А если я пообещаю, что больше так не буду? Честно-честно... (Том 2)

Темнота… Опять эта чертова темнота. Слишком душно и жарко. Почему, черт возьми, так много темноты?! Все тело ломит. Такое ощущение, что я чувствую каждый натянутый нерв и растянутую мышцу. Что происходит? Я в отключке? Как так получилось? И как долго я не прихожу в себя? А, может, я уже в себе, только не могу разлепить глаза? Верно, я уже пришла в себя. Вот только веки настолько тяжелые, что их практически невозможно разлепить. В нос ударяет резкий затхлый запах, будто я в каком-то очень сыром и темном месте. Господи, как же все болит! Где-то справа я слышу отдаленные звуки, точнее чьи-то разговоры. И они приближаются все ближе и ближе. Так странно, не могу разобрать ни слова. Что же произошло? Надо напрячь свой мозг и срочно вспомнить. Так… Что же я помню? Я помню как мы с Адрианом Крайвеном приехали в трактир во Франции, название города мне не запомнилась, знаю только, что оно очень забавное и необычное для моего восприятия; мы временно поселились в трактир, перекусили и разошлись по номерам. Точно! Там еще был Отелло. Он ушел в свой номер, а мы с Гробовщиком — в свой. Так, а дальше? Дальше Гробовщик меня запер в номере, чтобы я никуда не уходила, потому что это опасно. Я умылась, читала книгу, потом мне надоело и я отложила ее на кровать, хорошо, что закладку положила, там самый интересный момент. Вот, черт! Номер открыли ключом! И ко мне ворвались какие-то два мужика. Точно-точно! Помню, что у одного в руках был револьвер, а другой медленно подходил ко мне и постоянно громко ржал. Я сразу же пыталась отбиваться, но почему-то тело меня не слушалось. Такое ощущение, что меня отравили… Боже! Я же говорила, что с этим местом что-то не так. Да неужели меня похитили обыкновенные смертные? Смертные похитили жнеца! Какой позор. Но я ведь ничего не могла делать. Это чувство… чувство беззащитности и жалости — как же я его ненавижу! Вот теперь мороки господину Крайвену доставлю! Мало было ему со мной проблем. И зачем он только взял меня с собой! Пока я вспоминала, справа хлопнула дверь. То, что это была дверь и так понятно. Но еще я поняла, что она была железной и очень старой. Послышался смех мужчин. Их было много, не могу определить сколько именно. Шаги все приближаются, такое ощущение, будто они спускаются по лестнице. Да, так и есть! Лестница! Значит, я все-таки в подвале. И я лежу на чем-то очень твердом, но не похоже, что это земля. — Разлепляй глаза, красотка! Время просыпаться, — гаркнул чей-то очень неприятный и громкий голос. На мое лицо полилась ледяная вода. Здесь хочешь-не хочешь, можешь-не можешь, а придется открыть глаза, хоть и с большим усилием и болью. Я часто заморгала, глаза сразу привыкли к сумраку. Свет был тусклым, я не могу определить от чего он исходит. Скорее всего, от какой-нибудь лампы. — Да она крепкий орешек! — сказал и заржал второй мужик. -Может, развлечемся с ней после, босс? Смотрите, какая цыпочка! — Замолчи, — послышался голос третьего, но не такой противный, как у других. Более спокойный, уравновешенный и ледяной. -Поднимите ее и усадите на стул, не люблю беседовать с леди в постели. Здесь другими вещами занимаются. Живо! Двое громил, которых я уже успела немного разглядеть, подняли за руки и как мешок с картошкой усадили на какой-то стул, заведя руки за спинку и связывая. Все это было просто адски больно! Все ломило и без их тормошений, так они еще и руки заломили. Я не выдержала. — Идиоты. И без этого у меня шансов никаких. — А леди-то разговорчивая оказалась. Здравствуй, Ассоль, — голос главаря этой шайки тихо и бархатисто полился за моей спиной, меня аж передернуло. — То есть в постели не разговариваете, а со спиной — как два пальца об асфальт, — я попыталась посмеяться, но горло сдавило спазмом. Позади послышался смешок. — А ты не хорохорься. Я в одну секунду могу заставить тебя молить о пощаде, стоя на коленях, как дворовая псина. — Какой молодец, годами небось оттачивал свое мастерство дрессировки на своих громилах? — я пыталась говорить, чтобы голос не дрожал. Но