Ты зовешь каждый раз

***

Pov Paulchik       Охх, это тяжело. Очень тяжело лично для меня. Вероятно другие люди не представляют себе насколько сложно и особенно трудно, если ты находишься четвертый день в полнейшем одиночестве! Нет, не в изоляции от общества, а…без…кмх…второй половинки, что дополняет тебя как личность и разрушает всякую скукоту, депрессивное настроение и всё такое.        Вот хотя бы на днях… я был жутко расстроен, мучился от гробовой тишины в квартире, никто не ржёт, не поёт, не топает, не орёт из душа, чтобы подали полотенце и так далее. Пожаловался Риху, что скучаю без него. В тот же вечер он звонил мне именно в тот момент, когда я вышел совсем ненадолго, апельсинов себе купить, возвращаюсь и вижу: мой телефон лежит в постели. Двадцать пропущенных! А перед этим прислал фотографию, где он в ванной комнате гостиничного номера, в полуголом виде с довольным лицом чистит зубы и сообщение: «Когда я приеду, в моём рту будет не зубная щетка» и подмигивающий смайлик. Ну и выслушал я тогда от Риха за то, что не ответил сразу, зато улыбка на моей роже не сходила целый день. Люблю его похабные намеки. Двусмысленные фразы…И то, что он сообщает своё местонахождение каждый раз, и то, что пишет пожелания с добрым утром. И его эротические, бесстыдные фотки, которые становятся для меня запретными лакомствами на ночь. Для него это пустяки. Для меня же… это…многое.

***

      Проснулся я сегодня слишком рано. Семь часов. Суббота. Выходной день. И почему же? Да, да, да и ещё раз, да! Он приезжает сегодня вечером! Я решил приготовиться во всех смыслах. Боже, напоминаю себе малолетнюю девчонку, что готовится к первому разу. Первым делом, схожу за продуктами и приготовлю нам шикарный ужин. Можно и вина купить. Да уж не виделись неделю, а чувство такое, будто — месяц. Это первый шаг. Потом, надо бы помочь ему как следует расслабиться. Бриться нужно везде. И хоть Рих не просит меня об этом, да и никогда и не просил, чтобы я брил там, но я знаю, что ему приятно, когда я гладкий. Меня это не гнетет и не смущает. Только когда дело доходит до откровенного я постоянно нервничаю, что недостаточно тщательно всё и выбрил или то, что может быть какое-то раздражение на коже. Один раз так и было. Красные противные пятнышки. Я просто поспешил и слишком быстро всё сделал. Ох, Рих, тогда немного злился и с такой наивной заботой говорил, чтобы я больше не мучил себя, ведь ему без разницы как я там выгляжу. И я закрыл эту тему на некоторое время. Но мне иногда хотелось сделать ему более приятно и я грешил нашей договоренностью. И сегодня вот тоже. Хочу.

