После темноты

      Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты словно даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить.

3 сентября 2021 г, пятница

       — Возможно ли такое: ты есть — и в тоже время тебя нет? — доносится из соседней кабинки чей-то хрипловатый голос.       Его ступни опустились на пол. Чёрно-белые «вэнсы»[1], почти убитые в хлам.       «Он что, зависал над толчком в воздухе?»       — Это очень печально, когда забывают друзей, — продолжает он. — Не у всякого был друг. И я боюсь стать таким, как взрослые, которым ничто не интересно, кроме цифр.       — Это что? Маленький принц? — полусмешок проскальзывает в моём тоне. На кой чёрт меня понесло вступить в диалог с этим чокнутым, который читает книги в школьном туалете вслух?       — Блядство… Я не знал, что здесь кто-то есть.       — Ага. Я так и понял, — отвечаю ему, а сам пытаюсь встать на крышку унитаза, опираясь руками о стены, чтобы разглядеть собеседника. Не получается. Не хватает роста. — Так что?       — Что?       — Маленький принц?       — А… Да. Я люблю записывать цитаты. Они заставляют меня о чём-то задуматься, — слышу, как щёлкает задвижка. — Мне пора…       — Слушай, мне нравится то, что ты процитировал… Про друзей и существование… — Иисусе, зачем я разговариваю с ним? Заткнись, Фелпс! — Это правда красиво.       Эти двое были диаметрально противоположны, и в то же время имели столько общего.       — Согласен. В смысле, представь, что ты можешь просто прочесть любую цитату и это будет девиз твоего дня. Жить не так как ты привык, а опираясь на смысл чужих слов, — продолжает он. — И ты — это уже не ты, а будто другой человек.       — Э-э… ага…       «Да этот парень реально ёбнутый»       — Было бы здорово изменить жизнь в долю секунды, — он щёлкает пальцем. — И стать совершенно другим человеком. Вот ты… Кем бы ты стал?       — Кем бы я стал? — переспрашиваю я, не сдвигаясь с места. — Наверное, директором.       — Директором? Нашей школы? Зачем? — слышу, как он смеётся.       — Чтобы самому создавать все правила, чтобы меня уважали и слушали.       — Узко мыслишь. Почему тогда не президентом или властелином вселенной, раз уж на то пошло?       Мне определённо нравится его логика. Улыбаюсь, одновременно выпуская остаток воздуха из лёгких.       — Ну, а что насчёт тебя?       Тишина. Довольно продолжительное время.       «Может, он успел уже слинять?»       Наклоняю голову слегка в бок, убеждаясь, что парень ещё на месте.       — Эй? — окликаю его.       — Ой… Я не знаю. Наверное, каким-то другим вариантом самого себя.       — А что именно было бы другим?       — Всё.       «Надо же. Он настолько сильно ненавидит себя?»       Снова тишина. Единственный звук — какие-то непонятные щелчки, похожие на застёжку фастекс. Это так странно. Разговаривать с незнакомцем, когда между нами эта баррикада. Но так безопаснее. Словно я на исповеди. Только на этот раз всё сказанное действительно останется между нами. Он меня не знает, да и я его тоже.       «Другим вариантом самого себя? Что-то ты загнул, приятель»       Так и тянет ему об этом сказать, но прозвучит глупо. Так и тянет уйти, но по какой-то причине я всё ещё здесь.       — Ты ещё там? — спрашиваю я.       —А… Да. Эм… Мы раньше встречались?       — Нет, — мне действительно хотелось верить, что я не сталкивался с этим парнем раньше. Если сболтну лишнего, он как и остальные распиздит это своим друзьям.       — Ты здесь учишься?       — Типа того.       — Типа того?       — Второй год, как я в этой школе, — отвечаю ему. — А ты в каком классе?       — В одиннадцатом.       — Ох ты ж! И я… Только, я тебя не узнаю. Ты сегодня первый день? — продолжаю сыпать вопросами.       — Ага.       — Страшно?       — Чего?       — Тебе страшно?       Кажется, попал в яблочко. Когда человек начинает отвечать односложно, это почти всегда указывает на то, что он боится, скрывается, либо всё вместе сразу. Слабак. Помнится, год назад, переведясь сюда, я жутко нервничал, но хотел произвести впечатление на остальных и сразу показать, что я не какое-то там слабое звено.       Собеседник смеётся.       — Страшно? Мне? Ничего подобного.       Враньё.       — В общем, оставляю тебя заниматься тем… чем ты там занимаешься.       Встаю и со скрипом открываю дверь.       — Ты что, подумал, что я…       — Удачи в школе.       — Спасибо… но чтоб ты знал, я тут… просто сижу, — говорит он. — Ну, понимаешь… жду…       «Ага, знаю»       — Ладно, хорошо… прячусь… — сдаётся он.       Я усмехаюсь.       — Хорошее место нашёл.       Смотрю на кабинку. Дёргает одной ногой. Нервничает.

