Ивовое озеро

— Сегодня папа тоже не придёт? Угасающий, как угли, голос звенит вместе с ветром в кроне плакучей ивы. Её тонкие локоны — острые листочки мятного цвета — тихонько щекочут спокойную озёрную гладь. — Не-а, — уставший мужской голос, кажется, лишь попытался быть бодрым. — Сегодня тоже не придёт. Прости, малыш. Обиженный всплеск слышится сразу же за этим виноватым «малыш». Схватив тощую стопу мальчишки, плакучая вода со звоном расплескалась во все стороны, словно паутинка. Старая шина дёрнулась вперёд, и тугая ветка ивы жалобно скрипнула от верёвок. По воде под качелями побежали тонкие круги — они потревожили солнечный шёлк, устлавший всё озеро от берега до берега. — Да не расстраивайся ты так, — всё так же устало смеялся мужчина. — Днём больше, днём меньше (что ты несёшь, Данте?). Разрешаю тебе укусить его, когда объявится. Я и сам бы укусил его. Мальчик неохотно смеётся — его радость, пробивающаяся сквозь недовольство, совсем немного похожа на фырканье дикой лисицы. Он веселее схватился за верёвки импровизированной качели и ещё сильнее ударил босыми ногами воду. В ясных глазах Неро плескалась грусть, но где-то в глубине души он знал: надежды изначально не было. — А Тх`иш придёт? Данте невольно улыбнулся, подтолкнув ногой шину. В свои десять лет Неро не умел всего несколько вещей из своего детского мира: он не умел аккуратно есть мороженое, не умел не засыпать где попало, а ещё совершенно не умел выговаривать имя Триш. — Придёт, малой, придёт. Скрести пальцы, чтоб она нам принесла чего-нибудь вкусного. Неро промолчал, не зная, что ответить. Глядя на собственное дребезжащее отражение, он продолжал болтать ногами в воде, баламутя песок. Уставший Данте, под глазами которого расписались долгие бессонные ночи, развалился на изогнутых стволах — в этом месте росло целых три ивы — и неспешно покачивал шину ногой, баюкая то ли Неро, то ли себя самого. Впервые этот пруд (- озеро, по меркам Неро) они нашли, когда местные жители, увидев разбитого Неро, потащили мальчика к ближайшему источнику воды. Коленки промыли, качели — сколотили из старой шины мотоцикла. Выезжали сюда, правда, раз в полгода — просто забывали.  — Она похожа на маму, — внезапно обронил мальчик и впился ногтями в веревки от нарастающего предвкушения. — Наверное… Данте обомлел. Лишь на секунду он перестал покачивать Неро, но скорее от неловкости и шока, нежели от злости. Скрестив руки на широкой груди, он вновь толкнул шину и постарался заговорить так же спокойно, как и до этого:  — Почему ты так решил? Из-за того, что она приносит сладости? Неро словно бы с облегчением выдохнул, почуяв, что никто не будет его ругать и наказывать за своевольность.  — Не знаю. Просто кажется так. У нее волосы очень красивые, такие только у мам бывают. Я в книжках читал. На языке у Данте засаднила горечь. С каждой секундой чувствуя себя все более неловко и почти что виновато, он не спешил с ответом, и лишь продолжал покачивать качели.  — А что, у меня волосы уже некрасивые? — шутливо спросил охотник и поднялся со своей ивовой лежанки на ноги. — Дядькины волосы уже не нравятся? Шутки ради Данте нагнулся и несильно боднул Неро головой в лопатку, отчего мальчик звонко рассмеялся. Его тощие руки вмиг зарылись в седые пряди охотника, словно в густую шерсть буйвола или медведя. Пытаясь сопротивляться Данте, мальчик заелозил на качелях и вдруг провалился, задрав босые мокрые ноги к кроне; он все так же смеялся и пытался отмахнуться от Данте скорее наощупь.  — Ну что за ангельский ребенок, — удовлетворенно хмыкнул Данте и, выцепив мальчишку за воротник футболки, одним резким движением вытащил его из качелей и перекинул через свое собственное плечо. — Вот бы ты почаще был таким безобидным. С лисьим фырком Неро показал ему розовый язык. — Тогда почаще вози меня сюда! Данте рассмеялся. Глаза Неро чисты и лучисты, словно два клочка неба. Только облаков в них не было — ни пылинки, ни пелены — а вместо зрачков цветёт ясное солнце, что согревало собою мир. — Эка ты манипулятор, — улыбнулся мужчина и щёлкнул мальчишку по носу. А тот фырчит, обижается… Ну совсем как отец. Только, пожалуй, не так заносчив.