***

На кухне я чувствую себя, как в родной стихии и, во всяком случае, хоть супер специалист в этой сфере у нас Рих, готовлю в большинстве случаев именно я. И вообще мне даже в радость стоять у плиты. Отвлекает от дурных мыслей. Самому себе правда готовить никогда не любил. А зачем? Кто готовит сам себе? Самовлюбленные разве что.       Пока я напевал себя какую-то незамысловатую песню, сбивая миксером крем для торта, мой телефон завибрировал где-то в кармане штанов. — Чёрт, — прошипел я, выключая электрический прибор, — не успеваю ведь, — пару блюд были уже приготовлены, в духовке допекалась утка, но мне хотелось удивить ещё и десертиком, а на личные процедуры останется совсем немного времени. Вытерев руки, я потянулся за мобильником. На экране огромными буквами было высвечено «Риша». Я без всяких сомнений взял трубку, немного побаиваясь, что он сейчас скажет. Вдруг что-то плохое случилось и его задерживают ещё на неделю. — Да, алло, — прислонил я телефон к уху и радостно протянул. — Алло, Пауль, как ты там? Что делаешь? — мою душу охватила особая мягкость и серьезность, его голос был какой-то усталый и в тоже время бодрый. Веселый, впрочем как и всегда. — Да, так, ничего, телек смотрю, — ну, не рассказывать же, что я уже тут целый день на ногах как ужаленный бегаю, пыхтю, стараюсь, только и жду, когда он уже будет здесь. — Ясно, — усмехнулся он, — я, что хотел сказать, у меня это…рейс задерживается, — зевнул Круспе, — ложись без меня. Шелестящим выговором посыпались на меня эти слова. Угол моего крупного рта трагически опустился. — Насколько задерживается? — Часа на два, может на три, не знаю, — отозвался Рих. — Так, а ты спрашивал может там какие-то другие самолеты есть или на поезд садись, или ещё что-то? — вот и явный пример непредсказуемого отклонения от плана. Чувствовал, что случится какая-то ересь. — Паульхен, всё забито, буду ждать уже своего рейса. Облокотившись на стол, я шумно выдохнул, брови нахмурились, а лицо побледнело, что впрочем, случалось с мной весьма часто, когда я узнавал о какой-то неприятности. — Знаешь, другие бы радовались, что муж задерживается, — хмыкнул Круспе. — Другие…— улыбаясь, повторил я, — другие развлекаются, изменяя мужьям, а я от скуки уже неделю дохну. Мы засмеялись оба. — Брось, не кисни, всё нормально. Я наберу, когда вылечу, хорошо? — Хорошо. Спасибо, что предупредил. — Давай, спокойной ночи. — Спокойной.

***

       Я пил вино, выкуривая третью сигарету из новой пачки, и слегка захмелев от этого алкогольного напитка, приоткрыв рот, сидел на кровати уже второй час, склонив голову набок, и созерцал покрасневшими глазами на вид из окна. Луна. Звезды. Час ночи. От него так и не было звонка. Забыл? В любом случае, наяривать я не захотел. То и делал, что брал телефон и нервно крутил в руках. Потом пытался, написать смс, начиная с: «Риха, а ты ничего не забыл?», переходя в: « Рих, а ключи, от квартиры у тебя с собой?» и заканчивая: « Риш, ты не позвонил, я волнуюсь, позвони, когда сможешь». Но, блин. Судя по разговору и учитывая все новые обстоятельства, он должен быть дома ровно через час, ну максимум — два. Значит, буду ждать.

***

Не могу представить, что творится у всех людей, вроде меня, в таких ситуациях. Причем сознание включено, ты понимаешь что происходит, трезво оцениваешь все моменты, но внутри уже идет процесс разрушения, который так трудно остановить, и у большинства, наверное, легкий жар, как и у меня сейчас румянец на щеках. Два часа ночи. Его нет. Уже не панькаюсь, не смущаюсь и звоню. Один раз…Второй… Третий! Четвертый! Не берёт! — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — слышу я за каждой попыткой. Ну, всё… С ним точно что-то случилось. Уже одеваюсь и собираюсь идти в аэропорт, узнавать где этот чертов самолёт. Закрываю квартиру. Забегаю в лифт, поглядывая на время, спускаюсь на первый этаж. Слышу звук, характерный для сообщения на моем телефоне. Достаю мобильный и читаю. «Абонент снова на связи» Это дает мне иллюзию уверенности, что с ним всё нормально… Разумеется, всего-навсего иллюзию, но ничего не поделаешь, раз она доставляет удовлетворение и хоть какое-то спокойствие. Пробую снова позвонить. Слышу гудки и снова одно и тоже. — Да что б тебя! — цежу сквозь зубы. Отправляю смс, мол где ты, с тобой всё нормально. Через минут пять с неизвестного номера приходит сообщение: « Пауль, если ты не спишь, не волнуйся, я скоро буду». Аллилуйя! Ты жив!