***

      Прежде чем ужин был доеден, я пялился в окно, упорно игнорируя тот факт, что Ларри сел со мной за один стол. Всё внимание было устремлено на Сала с Эш.       — Одолжишь мне несколько сигарет?       Бросаю взгляд в его сторону. Перед тем, как приступить к еде, Джонсон небрежно собирает пучок из мокрых волос, ожидая своё заветное успокоение. Делать нечего. Молча протягиваю ему пачку сигарет, выдвигая большим пальцем несколько штук и снова отворачиваюсь к окну.       Сал всё так же дёргал одной ногой. Нервничает. Привычка, которая всех выдаёт. В такие моменты прекрасно понимаю его. Не знаю, что меня пугало больше: то, что с ним Обливио, или же то, с чем мы столкнёмся завтра. Мои «чаки»[2] протирают дыру на полу, копая путь в бездну, куда я готов провалиться сквозь землю, лишь бы не думать о будущем.       «Интересно… О чём с ним говорит Эш? Наверняка решает его идиотские проблемы»       Снова взор на Ларри. Ест, даже не разжёвывая. Кажется, если подождать ещё пару секунд, стану свидетелем того, как он подавится.       — Есть ли последствия у того, что этот голубоволосый придурок снова с Обливио?       Перестав есть, Джонсон начал ощупывать свои карманы, а после и вовсе встал, хлопнув ладонями по столу со всей силы.       — Ты видишь эту мразь с ним?       — Ага, — отвечаю я, продолжая наблюдать за бурной жестикуляцией Эш.       Он вылетел из трейлера. Сейчас опять посрутся. Подперев рукой подбородок, поймал себя на мысли, что было бы забавно за этим понаблюдать. Может, пойти за ним?       Эшли всегда топит за правду, но правда не всегда делает людей счастливыми.       Неприятный и громкий удар вилки по тарелке и с ужином покончено. Вижу через окошко, как Джонсон наезжает на них. Наверное он сейчас говорит что-то типа: «Мы столько для тебя сделали и бла-бла-бла»       Скучно.

***

      ХОРОШО. ПОПРОБУЮ.       С туалетного инцидента прошло два часа. Возвращаясь к нашему обычному адскому расписанию, мои глаза были устремлены исключительно вниз в попытках выискать эти чёрно-белые вэнсы.       Плохая новость: с самого начала урока класс погружён в полную темноту. Намного легче было бы сейчас просто уйти домой, но из-за любопытства пришлось отсиживать все уроки, надеясь, что этот «туалетный» собеседник объявится.       Сейчас у нас что-то типа внеклассного урока. Тема — половое воспитание. Я уже слышу бурчание, хихиканье и шёпот своих одноклассников, которые приходят в гормональное неистовство, но по крайней мере их внимание направлено на прожектор.       Достаю телефон из кармана, чтобы зайти на сайт рандомных цитат. Наверное, ничем глупее в жизни я не занимался. Обновляю страницу и вижу это:       «Все грехи сопряжены с удовольствием и признают свою вину, только зависть не знает ни вины, ни удовольствия.»

Роберт Бертон

      Еле сдерживаю смех, так как не знаю, совпадение это или нет. Решаю обновить снова:       «Из бывших рабов получаются самые жестокие хозяева.»       (Нет более жестокого господина, чем бывший раб.)