в моем-то состоянии… — Жалко, как же жалко ты сейчас выглядишь, жнец, — я замерла. Так, вот это уже интересно. — Откуда знаешь мое имя и кто я такая? — мужчина щелкнул языком. — Девчонка, здесь я вопросы задаю. И, пожалуй, начнем. Сейчас ты мне будешь отвечать, только предельно честно. И если будешь послушной девочкой — я награжу тебя после нашего допроса. Но если будешь противиться, — в поле моего зрения появился один из громил и демонстративно начал точить небольшой нож. Я только усмехнулась. Похоже, целой мне не выбраться. Интересно, Гробовщик и Отелло уже поняли, что я пропала? Хотя, нужна ли я им вообще… — Валяй. Задавай свои вопросы. — Молодец какая. Итак. Сколько лет ты слывешь жнецом? — Чуть больше года, это так важно? — Важно, очень важно. Ты с лондонского департамента? — Угу. — Хорошо. Когда-нибудь замечала какие-нибудь странности с собой? К примеру, вещие сны или способность к исцелению? Видела ли когда-нибудь свет, исходящий от твоего тела? — Нет, что за психологический тест? Я жнец, а не какой-то там ангелочек! — все-таки мне удалось громко рассмеяться. — Вот как, — я услышала сзади шаги, почувствовала на своей шее дыхание. Захотелось очень сильно дернуться, но я не могла — больно. -А твои глазки. Всегда ли они были таким цветом, как сейчас? Или это тоже нормально для жнеца? — его шепот у моего уха просто заставлял меня мучиться от тошноты, но его слова заинтересовали больше всего. — Откуда ты знаешь? Кто ты такой, мать твою? — Ну-ну, леди не должна так выражаться. Хочешь узнать, кто я такой? Пожалуйста, я и не скрываю. Вот только ты не очень щедро одарила меня своими ответами. Однако, я ведь джентльмен, не могу плохо обойтись с такой очаровательной дамой… — Ближе к делу… и отойди уже от меня. — Как грубо, — мужчина засмеялся, но все же отстранился от меня. -Ты ведешь себя не очень радушно, знаешь ли. Неужели не хочешь знать всю правду? К примеру, почему я знаю твое имя, происхождение, особенности? Девочка моя, да я знаю больше о тебе, чем ты. Да что там ты, больше, чем кто-либо другой. — Говори! — я нервно заерзала. — Ну же, не кричи так, все равно никто не услышит. Услуга за услугу. Я тебе расскажу, а ты мне кое-что взамен? — И что же ты хочешь? — Ты ведь водишься с этим жнецом… — С каким именно? — я усмехнулась. — С Адрианом Крайвеном, — я замерла. -Мне нужна его книга. — Какая книга? — Которую вы сейчас ищите. Или он настолько тебе не доверяет, что даже не сказал об этом? — Заткнись, — я зашипела. -Ты чокнутый? Ты хоть представляешь, на кого лезешь, черт возьми! — У-у-у, конечно понимаю, ну так что? Правду взамен на книгу? — Черт с тобой! По рукам. — Узнаю Ассоль, — он загадочно хохотнул, но я даже сильно и не пыталась вникнуть. -Только если вдруг ты меня обманешь, живой с этого света не выберешься. — Терять нечего. — Я предупредил. Но, а теперь слушай. Рассказывать мне тебе действительно есть что. — Вся во внимании, — я почувствовала как к моей голове прикоснулись. -Что ты… — Тш-ш… я помогу тебе все вспомнить, Ассоль. Расслабься…

Триста лет назад от этого мгновения… Другое время… Двадцать первый век… 2010 год

Воспоминания…

— Ассоль, детка, принеси мне пожалуйста большую кисть, она на подоконнике в зале. — Хорошо, мам, сейчас! Голубоглазая, золотистоволосая девчушка одиннадцати лет, выбежала из своей комнаты и так же быстро побежала в зал, чтобы поскорее выполнить просьбу своей матери и вернуться к своим занятиям. Но неудачи всегда преследовали ее, с самого детства. Начиная от малых, совершенно незначительных и незаметных, заканчивая серьезными проблемами, которые настигнут ее в недалеком будущем. — Здесь ее нет. Ты точно тут ее оставляла? — Милая, посмотри внимательнее, я точно помню, что она там. — Но ее здесь нет, — девочка еще раз для достоверности пробежала глазами по подоконнику и даже покопалась руками в листах бумаги, красках и карандашах. Да, мать Ассоль — любительский художник. Настолько любительский, что ее шедевры неплохо скупают. Вот только заказы поступают очень редко. -Ну, мам, тут ее нет. Здесь только краски, бумага и всякие