***

Когда я вернулся, то, раздевшись, прилег на мягкую кровать. Слава богу, все хорошо и я его скоро увижу. Но сначала отчитаю за то, что не позвонил. Путешественник чертов. Затем я почувствовал, что мной начал овладевать сон. Такая подлинная ясность, какая-то туманная, ничего не говорящая, ни к чему не обязывающая, ясность без последствий. И потому для меня каждый сон, будто опасный, ибо соблазняет нас успокоиться. Тогда становишься беззащитным в такие моменты. — Нет, не, спать. Рих. Скоро приедет, — бормотал себе под нос, зажмуривая глаза. В действительности, физическая усталость за день внушала моему мозгу, что пора спать. Мне казалось, что я испытываю жар в голове от противостояния. Во рту появился тот самый привкус, когда просыпаешься по утрам. — Нет, я не усну. Сначала я проговаривал эти слова громко и четко, затем тише, пока не перешел на шепот. А потом просто что-то мурлыкал… Бессвязное… Pov Richard Ночь была довольно прохладной, время — около половины третьего. Как и наметил себе, я глубоко вдыхал чистый воздух Берлина, свежий и легкий; этот воздух… им дышал Пауль. Он многое напоминает. Спешу, как угорелый. Быстрее бы домой. К нему. Я кое-как пытался успокоить свои нервы из-за того, что Пауль так больше и не звонил. Внутри возникло странное ощущение. Трепещущее… Волнующее… будоражащее. Ох, как же меня щекочет изнутри.       Открыв квартиру, я бросил сумки в прихожей. Свет включен, но… никто не бежит. В ванной? Кмх, да! Время какое, что ему там делать. Оставив ключи на тумбочке, я снял обувь и тихонько, попутно снимая кожаную куртку, устремился в спальню, разглядывая все вещи вокруг, словно пытаясь убедиться, что я реально здесь. Дома. Открываю дверь. Передо мной словно ослепшим взором что-то мерцало, а пульс в венах судорожно бился. Спит. Поза, как всегда. Что-то странное. Картина «Сотворение Адама». Я усмехнулся сам себе и такому сравнению. Посапывает. Воздух так и звенит от торопливого дыхания. Настольная лампа горит. Ждал… После столь необычайного воодушевления, разглядыванием, мной овладело состояние какого-то невыразимо светлого, граничившего с восторгом похмелья счастья. К черту душ и всё остальное. Я выключил свет в прихожей и вернулся обратно, пробираясь в комнату с особой осторожностью. Как можно тише стаскиваю с себя футболку и расстегиваю джинсы, не хочу его будить. Или всё же…хочу? Его… Хочу. Прямо сейчас. Я, будто видел сновидения, которое пригрезилось мне несколько ночей назад, хотя в этом сне и отразились недавние впечатления… связанные со странной ревностью к нему. Не могу думать о том, что рядом с Паулем может быть кто-то другой. Освободившись от одежды, оставляя на себе только нижнее бельё, я аккуратно полез к Паулю под одеяло, устраиваясь сзади. Должен признать моё тело похолоднее. Но… О, чёрт, как же я хочу его обнять. Поцеловать. Ласкать. Я придвинулся к нему ближе, проникая рукой под одеяло и обнимая где-то внизу живота. Мда, вот это оно. Он здесь. И чувство столь сильно, неудержимо, до полного упразднения пространства. Все мои ориентиры сбиты. Я стараюсь практически не дышать, чтобы не разбудить его, и лежу неподвижно, предоставляя сердцу сделать несколько ударов, и только затем, вяло и лениво, снова начинаю выдыхать в его макушку. Коротко остриженные волосы на круглой голове. Белокурые. Люблю их. И глаза, голубовато-серые или серо-голубые, подобно изменчивому и неопределенному цвету далеких гор. Моя рука становится более раскрепощенной и я нежно глажу его бедро. О, чёрт. Как же я… желаю… укусить мягкие розоватые губы Пауля, которые, наверное, стали чуть шершавыми из-за столь длительного моего отсутствия. Я издаю глуховатый, словно затуманенный, чуть-чуть хриплый голос. Мои глаза, наверно, странно потемнели в этот момент. — Я так соскучился, малыш, — томно шепчу ему на ушко и целую бархатную кожу на шее. Насколько проникнут бессознательной уверенностью, что это сокровище надо оберегать от всяких определений. Моё. Только моё. POv Paul. Я уверен, что настроения и переживания, владевшие мной во сне, будет продолжаться бесконечно, не отпустит, оттого я, словно не мог очнуться. Но тут. Как будто искра. Вспышка. И я почувствовал влажное прикосновение в районе сонной артерии на шее. Довольно холодное. Душевные движения во мне ожили. Я раскрыл глаза и испытал напряженное ощущение, не понимая того, что произошло, что случилось. — Рих? — обернулся и зачем-то спросил я, хотя