Роберт Харрис

      Всё. Достаточно. Пустая трата времени.       Внезапно свет в классе включается и дверь позади нас со скрипом открывается. Я вижу, как в класс входят убитые в хлам вэнсы.       — Привет-привет-привет, — говорит учитель. — Ты всё-таки это сделал!       Время останавливается.       Он стоит в дверях, его длинные ярко-голубые волосы небрежно свисают с плеч, а белая маска выглядит настолько пугающе, что он похож на Джейсона Вурхиза из киносериала ужасов «Пятница, 13-е», только в отличии от него на ней, слава богу, не было дырок.       О… боже.       Он проходит весь класс и протягивает розовый листок бумаги, упираясь взглядом в учителя. Я замечаю чёрный лак на ногтях.       Тот изучает записку, потом заключает новенького в объятия.       — Добро пожаловать, приятель! Я рад, что ты наконец-то здесь! Нам повезло, что ты будешь с нами, Салливан.       — Сал. И всё. Так меня зовут.       — Сал? Так у тебя есть яйца? — басит Крис. Или просто СиДжей. Мой друг. — Без обид, но ты больше смахиваешь на девку. Саааааалли, — тянет он.       Разумеется, все смеются. Почти все.       — Ну, хватит вам, — говорит учитель в попытках утихомирить класс. — Сал, почему бы тебе не рассказать о себе?       — Даже не знаю, что бы сказать, — мимолётно оглядев всех, он уставился себе под ноги. Гул снова поднимался. — Меня зовут Сал Фишер, я из Нью-Джерси… Сейчас живу здесь. На лице протез. Волосы голубые от рождения. Всё.       Повисла тишина. Ошибки быть не может. Тот же хрипловатый и приглушённый голос, что и тогда. Я правда болтал именно с ним?       — Хорошо, Сал, не будем тебя смущать. Можешь присесть, — обратился к нему учитель. — Попробуем тебя ввести в курс нашего урока.       Он шаркает в конец класса, и, когда проходит мимо меня, я одариваю его усмешкой, мол, привет, я знаю, что это именно ты. Мы познакомились раньше, но, кажется, новенький не замечает и усаживается на стул через пару рядов от меня.       Урок проходит дальше, я слушаю вполуха, и тем временем как бы невзначай чисто случайно поворачиваю голову, чтобы получше его рассмотреть.       У него нет учебников, только тетрадь и пара блестящих ручек разных цветов. Он просто сидит, упёршись взглядом в столешницу. Вид какой-то печальный, даже потерянный. Да ещё и странный.       Тут его взгляд внезапно резко вспархивает, с лёту врезаясь в мой. Я тут же отворачиваюсь. Крис кидает мне бумажку.       Разворачиваю.       «Я знаю нашу новую жертву»