карандаши. — Погоди минутку, — донеслось до девочки из комнаты матери, где та только начинала делать зарисовку своей будущей картины. А вскоре появилась и сама женщина очень красивой внешности: добрые голубые глаза — точно такие же, как и у девочки, хорошо сохранившаяся фигура даже после родов трех детей, всегда теплая улыбка на устах. Ей вовсе и не дашь сорока лет, ни единой морщинки на лице, вечно активная и веселая. А главное — любимая мама своими детьми. -Вот же она, ты чего, прямо перед носом. Будь внимательнее, — Аманда, а так звали женщину, весело рассмеялась и мазнула сухой и чистой кистью по носу девочки. — Ну, мам! Я правда ее здесь не видела, все перерыла. — Но ведь она была здесь, так ведь? Ну все, беги занимайся, что ты там делала? Опять старое фортепиано расстраивала? — Почему сразу расстраивала? Я всего лишь пробегала по изученным песням, — Ассоль надула губки и смешно потопала к себе. Женщина лишь тепло улыбнулась ей вслед и вернулась к своей работе. Самые счастливые моменты, как правило, самые простые и ничем не примечательные. Они всплывают в памяти лишь тогда, когда их больше всего не хватает. Они не стираются, нет… они вечны, так же вечны как и Вселенная. Их невозможно забыть — моменты, когда ты был счастлив… — Я дома! На всю квартиру раздался громкий голос молодого парня пятнадцати лет. Его темно-каштановые волосы перекрывали один глаз, а другой вечно выражал задумчивость. Цвета самого чистого океана — они были такими же непредсказуемыми, как и он сам. Мальчишка скинул с себя рюкзак, повесил куртку на вешалку и прошагал на кухню, откуда исходили чудесные ароматы только что испеченного пирога и овощного рагу. — Привет, сынок. Быстрее переодевайся и спускайся на ужин. Все уже готово, — Аманда улыбнулась сыну и принялась нарезать пирог. — Ладно. Где Ассоль? — Она сейчас уже придет. Я отправила ее в садик — забрать Мию. — Ясно, я сам бы мог ее забрать, все равно уроков мало, — пробурчал парень и отправился к себе в комнату. Проходя мимо открытых дверей спальни матери, он наткнулся на портрет, который она недавно нарисовала. На нем был изображен статный мужчина, его темно-каштановые волосы развивались на ветру, ярко-голубые глаза полыхали светом, а за спиной распростерлись два огромных крыла. Он взлетал, улетал… навсегда. Парень с силой сжал кулаки и зубы. — Опять она за свое, — прошипел Гидеон. -Сколько она может рисовать это сумасшествие? Совсем уже, со своими заходами. На самом деле, вопреки своим словам, парень знал, кто этот мужчина. Он знал его имя, он знал его в живую, он знал, кто это такой… Это его отец и отец Ассоль, который таинственным образом исчез, по рассказам самой матери, сразу же после рождения сестренки Гидеона — Ассоль. Ему самому тогда было всего четыре года, но он хорошо запомнил это лицо. Злость бурлила в этом мальчике на протяжении многих лет, он мечтал отомстить этому гаду. Но тот так и не появлялся. Тогда Аманда рассказала ему и старшей дочке, когда те были еще совсем детьми, самую бредовую историю из всех, что когда-либо слышал Гидеон. Она рассказала об их отце. Что он был не обычным человеком, он был очень добрым и заботливым, наверное, она не хотела, чтобы дети ненавидели того, кто их бросил. Она рассказывала о его происхождении, о том, что он… ангел небесный. Дети росли и с каждым годом эта история в памяти мальчика все больше и больше превращалась в глупую шутку. Бредовую сказку для детей. Однако Ассоль верила. Благодаря своей матери, она смогла увидеть воочию отца, вот только его любовь нельзя передать на листе бумаги. И она это понимала. У нее есть мать и она та, о которой стоит заботиться. Позже, когда Гидеону исполнилось десять, а Ассоль шесть, в их семье появился новый папа. От которого Аманда забеременела совсем скоро и родила очаровательную дочурку — Мию. Но и этот «папа» долго не задержался. Стоило малышке исполнится два года, как тот умотал за границу с красавицей-любовницей. Парень стукнул кулаком о косяк своей двери и несколько раз сделал глубокий вдох. Это помогало ему успокоиться и не терять рассудок. — Сумасшедшие… Дети, воспитанные