Охота

Хитроумные ловушки всегда были по части Деку, а Бакуго из раза в раз попадается, даже несмотря на прекрасную осведомлённость об оных. Охота за этим злодеем пленяет рассудок, заставляя догонять, искать и буквально рыть носом землю в поисках Деку. Тот не творил бесчинства, не убивал, не грабил людей, он просто ловил и пытал героев и злодеев, которые, по его мнению, были недостаточно хороши для того, чтобы именоваться таковыми. Всемогущий был кумиром многих, и Деку не был исключением. В этом они с Бакуго похожи. Да и, пожалуй, только в этом. – Ты, конечно, силён, но этого мало, чтобы поймать меня, – извечная насмешка в зелёных глазах и полуулыбка бесят. Деку сидит за столом прямо напротив и то и дело втыкает острие ножа в дерево, откалывая небольшие щепки. Бакуго дёргается в путах, силится их разорвать, но ничего не выходит, а от опасного металлического блеска внутри всё предательски сжимается. Тело сковывает беспомощность, а верёвки до боли впиваются в обнажённую кожу – часть костюма была подрана или разрезана ножом во время непродолжительной схватки. – Чёртов злодей… – из горла вырывается хриплое рычание, прерывающееся, если Деку подходит слишком близко, дразня нос запахом свежескошенной травы. Бакуго не даром каждый раз бросается в погоню, едва завидев зелёный светящийся след на дороге или стене. Он до сих пор не может смириться с тем, что его соулмейт и омега оказался злодеем, да ещё и старше на несколько лет. Точного возраста Деку не знает никто, но выглядит парень где-то на двадцать пять. Эти светящиеся следы – путеводная нить, но погоня Бакуго всегда заканчивается в очередной ловушке. – Я же просил. Не называй меня так. Я всего лишь каратель, – от этого «всего лишь» внутри становится мерзко. Да, всего лишь пытать людей до полусмерти. Чёрт с ними, со злодеями, но страдали в основном герои. Бакуго не мог оторвать взгляд от чуть мерцающего голубого экрана, завороженно смотрел на злодея и буквально пропитывался каждым словом, которое тот произносил. О прогнившем геройском обществе, погрязшем в политике и торгашестве. Речь была стройна и убедительна, но Бакуго не желал верить, не мог верить словам злодея. Злодеев нужно ловить и предавать правосудию, а не слушать. Все их слова – чистая ложь. – Сколько ни старайтесь – вы не сможете меня поймать. Экран зарябил, и изображение потянулось мутной рябью, а затем и вовсе пропало. Но тот день, когда злодеям удалось захватить башню телевещания, Бакуго запомнил на всю жизнь. Последние слова дразнили и разжигали злость и предвкушение. Теперь у него имелась ещё одна цель – стать героем, чтобы поймать того злодея и доказать, что тот ошибался. Доказать, что не все продаются. Бакуго поступил в UA, учился и готовился к предстоящему, вот только на очередном учебном патрулировании рядом со сгоревшим «логовом» карателей он нашёл цепочку зелёных следов, видимых только ему. Оставалось лишь преследовать свою добычу… Бесстрастная сталь ножа касается щеки, и Бакуго замирает, резко выдыхая сквозь зубы. – Ты не посмеешь… – он знает, что Деку не посмеет, знает, потому и бросается так бездумно в погоню, понимая, что ему в любом случае ничего не грозит, ведь он старался стать тем героем, которых признаёт Деку. Лезвие лишь слегка оцарапывает кожу зазубринами, и по виску Бакуго скатывается капля холодного пота. Слишком опасно, слишком притягательно. Он прекрасно знает, что этим ножом буквально снимали скальп с некоторых героев, а зазубрины разрывали плоть, выворачивая и обезображивая края раны, наносили больше повреждений и оставляли незаживающие шрамы. Бакуго не понимает, как омега вообще может быть такой жестокой, и почему именно ему, Бакуго, достался этот сущий кошмар в лице