***

      — Доброй ночи, — голос Джима вырывает меня из воспоминаний. — Не сидите допоздна.       Киваю и стараюсь улыбнуться, но получается дебильная усмешка.       Через открытую дверь трейлера он смотрит на то, как выясняют отношения эти трое. Почему-то мне становится стыдно.       — Сал сегодня весь день как на иголках. Постоянно ругается с Эшли, — в его голосе чувствовалось волнение.       «Да Эшли тут вообще не при чём, это всё твой заднеприводный сынок» — хотел сказать я, но вместо этого:       — Он ругается с Ларри. Фишер взял без спроса рубашку, а Эш топит что это «нормально» делиться с… Друзьями. Всего-то…       О, как бы я хотел увидеть лицо Джима, когда он застукает этих двоих за гомоеблей, но какого чёрта тогда я сейчас творю?       Он улыбнулся как-то с облегчением и оставил меня одного в трейлере. Не понимаю, как он не видит очевидного?       Ещё через мгновение понимаю, что неплохо бы принять душ, но я знаю чем там занимались полчаса назад эти петухи… Тошнит. Беру бутылку воды из холодильника и выхожу на улицу, чтобы хотя бы умыться. Холодная вода насквозь мочит мне футболку и джинсы. Наверное, я переборщил, думая, что прыгнул бы сейчас в бассейн со льдом, лишь бы спастись от жары. На улице сейчас намного прохладнее, чем в трейлере.       Продолжаю обливать волосы водой, попутно стряхивая лишнюю воду. Тяжело выдыхаю и замечаю, что этих троих нет. Куда делись? Буквально пять минут назад торчали там…       Подойдя на место, где они только что стояли, оглядываюсь по сторонам. Никого. Передо мной открытая местность: пшеничное поле и несколько деревьев вдалеке. Где они?       Оборачиваюсь. С другой стороны на меня смотрит лес.       — Эшли? Ларри? — зову.       Тишина. Если это какой-то очередной прикол Джонсона, убью его нахер. Мне становится не по себе. Надо вернуться.       От моих кед отскочил зелёный камушек, который блеснул так ярко, что я сперва подумал, что это какой-то изумруд. Наклоняюсь, чтобы подобрать и рассмотреть поближе. В сердце неприятно колет, как только до меня доходит что это… МОЙ, БЛЯТЬ, АМУЛЕТ!       Ну точно. Вторая его часть с цепочкой валяется под ногами.       — Сломали мой амулет и свалили. Уёбки, — клянусь, если кто-то из них покажется мне на глаза — он покойник…       А… Имею ли я право так думать?       Усевшись на асфальт, чувствую как во мне кипит гнев вперемешку с обидой и… Отвращением.       Ненавижу, что я есть.       Ненавижу, что я делал.       Всё, что произошло в школе.       Всё, что было дома…

***

9 сентября 2021 г, четверг

      Который час? Понятия не имею. Наверное во сне я провалился в чёрную дыру: никаких сновидений, черным-черно внутри и снаружи и тихо, как в гробу.       Своего рода изощрённый кошмар. Снова. Пару раз хлопаю себя по щекам, пытаясь поскорее вернуться в реальность…       — Кошмары, сынок?       — ЧЁРТ! — меня передёргивает так, что душа в пятки уходит.       Отец сидит в темноте на углу моей постели, точно мрачный Жнец, облачённый в чёрную рясу.       — Нет, всё в порядке, — отвечаю я, а сам чувствую, как дрожат руки. Заворачиваюсь в простыню, в качестве самозащиты, наверное. Все мышцы мгновенно напрягаются.       Лишь-бы-не-заметил.       — Хорошо, ведь не зря ты носишь мой амулет, верно? — в интонации проскальзывает улыбка. — Кстати, пятого числа ты исповедовался мне, рассказав о новеньком в вашем классе. Как там его имя? Сал?       Мне-не-хорошо, мне-не-хорошо.       Тело будто парализует, зато разум бежит марафон. Зачем я это рассказал? Ведь ничего плохого, если у меня будут секреты от Бога. От отца.       Я чувствую приступы тошноты, поэтому машинально закрываю рот рукой.       — Я тебя пугаю, Трэвис?       Не вижу его лица, которые прячут ночные тени в моей комнате, но отчётливо понимаю к чему он клонит и представляю, с каким оскалом он сейчас сидит.       — Нет, пап, — попался. Голос сорвался на дрожь. Чувствую, как по щеке пробежала слеза.       — Обманывать — грех, — мгновенная перемена. От сахарной сладости до серийного убийцы. Он бьёт меня по голове.       Звон ладони эхом разлетается по всей комнате, а жжение вмиг выбивает из меня тряску. Не двигаюсь. Не дышу. Притворяюсь мёртвым.       Только это не помогает.       Чувствую, как меня тащат за волосы. Больно. Ладони вспотели. Теперь я упираюсь ими о холодный пол.       Нет.       — Парень с голубыми волосами и с чёрным лаком на ногтях? Считаешь, что это смело? — он шептал. Шептал, только потому что ему так нравилось. Я знал, что даже если он будет орать, нас никто не услышит. — На колени. Давно я не выбивал дурь из твоей безмозглой башки.       Нет!       ПОРА! Бросаюсь к двери. Его руки мгновенно смыкаются на моей талии, отшвыривая обратно на кровать. Головой с размаху врезаюсь в кирпичную стенку.       — Ты куда собрался? — его голос звучит замедленно, точно проигрыватель, выставленный не на ту скорость. — Я тебе что, сука, сказал? Живо встал на колени!       Снова пощёчина. А потом он хватает меня за щёки так сильно, что мне сдавливает челюсть и приходится открыть рот.       Я знаю, что сейчас будет.       Не могу шевельнуться. Не могу дышать. Пытаюсь сказать об этом. И не могу. Кашляю, но от этого лишь судорога проходит по телу. Слёзы просачиваются сквозь веки, хоть я и пытаюсь их сдержать.       — Все вокруг с ума сошли с этой толерантностью, — шипит он мне на ухо и я чувствую его слюни. — Совсем забыли, погрязли в своих грехах! Чёрта с два у меня будет такой сын!       Я не такой.       — Сейчас я тебе снова напомню, насколько это мерзко.       Я ненавижу себя. Ненавижу свою жизнь. Как там говорил Сал? По щелчку пальцев стать другим человеком?       С радостью… с радостью.       А пока…       — Покайся, ибо ты согрешил.       Дрожащими руками я расстегиваю ему ширинку, пытаясь перебороть в себе отвращение. Стараюсь не издать ни звука, потому что знаю — эта пытка может продолжаться до утра, если ему что-то не понравится.       ...       Не знаю сколько прошло времени, после того, как ушёл отец. В желудке не осталось ничего, что бы могло выйти, но меня тошнило снова и снова. Тело дрожит и я пытаюсь обхватить свои ноги руками, чтобы свернуться в клубок.       Хочу умереть.       Кому я могу рассказать, чтобы остановить это? Чтобы меня не застыдили и не смеялись?       — Кому? — гневно шепчу я, пытаясь не закричать и новый поток слёз из моих глаз, который мне уже не остановить, снова льётся по моим щекам. — Мне, блять, даже не поверят.

