Unheard-of

Финальный разговор застает нас в нашей спальне. Никто не зайдет ещё какое-то время, так что можно не беспокоиться. Мы сидим на полу, привалившись к кровати, за окном слышен дождь. Нужна какая-то опора, поэтому мысленно я стараюсь зацепиться за него и привести мысли в порядок. Чувствую тебя, прислушиваюсь к дыханию – рваному и сбивчивому. Мы молчим. Напряженно, как чужие, как будто это не мы с тобой. У меня к тебе всего один вопрос, у тебя ко мне – множество, как и всегда. И я уже собираюсь задать его тебе, но что-то начинает происходить: звуки отдаляются, голова плывет, внутри шумит, я перестаю чувствовать твой запах рядом и теряю контроль над ситуацией. Не пугаюсь, но приятного мало. Ты, кажется, зовешь меня или ничего не замечаешь. А может, всё вместе. Необъятные, тягучие доли секунд проходят, и я начинаю понимать. Я слышу и вспоминаю всё, даже то, чего ещё не было. Каждое твое слово, каждое наше воплощение внутри этого Дома, каждое решение, все последствия всех наших действий. Всё. Сотни тысяч кругов – параллельных, забытых, предстоящих – нагоняют меня, и я тону. Зная, что ты ответишь. Что отвечаешь всегда. Я изможден. Обессилен. Не то что дождя – мне не слышно даже биения наших сердец. Сквозь какое-то невообразимое множество реальностей. Мы сидим в Кофейнике, мы в Лесу, мы на Изнаночной веранде, мы в нашей спальне, мы в самом сердце Чернолеса, пару раз – даже в Клетке, во дворе, в столовой, в Наружности – наш последний разговор состоялся везде, где это было возможно. Но итог всегда был один, менялись только декорации. Мне кажется, ты что-то спрашиваешь, и я почти уверен, что кто-то, что-то, отвечает тебе за меня. Я осознаю, насколько всё это бесполезно, насколько неважно то, что я скажу, что сделаю и как среагирую на твой отказ. Не имеет никакого смысла – ты всегда уходишь, оставляешь, предаешь меня в любом варианте реальности. Ты бежишь. От мира, который считаешь выдуманным. От реальности, которую так настойчиво и с таким упоением взращивал в свой самый страшный ночной кошмар. От меня, считая меня монстром. А потом неизменно жалеешь. Иногда даже находишь дорогу назад, но не ко мне. Справедливости ради – жалею и я. По крайней мере, на тех кругах, где не оказываюсь поглощенным Лесом до абсолюта, без остатка. Я пробовал всё. Все слова, которые могли бы иметь хоть какое-то значение. Несколько подарков Хранителя Времени. Я забирал тебя с собой насильно. Был откровеннее, чем в принципе мог себе позволить. Однажды даже спятил настолько, что вырастил для тебя Русалку, пропитав её насквозь тем, чем хотел бы поделиться с тобой. Тем, от чего ты неизменно отказываешься, раз за разом, круг за кругом. Но ты бы не остался, даже если бы остались все, верно? Связавший меня по рукам и ногам хаос услужливо напоминает, что и такое тоже было. Да, слово ты всегда умел держать. Забавно, идиотом легче всего счесть именно тебя, но чем я лучше? Постоянно позволяю себе поверить, что в этот раз всё изменится. Проявляю изобретательность. С безумным смехом несусь прямо в пропасть, радуюсь, когда встречаю Лося, который неизменно приводит меня к тебе. Круги разбегаются по воде и смеются вместе со мной, а после – с нами. Это ощущается легко, это – правильно. Ведь есть и жизни, в которых мы никогда не встретили друг друга. Знаешь, какие они? Вязкие, темные, как Самая Длинная, которой нет конца и края. Переполненные ужасом, одиночеством, страхом. В лучшем случае – серой обыденностью и смертельной скукой. На исходе сил делаю вывод о том, что, видимо, наша роль в судьбе друг друга именно в этом и заключается – привести сюда, в эту точку пространства-времени, привести меня в Лес, а тебя – в Наружность. Отвратительно. Круги начинают плавно отступать. Становится чуть легче дышать, ощущения возвращаются, я снова начинаю тебя слышать. Голос успокаивает, несмотря ни на что. Как год назад, сто лет назад. Обнаруживаю, что мы оба курим, и я держу твою сигарету. Нахожу в себе силы удивиться тому, насколько этот эпизод необходим (и кому из нас больше?), если повторяется едва ли не на каждом круге. Усилием беспредельно уставшей воли возвращаюсь окончательно. Интересно, успел ли я задать тебе вопрос? У меня дрожали руки? Ты уже ответил? Твои глаза отражали мой невидимый страх? Безутешно ловлю себя на том, что, несмотря на видение, я всё ещё жду. Невозможного, немыслимого, небывалого. Прячась под маской равнодушия, сквозь которую ты, впрочем, всегда умел видеть. Немыслимое и небывалое режет тишину твоим голосом, плавит давящие на нас стены и сжигает меня дотла: - … надоело бояться, постоянно искать чего-то, ждать, обманываться и обманывать других. Я иду с тобой, Бледный. И круги на воде ликующе разбиваются друг о друга.