Дети Одина

— Отцом он был не важным. — Он был великим царем! — Но не отцом. Признай это, братец. — Ну, дед из него тоже не получился. — Что?!       В покосившейся таверне изрядно подвыпившие дети поминали своего почившего отца, не совсем дружно, но душевно поднимая за него литровые кружки. — Что слышали. Что отец, что дед из него ужасный. — Но как… кто… у меня есть племянник? — Великие Боги, просто помолчи.       Все обитатели планеты, на которую нелегкая занесла слишком похожую в своей разнице троицу, давно покинули и таверну, и прилегающую в радиусе нескольких миль территорию. На всякий случай. — И зачем тебе сдался этот асгардский трон? Ты законный наследник Йотунхейма. — А тебе? Ты правительница Хельхейма. — Один-один.       Они уже сами не помнят, как оказались здесь. Да и где это — здесь? — А я говорю, что ледяные великаны тебе еще счастливы будут. — Ну-ну. — Спорим? — А давай.       Третий согласно всхрапнул где-то из-под стола.       Они пробыли в Йотунхейме где-то около трех недель… или месяцев. Главное, что не лет. За это время ледяные великаны уяснили, что хоть их новый правитель и выглядит, как слабая ничтожная асг-кхм-кхм букашка, но на деле — чистый хаос во плоти. Не трогай, и не затянет. Хочешь жить? Не зли его. И не расстраивай. Вообще, без необходимости на глаза не попадайся.       Но главное, что поняли йотуны, так это то, что полукровный собрат куда лучше, разумнее и адекватнее, нежели его брат и сестра, по совместительству являющаяся его матерью. Поэтому вскоре они молили своего правителя выпроводить наконец своих родственников. И заняться делами их мира. Надо же извлекать пользу их всего, а тут сознательный, хитрый, изворотливый предводитель, который бойне предпочитает интриги… Сознательная часть Локи согласно покивала на просьбы своего новообретенного народа. Пакостная — послала Бога Хитрости помогать Тору проверять, что крепче — его молот или лед, образованный из магии ядра планеты. По итогу эксперимента мьельнир оказался крепче глыбы, а Хела — крепче мьельнира. Неудачно молот срикошетил. Ой, как неудачно. На счастье всех жителей Йотунхейма.       Не выдержав печального взгляда побитой собаки, Локи и Хела потащили чуть ли не плачущего Тора в Нидавеллир.       Картина полуразрушенной планеты, совсем недавно пышущей жаром жизни, заставила Хелу поменять веселый мотивчик, насвистываемый с самого начала дня, на трагично-маршевый, Тора, все еще хлюпающего носом, но уже как-то наиграно и смешно, хлопнуться на пятую точку, утащив с собой шокировано-возмущенно крякнувшего Локи. — Это… что… это… как… — Как всегда содержательно, братец, — съехидничал Локи, цепким взглядом окидывая руины, прикидывая, где могут прятаться оставшиеся в живых, и есть ли они вообще. Вопрос о том, кто мог нанести подобный «дружеский» визит в Нидавеллир у него не возникал. Как и у Хелы. С Тором было посложнее. — Что здесь случилось? — наконец смог привести свои мысли в порядок громовержец. Локи со своих рук он так не отпустил. — Танос, — прошипела Хела. От ее фигуры резкими, рваными толчками стала исходить тьма. Точеные черты бледного лица хищно заострились, а глаза полыхнули зеленым пламенем… — Ты сейчас на котенка похожа. — Ч-ш-ш-тооо? — тьма схлынула, Хела рассерженно надвинулась на Тора. Даже Локи на его руках затих, заинтересованно наблюдая. Правда, он бы пожелал делать это с безопасного расстояния, а не стоя между матерью-сестрой и братом. — Кажется, братец повредился головой. Хотя, он, конечно, и раньше не особо ей пользовался, — издевательски протянул Бог Обмана. — Хэй! — как бы в отместку Одинсон попытался встряхнуть Локи, чем тот и воспользовался, мгновенно материализуясь в метре от родственничков. — Посуди сам. Никто в здравом уме не будет указывать