в тоже время понял, что он и вправду рядом, совсем близко. Он нежно взглянул. О, как же я люблю немые хрупкие радости, что дарили мне его глаза. Волнующая точка. Миг восторга. Я рад. Безумно рад. Почувствовав радостный подъем, я решил воспользоваться удобным случаем и поцеловать его в ту же минуту. Соприкосновения наших губ и я захвачен и ослеплен каким-то неожиданно нахлынувшим на меня безбашенным настроением. Дааа. Это не дурацкий сон. Ммм, это его язык. Только он так сладостно бродит в моём рту. И запах. Рихин запах. Только он вызывает во мне всё самое интересное. — Разрешишь мне? — вскинул Рих брови и улыбнулся, проводя по низу моего живота. Я как бы выступив из сладостного тумана, вошел в реальную жизнь, воспринимая постепенно все яснее и осязаемее, вплоть до той минуты, что прекрасно понял, что он хочет величайшей близости и телесной воплощенности. Но я хотел бы и поговорить и поиграть с ним. И поворчать на него. Собравшись с мыслями, я приятно-хрипловатым голосом, странным даже для себя, ничуть не удивившись или не выказав никакого удивления: — Ты почему не позвонил? Круспе улыбаясь, посмотрел, так как будто говорить об этом совсем неуместно. Затем перекинув левую ногу через меня, перекатился и заодно развернул и мое тело, таким образом, чтобы он находился сверху, в удобной для нас обоих позе. Рих склонился к лицу и начал мягко целовать. — У меня телефон сел, Паульхен, — усмехнулся он. Телефон сел… Я так и думал. Он в любом случае позвонил бы. Я знаю. Рих елозил по моему телу чуть теплыми руками. Только пришел. Минут десять, наверное, назад. А я проспал. Дурак. Ох, я так давно не испытывал этого удовольствия. Мои мысли прервались в одну секунду. Я широко раскрыл глаза, ошеломленный столь мощным засосом где-то ниже ключицы. — Ммм, а позвонить с чужого телефона нельзя было? — нет, я не хочу ему высказывать что-либо и вообще мне без разницы, что там, и почему он не набрал, он же здесь. и это — главное. Я хочу его подразнить. Поиграть. Он не войдет в меня, без моего разрешения, а Рих, судя по всему, очень-очень этого желает. Соскучился. И я тоже. Но пусть понервничает, поискушается. Я его долго ждал. — Малыш, я не хотел тебя будить, а смс отправил, — решительно ответил Круспе, захватывая мою левую руку и разместив ее над моей головой, вдавливая ладонь в подушку. Я знал, что мое лицо краснеет, на лбу выступает жаркий пот, а от беспорядочного сердцебиения я задохнусь в скором времени, когда он продолжил свои действия. Пару засосов на шее, затем влажные дорожки поцелуев на груди и ниже. И всё ради того, чтобы я похабно раскрыл ноги и пустил его дальше. Но я так просто не сдамся… — Ты чего вредничаешь, гм? — раскрылся Рих в улыбке и полез выше к моим сосками, которые явно выдавали непростое внутреннее положение, и начал их будоражить языком, а рукой спускаться к трусам. — Дааа, — непроизвольно выкрикнул я вытянув вперед шею, так что шейные позвонки резко свело, — кто б вредничал, — добавил я, — делать больше нечего. В других обстоятельствах я даже не думал бы; но сейчас, когда он так старается, хочу, чтобы не заканчивалось. — Зачем тебе это, Пауль? — возразил, улыбаясь Рих. — Что именно? — рвано выдохнул я. — Лишние волнения для сердца, — что? какие там волнения? — Я ведь слышу, как оно стучится… как твой пульс учащается, — медлил словами Рих, — ты ведь хочешь меня, — последнее он так сексуально проговорил, что я понял, что буду держать его в напряжении ещё дольше. — Тебя хочет тело, а не я, — чуть шевеля губами усмехнулся я и потянулся к его волосам. — Мдаа? — он поднялся к губам и начал жадно их смаковать, да так, что мои ноги расслабились и как бутон потихоньку раскрывались, — да ты течешь, Ландерс, — довольным гортанным голосом протянул Рих, — течешь, как сучка, — шептал он, продолжая целовать. Наши глаза блестели, на щеках пылали пятна — этот жаркий румянец алел на лицах так явно. Но больше всего мне нравилась его бурно и равномерно вздымавшаяся грудь. Речь шла о некоей силе… о той силе… — словом, о силе любви, исходящей от неё. — Предлагаю пари. Если кончаешь от моих ласк, то я вхожу, — хэх. — Интересное, предложение, — учитывая то, что мои щеки горели уже давно, а внизу всё тянуло и ныло, что я всяческими способами усердно пытался скрыть возбуждение там, то мне осталось недолго. И Рих прекрасно об этом знает. — Но это же инстинктивная реакция, не моё здравое соглашение. Это все равно, что