Расчёт

Работать в рекламном агентстве для Намджуна было мечтой детства, он с малолетсва любил придумывать или менять каждую увиденную рекламу под свой вкус. Иногда даже перерисовывал буклеты, старательно штудируя доступные книги по маркетингу в уже более осознанном возрасте. Получив диплом, Намджун смог устроиться в одну из тех компаний, в которую он метил ещё с первого курса, старательно проходя там каждую свою практику. Работа складывалась относительно успешно, и коллектив был приятным, дружественно настроенным, и не лез не в своё дело, но посплетничать очень любил. В компании Джун имел определенную славу, чем гордился, не стараясь этого скрывать. Он умел находить подход к омегам лучше, чем большинство молодых коллег его возраста, за что был безмерно благодарен младшему брату, на котором в юности проводил эксперименты. Иногда Джун просто наблюдал за тем, как действовали сотрудники его отдела, слишком агрессивно проявляя интерес к омеге, который от безысходности забивался в угол и не знал, как отбиться. Джун выбирал другой путь, более сложный, но чаще дающий плоды. Тем более, он выглядел наиболее надежным и знакомился с видом лёгкой покорности перед любым решением омеги, не наседая, а давая понять, что решает здесь не он. Чаще омеге нравилось чувство собственной безопасности и возможности выбирать самому, поэтому вечера переходили в утра по их инициативе, а Джуна никто ни в чем не мог обвинить. Когда этот приём не срабатывал, Джун не настаивал, чтобы не вызвать нежелательных реакций со стороны омег, поэтому о нем не ходило мерзких слухов. Единственное, что омрачало его жизнь, как холостяка, это настойчивые попытки родителей свести его со свободной омегой. Это забавляло, но иногда доставлялось неудобства, особенно когда приходилось встречаться с теми, с кем он успевал провести ночь. Джун отличался терпимостью к капризам и терпеливостью к омегам в целом. Да и вообще вывести его из себя было сложно. Но даже его разозлил звонок от омеги из его команды в семь утра в субботу, когда домой он вернулся только в половине пятого после отлично проведённого вечера в клубе. Его срочно вызывали на съемочную площадку, подняв всю команду Намджуна, потому что рабочая группа, занимавшаяся этим проектом, вечером попала в аварию, и сейчас все еще проходила обследование. Джун был готов через десять минут, уже в такси допивая утренний кофе, старательно пытаясь вникнуть в план работы по проекту, тщательно разрабатываемому Ли в течение месяца. Коллега представлял этот проект на каждой утренней планёрке, но Намджун не особо внимательно его слушал, зная, что это не его заказ. Если бы он знал, что все закончится именно так, то не стал бы игнорировать наработки Ли. — Намджун, — оператор, с которым привыкла сотрудничать рекламная компания, в которой работал Джун, выглядел встревоженным. — Там эти дизайнеры совсем не слушают, что я им говорю. Может, у тебя получится их убедить. Намджун не работал с дизайнерами одежды и аксессуаров, и вообще крайне редко в его проектах необходимо было отразить вещи, а не иной продукт разработчиков заказчика. За стилистов и прочих из мира моды всегда была ответственна группа Ли, поэтому Джун чувствовал себе немного неуверенно от необходимости решать вопрос с взбунтовавшимся коллективом. На переговоры вышел агрессивно настроенный парень, смотрящий с вызовом и явно готовый к тому, что придётся отстаивать своё право на мнение. Джун предпринял попытку воззвать к здравому смыслу их дизайнерской шайки, на что получил захлопнутую дверь перед носом и через мгновение другого дизайнера. Это парень был почти одного роста в Джуном, смотрел прямо в глаза и выглядел увереннее, чем его коллега. — Господин Ким, — дизайнер протянул руку. — Да, это я. — Нет, я говорю, что я для вас — господин Ким. Намджун приподнял брови, пытаясь понять, в чем подвох. Сонный мозг не хотел выдать решение, поэтому Джун принял слова парня на веру, обещая себя разобраться со странностью позже, если потребуется доработка. — Можете звать меня Намджун, если вам так будет удобнее, — Джун оптимистично улыбнулся, запоздало пожимая протянутую руку. — Намджун, ты должен понимать, что у нас есть определенная концепция, которую оператор портит. — Господин Ким, давайте все обсудим втроём? И придём к компромиссу. — Компромисс недопустим. Намджун улыбнулся ещё раз, прося пояснить, что же так портило общую задумку дизайнеров в решении оператора, что те устроили такой шум. Дело оказалось плёвым, и, после двадцати минут хождения между двумя враждующими лагерями, все же удалось договориться. Джун забился в дальний угол площадки, лихорадочно сверяясь с планом съёмок, попутно отмечая, что не поддерживает половины решений Ли в разработке этого проекта, но менять что-то было поздно. Только «господин Ким» имел достаточно наглости и отважности для этого. С этим Кимом пришлось натерпеться, потому что он оказался главный бунтарь, и у Джуна к концу рабочего дня было только одно желание: положить этого несносного омегу на колени и хорошенько отшлепать. Ещё ни один омега не выводил Джуна из себя настолько, и складывалось впечатление, что он старательно доставал только альф. — Несносный омега, — Джун сидел рядом с оператором, на лице которого уже откровенно проступало отчаяние. — Но мне нравится. С Кимом действительно было интересно, потому что он не потакал общественному устрою и не собирался делать поблажек альфам, которые в большинстве своём обманывались