***

      Выкуриваю сигарету, вышвыривая бычок на произвол судьбы. В моих холодных руках всё ещё амулет, от которого я тоже решаю избавиться, кинув его в поле.       Какое-то облегчение. Будто выкинул какую-то скрытую камеру. Теперь я действительно свободен. Наконец-то полностью свободен. Моё внимание приковывает звёздное небо. В сочетании с полем это выглядело так умиротворяюще.       — Привет, мам, — говорю я в пространство так, будто она стоит рядом. — Сегодня был странный день.       Конечно же, она спросит: «Что случилось?»       — Потом. Сейчас мне нужно просто исчезнуть.       Я включаю плеер, надеваю наушники и топлю свою жизнь в величайшем альбоме всех времён: «Does This Look Infected» группы Sum 41, на крыше трейлера в шезлонге…

***

      Мир делится на тех, кто страдает и кто нет. А те, кто страдает, в свою очередь, делятся на тех, кто готов поделиться своей болью и кто нет.       Мы снова по туалетным кабинкам. Точно знаю, что сюда никто не зайдёт, потому что мы с Салом прогуливаем историю, а историю у одиннадцатого класса ведёт тиран. Нет, я серьёзно. На его уроках даже шёпотом боятся говорить, уж молчу о выходах куда-либо. Так вот, Фишер не побоялся прогулять урок ради меня. А причиной тому то, что произошло со мной месяц назад. Я не мог больше молчать.       — Мне жаль, что это случилось с тобой. Хочешь, я расскажу отцу? Он — коп. Твоего отца посадят, — доносится приглушённый голос из соседней кабинки.       — И остаться сиротой? Гнить в детдоме? Не знаю, что хуже, Сал.       Мы молчим. Точнее, он — молчит, а я беззвучно плачу. Потому что знаю, что снова проболтаюсь. Я не могу врать на исповеди.       — Я хочу тебе помочь, Трэв, — перечит он. — Это не должно так оставаться… Как минимум, потому что… потому что…       Слёзы останавливаются. Потому что их сменяет тошнота.       — Не хочу видеть, как ты страдаешь, — ещё тише. — Потому что ты мне…       Больше не могу. Вылетаю из кабинки, оставив его там одного.       Как только уроки закончились, к моему ужасу случилось то, чего я боялся. Крис и Чак зажали Сала возле ворот школы. Твою мать! У всех на виду!       — О, Трэвис, ты как раз во время! Смотри кто у нас тут, — довольно ухмыляется Чак, крепко держа запястья голубоглазому. — У нас сегодня грандиозный улов! Оказывается наш гомик — богатенькая рыбка.       Сал молчит. Сверлит меня своими глазами и с каждой секундой будто презирает всё больше.       Его задирают с самого первого дня перевода. Не знаю, как мне целый месяц удавалось оставаться в тени и игнорировать этот факт, но теперь мне точно некуда бежать. Наверное, я не лучше своего отца, раз не заступаюсь за единственного вроде как друга. Как крыса жду, пока остальные разберутся с ним после школы, а потом как ни в чём не бывало спрашиваю: «Откуда синяк?»       Ответ был почти всегда один и тот же.       «Упал»       — Ты разговариваешь только когда рядом есть туалетная кабинка? — орёт на меня Сал и все вокруг замирают.       Нет. Заткнись. Никто не должен знать…       Парень с голубыми волосами и с чёрным лаком на ногтях? Считаешь, что это смело?       Меня снова тошнит и я со всей силы бью Сала по протезу. Снова и снова, пока Крис и Чак держат его. Представляю, что это отец. Бью сильнее.       — Трэвис, бежим, там препод вышел, — останавливает меня какой-то парень.       — Вот дерьмо, — кряхтит Крис и наконец отпускает Фишера.       Мы убегаем.       С того дня… Сал возненавидел меня.       А дальше: он постоянно язвил и бил меня в ответ. Снова.       — Что? Ты своим дружкам ещё не сказал, что ты предпочитаешь делать своим грязным ртом?       И снова.       — Это на почве отсосов ты такой гомофоб? И выбираешь себе подобных обезьян в друзья? А что если я заставлю кого-то из них трахнуть меня? К примеру, Джонсона. Тоже отвернёшься от него? Я быстро лишу тебя твоих псевдодрузей. Тебе на зло!

***

      Открываю глаза с каким-то омерзительным предчувствием. Что это? Что-то типа сна?       Плеер всё ещё крутит альбом, но я уже сбился, какой раз по счёту. Уши болят, после того как снимаю наушники. Тишина. Только цикады неугомонно продолжают свой хор.        Беру побольше воздуха в лёгкие, как замечаю странный свет вдалеке. Приближается. Мелькает что-то сине-красное…       КОПЫ!       Я в панике подрываюсь с места. Наверняка остальные спят в трейлере. Надо всех будить!       Благо, что с крыши, через люк, можно попасть внутрь. Спускаюсь. И понимаю, что совершенно один!       Паника звенит колоколами в моей голове, желудок подкатывает к горлу.       — О-о-боже-боже-боже-боже-боже.       Слышу, как они подъехали. Они здесь. Я не успел разбудить Джима…       Хватаю вещи в темноте: кажется, рюкзак Сала, его протез, рюкзак Эшли! Блять, хоть глаза выколи! Ни черта не вижу!       У меня буквально было в запасе несколько секунд, прежде чем кто-то открыл дверь автобуса.       Я успел.       Я спрятался.       В ебучем багажном отсеке, который вёл к выходу! Лишь бы доползти с этим барахлом.       Слышу шаги, не двигаюсь. Включается свет. Я молюсь Богу.       Нет… Не молюсь! Взываю к всемогущим силам всех когда-либо созданных и прошу помочь мне дать сил убраться отсюда незамеченным!       Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Слишком громко. Задерживаю дыхание.       Не понимаю, где остальные? Может, сбежали? Без вещей? Нет.       Может, их уже поймали? Тоже абсурд. Я видел собственными глазами, как копы только что приехали. Может, я сейчас просто сплю?       Жмурюсь, но ничего не происходит.       Снова жмурюсь!