанные вещи. - Ну, как ты? - А не видно?       Кирштайн лёг на кровать и снова закурил, максимально отстраняясь от Йегера, стараясь ментально его раздавить и выпроводить из своего дома. - Не видно. - Ну так смотри внимательно.       Жан взял сигарету и прожёг валяющийся рядом комок одежды. Растерянно Йегер достал из рюкзака какие-то жутко дорогие таблетки и сухие смеси, фрукты и прочую ерунду, ожидая реакции. - Мы скинулись и купили тебе кое-что...       Кирштайн резко поднялся и схватил упаковку таблеток. Затем швырнул назад. - У меня на них аллергия.       И Эрен не стерпел. Разозлился, желчно и едко. - Какой же ты мудак, Кирштайн, а ведешь себя ещё хуже. - голос его колебался от угрожающего шёпота до грубого рычания. - Подумаешь, потрепали разок, а ты весь раскис. Даже если бы это случилось со мной... - А вот, блять, не случилось, представляешь! - Жан вскочил и взмахнул руками. Голос его был неожиданно хриплым, но громким и надрывным. - Не случилось и не случиться, потому что ты - не омега, ты альфа! Так что закрой свой поганый рот и выметайся из моего дома!       Жан оказался не альфой, и логично, что чужие ожидания не оправдались. Как и его тоже.       Эрен молча стоял, он растерялся, потому что никогда не видел, чтобы Жан плакал. Не слышал, чтобы его голос так надрывался и вибрировал. Не думал, что ему будет так его жаль. - Ты думаешь, что кому-то вообще в кайф быть омегой? Серьёзно? Постоянно думать, как бы тебя не выебали на улице и не началась течка, жрать таблетки и ощущать дисфорию из-за побочных эффектов, словно тебя твоё же тело нахуй выплюнуло - это, ты считаешь, будет кому-то приятно? Да это просто кошмар! - Жан. - Я не такой дебил как ты, Йегер, - Эрен поиграл желваками и с трудом прикрыл глаза, - я вижу, что никому до этого дела нет. И тебе тоже. - Жан, - повторил Эрен, теперь уже глядя ему в глаза с абсолютно спокойным выражением лица, - давай я поставлю тебе метку. - Но как же так! Он ведь доверял ему... - Марко тоже себе доверял. Просто поймите, виноват он или нет, это уже случилось. Уверена, что и в себе вы также уверены, как был уверен он. - Доверься мне. Я никогда не причиню тебе вреда. - Да как же...       Жан уселся у стены, пустыми глазами смотря на Йегера. - Что ты такое несешь... Как после этого можно... - Можешь после этого никогда со мной не говорить. Можешь игнорировать меня, можешь ударить, ты можешь сделать всё, что угодно. Я поставлю тебе метку и буду защищать тебя. - Я ведь ни разу никого из вас не просил заботиться обо мне. Я никогда не подавал виду, что мне нужна хоть малейшая поддержка. Ни разу. - Мы просто внимательно смотрели.       Эрен присел рядом на пол, взял чужую руку в свою и прижал к груди. - Я обещаю.       Он мягко берёт чужое лицо в свои руки и целует, но лишь в одно касание, чтобы не задеть рану на губе. Затем также осторожно касается единственного нетронутого участка кожи на шее и резко кусает, чтобы не растягивать боль. Кожу обжигают раскалённые слёзы, руки инстинктивно упираются в чужие плечи. - Хватит, Эрен, больно...       Он тут же отстраняется, вытирая губы. - Прости, - Эрен снова взял его руку и несильно сжал, - я не хотел.       О Жане заботятся, даже если он этого не хочет. Жану было бы лучше, если бы никто за ним не следил. Жану было бы лучше, если бы не было никаких ожиданий. - Я тоже.