красивой внешностью парня, не ожидая от него подвоха в виде строптивости. — Извращенец. Не понимаю, что ты в нем нашёл. — Просто интересно. — Думаешь, он согласиться сходить с тобой на свидание? — Он-то? Точно нет. Мне кажется, такой либо сразу в мужья, либо никогда ни с одним альфой. Ким, проходя мимо, смерил сидящих недовольным взглядом, таща за собой целую тележку с костюмами, в которых модели уже отснялись, реализуя замысел Ли, записанный и переданный Намджуну на почту. Рабочий день уже закончился, в чате компании написали, что Ли и его команда все целы и невредимы, и следующий день они отснимут сами. Намджун, борясь с ехидным желанием уйти, не попрощавшись, все же заглянул в гримерку, где был штаб дизайнеров. В комнате остался один Ким, старательно сворачивающий использованные костюмы. — Было приятно с вами поработать, господин Ким, — Намджун поклонился. — Не стоит делать такой вид только из-за того, что я — омега. Мне не нужны подачки. — Если бы вы были альфой, это ничего не поменяло бы. Вы, несмотря на упёртость и нежелание принять чужую сторону, провели очень качественную работу. — Не люблю лесть, но продолжай. — До свидания, господин Ким. Намджун проспал почти сутки, проснувшись от звонка телефона. Первым, что услышал Джун, был упрёк, что тот так и не приехал на семейную встречу. Семейной она считалась только потому, что с этой парочкой Джун был знаком уже десять лет, и они стали ему как родные. Упрекал его в трубку только Хосок, Юнги же бубнил фоном, что ему все равно, даже если бы он родил, а Джун не приехал. Со смехом извинившись перед ребятами за свою промашку по времени, Намджун решил занять свободный вечер тренировкой, после которой ушёл в кино, вызвонив брата, страдающего после расставанием с очередным альфой. В целом он не выглядел очень уж грустным, поэтому Джун на обратном пути расспросил его, в чем могла быть причина такого поведения Кима на съемочной площадке. Впрочем, Джун постарался выбросить этого омегу из головы, вспоминая, что в понедельник этим займётся Ли. — Родители ждут тебя в пятницу на семейный ужин, ты знаешь? — Да, они звонили несколько раз. С кем в очередной раз попытаются познакомить? — Какой-то старый омега, его родители нашли наших на форуме, тоже отчаялись своего замуж выдать. — Значит, я для тебя тоже старый? — Да, но он даже старше тебя. — А красивый? — Не знаю, не приставай, в пятницу посмотришь. Работы на неделе было много, весь вторник Намджун развлекался рассказами Ли о несносных дизайнерах. Как оказалось, господин Ким его ещё пожалел в субботу, отрываясь по полной на несчастном Ли. В четверг Намджун с командой закрыли последний проект в этом месяце, а в пятницу, прилично одетый, сидел в гостиной у родителей, делая вид, что не знает о предстоящем знакомстве с омегой. Родители суетились вокруг, не давая покоя, но продолжая умалчивать о подстреленной встрече, но всячески умасливая улыбчивого сына, сейчас больше похожего на довольного жизнью кота, чем на «одинокого и несчастного» альфу, как обычно называл его папа. — Джун, к нам сегодня в гости заглянет семейная пара, мы с ними недавно познакомились, ты ведь не против? Джун только и ждал признания родителей, чтобы с наигранным удивлением смиренно склонить голову. Впрочем, удивление быстро перестало быть наигранным, когда в гостиную зашла относительно пожилая пара, следом за которой появился «господин Ким», выглядящий так, словно его ведут на казнь. — Сокджин, садись к Намджуну, рядом с ним место свободно. — Я сяду напротив, если нет возражений. Намджун подавил удивление, стараясь угодить разом всему слою старших, предлагая свою помощь в подаче блюд, старательно избегая смотреть на Сокджина. Джин не отставал в попытках угодить старшим, при этом не пересекаясь с Джуном. Если бы Джун знал, чем все закончится, он бы точно настоял на присутствии младшего брата за семейным ужином с гостями. Разговаривали, в основном, родители, изредка впутывая в свои беседы молодых. Выглядело это со стороны забавно, но Намджун уже приноровился украдкой рассматривать Сокджина, чтобы тот не заметил лишнего внимания. Уловить момент было сложно, потому что Сокджин в ответ рассматривал Джуна напрямую, но без того вызова во взгляде, который был субботним днём. И все же Джун не был уверен в том, что Сокджин не был настроен агрессивно. Выяснить все удалось только во время прогулки, когда Джун с родителями пошёл провожать новых друзей, и старшие невзначай оставили молодых чуть позади вдвоём. — Неловкая ситуация, господин Ким. — Только не начинай. На съемках я был прав, а сегодняшний вечер — это одна большая ошибка. — Или судьба. — Моя судьба это точно не альфа. Лучше бета, а идеально — омега. У тебя ведь есть младший брат, родители говорили. — Ему нравятся альфы. — Это обидное упущение воспитания. Мы не должны ограничиваться рамками парирования «омега-альфа». — Никто и не ограничивается, обычно же все по обоюдному согласию и любви. — Наивно предполагать такое. Впрочем, что я хочу от альфы, который считает себя лучше других. — Ты колючий, но мне нравится. Сокджин посмотрел на Джуна так, словно он сказал что-то омерзительное, и в несколько шагов нагнал родителей. Джун сдержано вздохнул и небрежным жестом запустил руку в волосы. Ему надо было взять себя в руки и вернуться к привычному пути поиска подхода к омеге. Пусть он и не задумывался о женитьбе, как хотели родители, но Сокджин его интересовал своей атипичностью поведения и был неким вызовом.