и выращенные лишь на материнской любви — рано или поздно становятся слишком чужими и одинокими. Им не хватает тепла только с одной из сторон. Они отрешаются от семьи, от друзей, от общества. Они закрываются в себе до тех пор, пока не образумятся. И у некоторых этого не выходит… — Ух-ты, оно такое красивое, прямо как твои глаза, мама! Веселый детский смех лился по гостиной, в которой семья в кои-то веке решила уединиться и побыть вместе. Ассоль читала книгу, сидя на кресле. Гидеон сидел на диване, рядом с малышкой-сестрой и со скучающим видом наблюдал за ними с матерью. Аманда частенько любила перебирать старинные украшения, которые достались ей от предков. У нее в роду принято передавать реликвии из поколения в поколение. А совсем недавно на аукционе она наткнулась на точно такое же кольцо, какое было на большом пальце на фотографии у ее пра-пра-пра-прабабушки. Старинное серебряное кольцо с индиголитом. И на деньги, вырученные из продажи очередной картины, она приобрела его… Время крутит как только может. То, что кажется простым на первый взгляд — может оказаться не таким уж и простым на самом деле… — Черт, мам, нам нужно заплатить залог за дом. Почему ты просто не можешь сдать в ломбард эту побрякушку? — Не говори так, Гидеон! Это семейная реликвия! — Да! Но мы ведь всегда можем ее выкупить! — Нет! Не ее! Что угодно, но не ее! — Да мы все, что было можно уже продали! Что ты еще предлагаешь? Съехать? — Мам, не плачь, Гидеон не хотел тебя расстраивать. Просто он волнуется, что мы останемся без жилья. Все хорошо, мам. — Ассоль… Мы не должны продавать это кольцо! Никому, слышишь? Никогда! Оно проклято! — Кольцо? — Оно проклято! — Тише-тише… — Мне это надоело! Я ухожу! — Стой, Гидеон, мама будет переживать! — С меня хватит! Я уже достаточно взрослый. Мне двадцать четыре года! Я сам разберусь со всем. Заработаю и погашу долг. Скажи маме, что я не вернусь до тех пор. — Гидеон! — Алло? — Здравствуйте. Это Аманда Мортиферум? — Да, это я. — Это из полиции. Ваш сын погиб в авиакатастрофе. Приносим наши соболезнования. Адрес вышлем по смс… — Что?! Нет, этого не может быть! Это невозможно! — За что?! За что небеса так со мной поступают! За что? Гидео-он! — Мам, мама! Успокойся. Тише, у тебя есть мы с Мией, все будет хорошо. Отпусти… — Мам. Мам, проснись. Мам? Почему ты не просыпаешься? Мама! Мам! — И упала мертвая рожь на землю и стала хлебом насущим, омытая водой жизни. И закончилось ее будущее. Живые переступят врата Господни, так велено. И да пусть покоится с миром Аманда Кристиан Мортиферум и да будет ей земля пухом. — Мия, ты уже самостоятельная девочка, да? — Ага. — Я сейчас на работу. Никому не открывай двери, ладно? — Да ладно-ладно. — Вернусь к вечеру. Делай уроки. — Хорошо. — Мия, все в порядке? Почему ты так кашляешь? Тебе плохо? — Ой… — Мия! Мия! Что болит, скажи? Мия, нет не закрывай глаза, очнись! Мия! — У вашей сестры туберкулез последней стадии. Слишком критическое состояние. Сочувствую, мы ничем не можем помочь. Мы даже объяснить такое быстрое развитие болезни не можем. Ей не выжить, простите. — Сволочи! Да вы хоть что-то можете! Ненавижу! Холодный Лондонский ветер, туман. Все как обычно. На краю моста стоит девушка, сотрясающаяся от плача. Ее жизнь, еще год назад, казалась волшебной сказкой, но в один миг все изменилось. Девушка срывается с края. Ее никто не спасет. Она выбрала свой путь сама… Я резко распахиваю глаза, как только мужчина убирает руки с моей головы. — Я… я вспомнила. Я все вспомнила! Это… — Невероятно, правда? Жаль, что я не могу испытать твоих чувств… боли и отчаяния. — Сволочь! Кто ты такой? Как вернул мне память? Что тебе нужно? — Воу-воу. Своеобразная у тебя благодарность, однако, — он наконец-то появился в поле моего зрения. Черт. Это какой-то жнец. Справа послышался треск выломанной двери и знакомые голоса. Они пришли за мной… я не одна и больше никогда не буду. Начинается новая игра, в которой я точно выйду победителем. Я знаю кто мне друг, а кто враг, поэтому еще поиграем. — Господин Крайвен, господин Отелло! Мочите их всех!