"Ангел со свечой"

      Альтернативная реальность. Демократия победила в каком-то невероятно перекрученном варианте. Социальная защита существует, но отдана на откуп юристов и финансовых воротил. Человек имеет право сделать со своим телом все, что он пожелает, если только правильно оформлены бумаги.       Этим злоупотребляют криминальные структуры. Дошло до того, что рынок органов и рынок рабов существуют почти открыто. Часть рабов скучающие молодые люди, подписывающие временные контракты и защищенные этими же контрактами. Но вторую часть поставляют мафиозные структуры, тогда контракт дает почти невероятное право распоряжаться жизнью другого человека. Продают за долги, продают за услуги. Деньги и насилие порой играют в контракте большую роль, чем свобода личности и добровольное согласие.       Фентон вошел в старый самолетный ангар. Почти семьсот миль от Нью-Орлеана, но его спортивный кар легко их преодолел. Сегодня здесь собиралась самая большая ярмарка сабов. Купить себе любовника можно было в любое время, но такой большой выбор представлялся только одну неделю в году. И Фентон собирался воспользоваться этим случаем.       "Южане перехватили историческую эстафету своих давних предков конфедератов и проводили лучшую и знаменитейшую ярмарку рабов современности. Сабов", - мысленно поправил себя Фентон. Он, выдающийся адвокат, любил точные формулировки, и в его мозгу прекрасно уживались правда и социально адаптированная правда.       Сегодня Фентон хотел купить подарок Колуму.       Братья Кальды были довольно известными людьми. Они были очень близки, хотя внешне чаще всего находились по разные стороны баррикад. Пресса немало судачила о положении дел в семействе Кальдов. Ходили слухи, что только парализованный отец удерживал братьев от открытой вражды.       Колум был самым цепким прокурором округа, принципиальным, честным и хватким. А за Фентоном закрепилась слава advocatus diaboli, ироничного, въедливого и берущегося почти за любые дела. Младший Кальд утверждал, что человек способный заинтересовать его делом и оплатить его услуги, невиновен априори.       Впрочем, сегодня Фентон не думал о делах, он искал саба для брата, в подарок на день рождения. Конечно, Колум будет трясти кулаками и кричать, что Фэн нашел возможность подмочить ему репутацию. Но такого занятого типа, как его брат, может выдержать только человек, которому просто некуда будет деваться. Только саб будет ждать засиживающегося допоздна на работе прокурора и игнорировать его угрюмую мину, когда Фентон снова обыграет брата.       Ближе ко входу торговали собой профессиональные шлюхи, их Кальд минул, не обращая внимания. Ему нужен молодой парень, смазливый, неглупый и не слишком развращенный. Очень красивый испугает Колума, глупый не заинтересует, а разврата нам не нужно, смутит еще братца. Тридцатилетний прокурор боролся с преступностью, ему было не до глупостей вроде личных отношений. Фентон же считал себя искушенным мужчиной, хоть и был на пару лет младше.       Сейчас он тоже был одинок, но по иной причине. Чтобы заинтересовать его нужно было слишком много. Еще он хотел экзотики и чтобы при этом ему не мешали жить и работать.       Переходя к рядам добровольных сабов с короткими контрактными сроками, молодой адвокат рассматривал симпатичных парней. Женщина даже в такой роли Колума не выдержит. А коль братья не единожды грешили разделением постели, то в принятии братом мужчины Фэн не сомневался.       Но, совмещая полезное с приятным, Фентон эстетствовал.       Многие сабы были в минимуме одежды, а для серьезно настроенных покупателей обнажались полностью. Но в обилии тел, блеске серебряных цепочек и шипов, матовом сиянии кожи было нечто завораживающее. Кое-кто прибыл в экзотических нарядах восточных гаремных рабов, другие были просто в пляжной одежде.       