напоить меня лимонадом и требовать, чтобы я не мочился. Рихард по- доброму заулыбался от моего сравнения. — Хорошо. Тогда, что ты можешь контролировать? — возвышенно произнес он, проводя большим пальцем по моей груди. — Свои мысли, наверное, — мне всегда удавалось держать контроль над собой, а тело постоянно подводило. Или это не тело, а сердце? — Хорошо. Упростим задачу. Если ты контролируешь мысли, то можешь контролировать и слова, так ведь? — Получается, так, — засиял я, ожидая дальнейших условий. — Выкрикиваешь моё имя и я выиграл, —пфф, да проще простого. — Ну, давай попробуем. Я знал об уклонах Рихарда и его непобедимых желаниях власти над своими прихотями. Я — самая уязвимая часть Круспе. Среди всех естественных влечений, он говорил, что я — наиболее неустойчивое и опасное, в самой основе своей ведущее к заблуждениям в голове, желание. Упсс. Я вероятно не смогу сейчас думать о чем-то ещё, кроме того, что мне нельзя выкрикивать его имя. Первый раз, я был готов отвлечься, наверное, когда он взглянув на меня и на руку, которая поднялась к затылку, прямо у него перед глазами, чтобы поддержаться его за плечи, и чуть толкнулся в меня. Он так искренне заулыбался, когда это сделал. А затем спустился к моему животу. Ох, я и не вспомню, что он делал, я просто повторял в голове: « Не выкрикивай «Рих», не зови его, не называй по имени» А в мозгах, будто пластинку заело. Рихард. Ричард. Риха. Рих. Риш. О, господи, не думай об этом, Пауль. Рука Круспе, закинутая за мою голову. Нагая рука. Она отвлекает меня. А вторая. Мммм. Черт, она внизу. Возле возбужденного члена. А он… Он, посередине. На моих губах, шее, торсе. Рихард везде. Мое предплечья проступало сквозь его поцелуи особенно воздушно и легко. Я ощущал, каким же горячим было его дыхание. Он прекрасен. Соблазнителен.   И до чего же мучительны его прикосновения. Все мысли прервались, главным образом потому, что моим вниманием завладел его голос который, неожиданно зазвучал гораздо громче. Я, раскинув ноги, запрокинув голову назад, выгнувшись в спине, не глядя на него, слышал и чувствовал как он делает мне минет. О, боги… Он.черт, я даже не могу подумать… Рих насколько нежен и в тоже время страстен. Моя голова кружилась, а я не должен был сказать его имени. Его губы, возле головки члена. Язык. Пламенные поцелуи. И причмокивание. Я уверен он сосал по самые гланды, во всю длину. Зажмуриваю глаза и пытаюсь не думать. А в голове, будто кто-то шепчет. Рих. Рих. Рих. Рих. Рих. И скорость с которой мне это шепчут подобна темпу Круспе, когда он заглатывает и двигает ртом вперёд…назад… И у меня начинается стон, который был скорее похож на шумный выдох, беспрерывный, несмолкающий, он вырывается из широко раскрытого рта, и я просто кричу: «Дааааа». На что Круспе, опуская руки, на секунду выпрямился: — Хорошо, малыш. Очень хорошо, — похвалил он. Было очень трудно продержаться ещё хотя бы пять минут, ибо, когда я почувствовал, что «ласки» подходят к концу и тело уже готово выплеснуть накопившиеся эмоции, а Рих намеренно продолжал свой путь по возбужденному телу, я вцепился в его левое плечо и торопливыми словами, с полной отчаяния улыбкой, понимая что проиграл эту схватку, выкрикнул… — Ррр… Роттердам… Ты бывал там? — нет, я ещё держусь, всё ещё...держусь.. — Нет, солнце, — усмехнулся он, поднялся выше к губам и, взяв мою руку, положил себе на пах. Затем начал дико тереться о мою ладонь, сжимая её своей. Ковбой. Он играл ковбоя. Я был спугнут лихорадочной деятельностью, заполнен ею и разрушен в конец. Тогда меня опять с головы до ног пронизывает то ощущение бешеного блаженства, которое я испытал, когда постарался представить себе, что освобожден от гнета, и вкусил бездонные преимущества греха. И ощущение блаженства было несравненно более сильным, чем впервые. Тело больше не выдерживало… — Риххаард, твою мать, — воскликнул я, чтобы он прекратил. И в тот же момент почувствовал облегчение. Что-то тёплое разлилось. Я кончил… Мокрый по самое некуда. Постель вся в поту и моей сперме. И я со сбитым дыханием и довольным лицом. Я рассмеялся. Поторопился я с этими играми, или они мне вообще не на пользу. Впредь я от них воздержусь. Чувство, будто все соки выжали. — Ну что? Сдался? — съязвил Круспе, пылко целуя, и улегся рядом. — Господи, Рих, лучше бы ты меня трахнул. Серьезно. Я выдохся что-то чересчур… — Не переживай. Трахну. Дай отдышаться, — рассмеялся Рихард.