правительнице Хельхейма на схожесть с котом… — Котенком… — Не суть. — Правильно, суть в том, что после этого я могу выжить, — Тор улыбнулся так дебильно-наивно, что злиться на него не получилось ни у Хелы, ни у Локи, который так и не смог выработать иммунитет вот-именно-к-этому-светящемуся-взгляду-братца. — Придурок. — Один-один, — Хела как-то расслабилась, мягко, совершенно не свойственно для ее облика улыбнулась и летящей походкой от бедра отправилась к ядру Нидавеллира. — Сестра? — Я придумал интересную игру. Но сначала нам нужно узнать планы фиолетовой горки. — Фиолетовая горка? Это тот, которого вы Таносом назвали? — Тор, ни разу не встречавшийся с титаном и не слышащий о нем, задумчиво и непонимающе — так мог только второй сын Одина — смотрел на похожих, словно близнецов, мать и сына. — О, он, скорее, бурдюк, — по лисьи щурясь, Локи последовал за Хелой, не ступая, но мягко перетекая из одного положения в другое.       Тор просто не мог сдержаться. — Как я соскучился по тебе, — без предупреждения, объявления войны и прочего, Бог Грома налетел на вновь крякнувшего от неожиданности Лафейсона, стискивая того в медвежьих объятиях. — Я тоже, братец, я тоже, — растерянно Локи перебирал непривычно короткие волосы, думая, потребовать ли отрастить их вновь. — Ну все, хватит нежностей, — Хела окликнула братьев, но никто не мог упрекнуть ее. — Пора творить историю! — … — Стоп. Раз Хела — моя сестра и твоя мать, тогда, получается, что я твой дядя. Но ты сын Одина и мой брат. И… — Придурок.       Как истинные боги, они любили появляться пафосно и именно-в-тот-самый-последний-самый-правильный-момент.       Дым клубился, казалось, повсюду. Пепел черным снегом оседал на героев Земли и приспешников Таноса. Где-то вдалеке раздался грохот грома и яркие вспышки молний. Треск приблизился, казалось, что громыхнуло совсем рядом… И все закончилось. Тяжелый серо-желтый дым осел, пепел растворился, забирая с собой запах пожарища, треск молний сконцентрировался в одном большом шаре. Потянуло чем-то тошнотворно-сладким. — А подайте нам Таноса!       Из молний, тумана и тьмы вышли они. Преемники Одина. Бог Грома. Царь Асгарда. Бог Хитрости. Царь Йотунхейма. Богиня Смерти. Царица Хельхейма.       С шальным блеском в глазах и кривыми усмешками на губах. — Локи, врубай, — голос Тора громом раскатился по полю боя. По щелчку пальцев в руках второго сына Одина оказался ретро магнитофон. Вальяжным жестом он закинут его к себе на плечо, и все потонуло в тяжелых битах, перемноженных ярким вокалом. — Мне нравится, — шире ухмыльнулась Хела, материализуя свой шлем, — с каждой минутой все больше и больше.       Все резко пришло в движение. То там, то тут хищно мелькали смертоносные шипы Богини Смерти, танцевали серебряные клинки Бога Обмана вместе со своим хозяином, и все это — под покровом неутихающего грома, сливающегося с музыкой.       И вот, уже поверженный Танос стоит на коленях и последняя мысль, мелькнувшая прежде, чем голову его трофеем забрал себе Локи: «Вот это женщина».       Лениво отряхиваясь от пыли сражения, дочь Одина презрительно кривилась на безумного титана, посчитавшего себя выше всех. Выше них.       Локи, довольно щурясь, вслух рассуждал, что можно сделать с отрубленной головой врага.       Недалеко от своей семьи Тор счастливо игрался с новым оружием — секирой, древку для которой его сестра сделала из части своего оружия. — А где тот забавный смертный со сгустком света за место сердца? — … со сгустком… Старк? — Да-да. — Без вести пропал. — Обидно. Он такой лапушка…       Локи исчез, не закончив фразу, чтобы через доли секунды вернуться, поддерживая раненного Железного Человека. — Там еще какие-то людишки были. Но уверен, они сами доберутся. Или умрут. — Локи! — Весь в меня.