Атмосфера радостного возбуждения царила вокруг. Молодежь рассматривала покупателей с азартом и интересом, более опытные предвкушали возможные удовольствия. В добровольные рабы шли те, кого возбуждало подчинение, их защищал контракт. Разрыв контракта мог быть инициирован и сабом, если только в его контракте не была отдельно указана невозможность подобного действия. Но глупцов, загоняющих себя в такие рамки, находилось крайне мало.       Наметив себе пяток примерных кандидатов, Кальд прошел в глубь ангара. Эта часть, отделенная от остальной, имела более яркое освещение и совсем другую атмосферу. Тут продавались именно рабы, контракт которых был пожизненным с полным правом хозяина распоряжаться телом и душой своей игрушки. Увлекало смотреть и пытаться угадать, что подвигло человека на такой контракт.       Фентон признавал темную часть своей натуры, преступники были ему интересны. Выпускник с красным дипломом, он мог стать обвинителем, но его притягивали более сложные задачи и более занятные люди. Не один глава мафиозных кланов был обязан младшему Кальду свободой, так что его лицо достаточно известно в криминальных кругах, чтобы мелкая сошка не решалась преступать ему дорогу.       Впрочем, сюда Фентона тянуло больше любопытство, чем желание купить игрушку. Но какое-то будоражащее чувство присутствовало.       Голые люди сидели прямо на полу, и оковы на них были совсем не бутафорские. Фентон приветственно кивнул Гаррету Метсону.       - Мистер Кальд, что привело вас к нам? – торговец оружием отвертелся от срока и крупных неприятностей связанных с устранением конкурентов при помощи Advocatus diaboli. – Поверьте тут тоже все законно. Я сам присматриваю себе девочку. А вы?       - Пожалуй, парня, – улыбнулся Фентон, не собираясь объяснять, что толкнуло его сюда любопытство.       - Сегодня неплохой выбор, есть и действительно роскошные варианты. Вы видели тех мальчиков от Дика? А семейную пару от Ивона? – Гаррет светски улыбался во все тридцать два зуба, творение лучших стоматологов. – Я размышляю над той малышкой. Вы не против, что я составляю вам компанию?       - Нет, если вы не собираетесь кого-то убивать прямо тут. Знаете, крайне сложно будет искренне верить в вашу невиновность, если я не успею отвернуться, – Кальд отшутился, но его действительно не напрягала компания мафиози.       - А вы верите?       - Конечно, я защищаю только тех, в невиновность кого я искренне верю, читая обстоятельства дела, рассматривая улики и пересчитывая знаки до запятой на чеке.       Они проходили мимо более дешевого товара к тому, что Метсон представил, как роскошный, когда одного из парней, сидящего в тот момент на корточках у стены, дернули за цепь. Он встал с усилием, а ухмыляющийся качок в татуировках, не церемонясь нагнул его, щупая ягодицы.       - Жопа годная, а рожа?       - А что рожа, мистер? – ухмылялся торговец, как брокер с Беверли-Хиллз, втюхивающий восходящей звездульке подточенную короедами недвижимость. – Смотри. Ну, как мордаха?       Торговец держал двумя пальцами подбородок раба, демонстрируя его покупателю. Фентон невольно зацепился взглядом.       - Годная. Меня определенно не будет тошнить при взгляде на то, как работает эта соска, – качок похлопал раба по щеке. – Но староват, еще похожу, посмотрю. Или, если цену скинешь, сразу возьму.        Годная? Кальд криво усмехнулся - что бы понимал этот криминальный плебс!       Ему всегда нравился именно такой типаж: худощавое лицо, немного длинноватый тонкий нос, трагичный излом тонких бровей. Ну, бледность идеализировать не стоит, таких, бывает, держат в подвале, там же и насилуя. Но именно к таким чертам идут и просвечивающие голубоватые вены и залегшие под глазами тени.       