***

На следующее утро. — Ты ведь знал? — нахмурил Пауль брови, войдя на кухню сонным, немного злым, и остановился в дверном проеме. — Что знал? — не понимающее ответил Круспе, отвлекаясь от чтения газеты и чашки свежего кофе. — Вчера. То, что я крикну, — будто претензию предъявил Ландерс, скрещивая руки на груди. Круспе усмехнулся. — Ты об этом. — Так, не начинай, знал или нет? — нервно откликнулся Пауль. Парень довольно встал , убирая чашку со стола, с огромной улыбкой на лице : — Знал. Конечно же знал. Ты всегда кричишь, когда кончаешь. — Так...так...это получается..— бормотал голубоглазый. — Что твоё тело реагирует точно так же, как и мозги, — продолжил Круспе. — В смысле ? Я каждый раз ору твоё имя? — В большинстве случаев, когда не болеешь или у тебя не занят рот. — Да, не может быть, я бы знал, я бы замечал за собой, — насупился белокурый. — Поверь мне, я оглохну скоро от этого, — усмехнулся темноволосый, принимаясь есть печенье. — И вот прям каждый раз : «Рихааард» ? — театрально произнес Пауль, будто издавая стон. — Кмхах, — подавился Круспе, — ну, не прям… — он постучал себя по груди, — не прям всегда "Рихард", а "Риш", "Риха", ну сам знаешь. Иногда шепотом произносишь. — И ты мне не говорил? — А, что говорить? Не Семюель же или Джек. Тем более, ты инициативный с моим именем, разнообразия хватает. — Кмх, да уж. Очень инициативно.