Сам Фентон, как и его брат носил гремучую смесь генов итальянца отца и ирландки матери. Они были красивы какой-то животной красотой: смуглые, с непослушной копной темных волос и глазами, синими, как воды Белфастского залива у берегов Ирландии. И, словно налюбовавшись собой и Колумом, Фэн останавливал взгляд на тех, чья красота ему казалась хрупкой, как крылышки стрекозы. А вот лезущие в глаза со всех каналов телевизора и изо всех рекламных проспектов смазливые мальчики вызывали тошноту. Трахать их, правда, это ему не мешало.       Цепкий взгляд адвоката заметил и погасшие глаза раба и то, что сковывать его торговцу не было необходимости, эта игрушка была сломана. Жаль.       Сделав круг по рядам, Фентон попрощался с Гарретом и двинулся по своим делам. Сам того не желая, он остановился возле заинтересовавшего раба.       - Интересует это тело, мистер? А ну, встань, скотина.       Раб подошел к ним, прикованный к стенке ножными кандалами, а не ошейником, как было обычно принято.       - Посмотрите, зад разработан, заглатывает по самые гланды, – с этими словами торговец засунул рабу пальцы глубоко в рот. Адвоката от этого чуть не стошнило, а раб только смотрел пустым взглядом и старался не сглатывать. «Брокер», как назвал его про себя Фэн, вытер руки бумажной салфеткой и бросил в урну. Кальд невольно оценил, сколько за сегодня раз этого парня демонстрировали таким образом.       - Сколько? – услышав цену, Фэнтон немного удивился. Для его возраста, а рабу было в районе тридцати, дороговато. Хотя, по сравнению со средней ценой на рабов и немного.       - Он кастрирован, мистер. Хотите пощупать?       Мимо воли, поддаваясь порыву любопытства, Кальд потянулся и пощупал пустую мошонку, не несущую теперь никакого смысла сморщенную кожаную складку. Лицо раба не изменилось.       - Как давно тебя кастрировали? – покупать адвокат не собирался, но на это лицо ему хотелось смотреть. Отец Кальдов был искусствоведом и вместо раскрасок показывал сыновьям каталоги картин знаменитых художников. Работы одного из них запали Фэнтону в душу.       - Почти год назад, мистер.       - А он сам немой? – раздраженно фыркнул Кальд.       - Говори, когда мистер спрашивает, недоносок, – ткнул раба под ребра продавец.       - Не стоит, покупать я не буду.       Фэнтон последний раз скользнул взглядом по худой фигуре раба. Глупо тратить деньги на то, что ему без надобности. Жалости в сердце адвокат не допускал. Эти истории он знал. По каким-то, несомненно, очень важным причинам, этот мужчина продался за деньги. Но сумма нужна была большая и быстро, значит, контракт был с такими уступками, на которые никогда не пошел бы человек не отчаявшийся.       А потом оказалось, что хозяин не один, и что абзац про невозможность необратимых физических увечий был из контракта утерян. А через пару лет раб уже подписывает любой контракт.       Ребята, которых Кальд отобрал для брата, весело болтали с ним. Нервозность была, но скорее потому, что Фентон красив, и у молодежи было желание понравиться именно ему. Четвертый симпатичный русый парень узнал адвоката.       - А вы мистер Кальд, да? Классно, – Адам округлил глаза. – Берите меня. Я буду очень послушным. Могу раздеться даже тут, при всех, если вы прикажете.       - Адам, а сумма за тебя не великовата? Что оценщики советовали? – улыбнулся непосредственному сабу Фентон.       - Мне правду можно сказать, да? – парень поерзал на стуле, одернул смущенно короткие шортики.       - Говори уже свою правду.       - Мне на учебу не хватает как раз столько, – Адам покраснел. – Думаю, на год в сабы, а потом учиться. Я адвокатом хочу быть, мистер Кальд. Возьмите меня, вот увидите, как я буду стараться.       - Детка, боюсь, твои обязанности вряд ли будут хоть как-то касаться интересующей тебя темы, – покачал головой Фэн. – Это, во-первых.       - Ничего, вы же все равно будете возвращаться домой после судебных заседаний, что-то на эмоциях расскажете.       - Во-вторых, я хочу купить тебя моему брату, Колуму Кальду, – Фэнтон уже сделал выбор.       - Ого, самому Железному Колуму. Это же вообще… Он такой серьезный, я даже и подумать не мог… - выражение на лице парня стало еще более восторженным. Фентон Кальд, конечно, легенда юриспруденции, но Колум Кальд – борец со злом, народный прокурор.       - Колум не знает, ты будешь сюрпризом, – Кальд уже откровенно улыбался Адаму. – Опасаюсь, что он выставит нас обоих.       - Заведете меня раздетым, практика показывает, что выгнать за дверь голого человека куда труднее, – не растерялся парень. – А ошейник оденете?       - Нет, это будет привилегия Колума.       Выписав чек на круглую сумму и подмахнув контракт, Кальд пошел к выходу, лавируя между сабами, их представителями, покупателями, зеваками и группами поддержки обоих сторон.       - Красивый какой, да? Смотрите, мистер Кальд, – дернул адвоката за рукав Адам.       - Кто? – огляделся Фэнтон, - а, да, красивый.       Предельно молодого, наверное, только получившего документ на совершеннолетие, красавчика нахваливал азартный продавец, устраивая вокруг подопечного чуть не аттракцион. Сладкий мальчик, совершенно не во вкусе Фэна. Но фраза, долетевшая до его слуха, зацепила.       - …зато лепить из него еще можно что хотите, почти никаких предпочтений. Совсем невинный, вот сертификат подтверждающий девственность…        Ничья девственность Кальда не интересовала, а вот идея лепить - вполне. Индивидуальность того сломанного раба выхолощена на нет, что получится, если собирать его заново? А присутствие-отсутствие яиц Фэнтона не интересует, он от грузов на мошонке не фетиширует. Сомнения тоже оставались, адвокату зачастую было лениво заниматься личной жизнью, особенно в последнее время. По большому счету было достаточно и случайных партнеров, снятых в клубе. На этого тоже времени может не хватать… Просто взглянет внимательней, вдруг всего лишь показалось?       Адам пожал плечами и двинулся вслед за возвращающимся на ярмарку мистером Кальдом. Он был доволен, как молодой щенок, и вопросом, что еще забыл там Advocatus diaboli, не задавался.        Возле входа на половину пожизненных парень затормозил. Там было как-то уныло и тоскливо. А мистер Кальд стоял возле тощего, закованного в кандалы чувака с острыми скулами, острым носом, какого-то невнятного, как упырь.       Когда Фентон вернулся к намеченному рабу там уже стояли другие покупатели. Вся троица мяла несчастного, совали пальцы в глотку, удивляясь, что он не рыгает, и в задницу, потому что весело. А раб безучастно позволял себя вертеть как послушную куклу. Ну а что? Даже такая гопота может себе позволить скинуться на игрушку для всех.       - Свет, доступ и пространство, – холодно процедил адвокат. Неприязнь к мелкой криминальной сошке была в нем всегда, это не фигуры, так шушера. Ни ума, ни образования, ни фантазии.       - Мистер, его почти купили, – весело хмыкнул торгаш.       - Пока не подписаны документы, сделки нет.       - Парниша, мы этого берем. Давалки оборзели, а тут платишь раз, а имеем, пока с копыт не рухнет. Так что шевелись мимо, парниша, – фыркнул один из бандюков.       - Aquila non captat muscas, – закатил глаза Фентон.       - Че?       - Мистер Кальд сказал, что орел не ловит мух, – отозвался из-за плеча мужчины Адам.       - Че? – лица у гопоты вытянулись. А «брокер», услышав известную фамилию, что-то шепнул старшему из троицы. Те нехотя отошли в сторону. К какой бы группировке они не принадлежали, шефы снесут им головы и сбросят трупы в Мексиканский залив, если они испортят настроение этому типу.       - Что же вы не представились, мистер Кальд? – продавец сиял как начищенный цент. А вот раб стоял все так же с опущенными плечами, безучастный и к тому, что с ним происходит, и от чего избавили.       - Посмотри на меня, как тебя…       - Смотри на мистера, недоумок!       Раб поднял взгляд на Фентона. Глаза неожиданно оказались не темными, как представлялось адвокату, а, наоборот, светло-карими, даже ореховыми, с зеленоватыми точками на радужке. Цвет засаленных волос разобрать не удалось, нечто темное, собранное на затылке в непонятный узел.       Кальд попросил развернуться, недоуменно коснулся выпирающей лопатки, не понимая странной структуры кожи продаваемого мужчины. Раб тотчас нагнулся, Фентон еле успел поймать его за предплечье.       - Нет, этого не надо.       Присмотревшись ближе, Фэн сообразил, что было не так. Спину и плечи раба покрывали мельчайшие шрамы. Некоторые совсем белые, некоторые свежие, розоватые, похоже, истязали его без фантазии, но с усердием.       - Мистер Кальд, я не знаю, для некоторых важно… - замялся продавец, не желая вспугнуть клиента, но и не рискуя утаивать информацию от человека с такими связями. – Он импотент. Старые хозяева сказали, что и так вставало через раз, а как яйца отрезали, то вообще кастрат кастратом.       - Странно, не должно бы…       - Ему двадцать девять, дрессированный. Забрали у Черных Пасюков за долги, похоже, всю банду обслуживал. Но мужики его щадили, задница не рваная, может, слизистая и трещала, но целая, зашивать не пришлось. Болезней нет, – порывшись в портфеле, он подал адвокату папку. – Тут справки.       Раб, по распоряжению «брокера», развернулся и не сводил ореховых глазищ с адвоката. Пока тот не сообразил, что покорному каждому слову мужчине нужно просто приказать не смотреть на него.       Фентон задумался, внешность вблизи казалась еще заманчивей. Может, кому-то не нравится, но это то, что любит он. Даже если просто держать его в доме, как картину или статуэтку и трахать по вечерам… Ладно, это лучше, чем оставить такую редкость недоразвитым бандюкам.       - Где его контракт?       - Вот, в папке, под справками, – пожизненный контракт был не на имя саба. Их регистрировали и продавали под номерами, чтобы подчеркнуть невозможность вернуться к прежней жизни. Продавец привычно толкнул раба под ребра. – Все, сделка состоялась, ты принадлежишь мистеру Кальду.        Фентон подмахнул второй за сегодня контракт, потом чек и, наконец, ушел. Он уводил расстроенного увиденным Адама и безучастного молчаливого раба, к которому по умолчанию прилагались ошейник и поводок.       - Мистер Кальд, это бесчеловечно.       - Зато законно, – бросил Фентон, наконец покидая ангар и вдыхая воздух полной грудью. Оказывается, его это тоже напрягло. И перевидал подонков много, но такого не было. – Адам, начинай себя вести как саб.       - Вы мне не хозяин. Вот мистер Колум появится, и я буду шелковый.       Возражение было резонным и адвокат промолчал, а парень продолжил:       – А он странный, да? Зачем такое из человека делать?       - Адам, я честно не настроен это обсуждать.       Кальд раздраженно жал кнопки сигнализации, почти сожалея об обеих покупках. Почти. Адам точно сойдется с Колумом, а его собственный раб визуально почти безукоризненно подходит под идеал Фэнтона. Почти. Фэн размышлял, что еще нужно изменить в рабе, чтобы он стал произведением искусства по вкусу адвоката.        Адам сразу плюхнулся на сидение, раб Фентона замялся, и тот гаркнул, приказывая.       Машина вырулила на шоссе и прибавила скорости. Не хотелось представлять, как перевозили это существо. Врубив на всю громкость тяжелый рок, чтобы не дать возможность до себя докричаться и спокойно подумать, Кальд несся домой.