Деку. В городе орудовала целая группировка, но никто не знал, сколько конкретно «карателей» в ней состоит, ни один из них не давался в руки полиции и героев живым. Они носили маски, и только Деку позволял себе показываться на публике без неё, дразнясь своей безнаказанностью. Никто не знал, какая у него была причуда, но буквально за пару часов до любой облавы он сжигал очередное «логово», оставляя группе захвата только пепелище. Да, Деку – омега, но аура вокруг него не мягкая и бледная, как у всех омег, а яркая, сильная, подавляющая. Бакуго никогда не признается даже самому себе, что при самой первой встрече он хотел просто убежать и спрятаться, чтобы не видеть слепой ярости в зелёных глазах и не чувствовать удушающий и подавляющий феромон – Деку тоже был не особенно рад встрече с предназначенным. Бакуго осознал это с кристальной ясностью, когда нож воткнулся в деревянный косяк двери в паре сантиметров от глаза. Наверняка кроме него больше никто не мог обнаружить точное местоположение Деку, но делиться с кем-то своими знаниями Бакуго не спешил. Нет, не потому, что не хотел делиться славой. Скорее желая, чтобы эти погони не прекращались. Очередной след, преследования, дни и ночи без сна, бушующий адреналин, короткая схватка и припрятанная ловушка, долгие минуты вместе, прерывающиеся колкими фразами и попытками разговорить друг друга, удаляющаяся спина Деку и сияющие изумрудным следы на полу. Прибывшие по сигналу маячка герои, освобождение. И всё с начала. От задумчивости отвлекает поцелуй. Практически робкое касание губ, но Бакуго застывает, боясь спугнуть момент. Он не удивлён, такое уже было, их тянуло друг ко другу, и подобные «приключения» стали обыденностью для обоих. Так они могут побыть вместе, не вызывая подозрений каждой из сторон. – Чёртов Деку… Развяжи меня, наконец, – обычно Деку почти сразу срезал верёвки, как только убеждался, что все его подчинённые успели скрыться, и вокруг не осталось лишних ушей, для которых и разыгрывался этот спектакль. – У нас не так много времени, чтобы тратить его на всякую ерунду. Деку не соглашается, стравливает верёвку, чтобы Бакуго мог лежать, а не полусидеть, седлает его бёдра и чуть ёрзает. Запах усиливается и наливается теплом, веснушчатые щёки краснеют, а глаза начинают лихорадочно блестеть. Бакуго самодовольно усмехается. Значит, он всё рассчитал верно, у Деку сейчас течка, а действие таблеток заканчивается. Он до сих пор помнил их первый раз. Тот самый раз, когда их потянуло друг ко другу с невыразимой силой. Тогда жгучая злость и неприятие уже отступили, позволяя отпустить себя. Бакуго совершенно не ожидал, что Деку подомнёт его и стащит с обоих штаны, приставляя свой член к поджавшейся заднице. Добыча стала охотником. Сопротивление было жестко подавлено чертовски сильным для омеги феромоном, и, хотя Бакуго рычал и сопротивлялся, но мысленно уже понял неизбежность своего положения. Он просто хотел Деку здесь и сейчас, не важно – сверху или снизу. Но гордость, нет, даже гордыня просто не позволяли сдаваться без боя, Деку это оценил и чуть отстранился. – Смазки нет, резинок тоже, – тон его голоса был раздосадованным и почти извиняющимся, – Ладно, есть вариант. Стоило Бакуго повернуть голову, как возбуждение тут же полностью завладело его сознанием. Деку завёл руку себе за спину, собирая пальцами собственную смазку, а после с её помощью принялся растягивать Бакуго. Их первый раз не принёс ему практически никакого удовольствия от анального секса, но чувство удовлетворения и принадлежности с лихвой это компенсировали. – Я буду трахать тебя как сучку, если снова посмеешь ко мне приблизиться. А мою задницу ты увидишь только в течку. Ах, прости, ты наверняка и не узнаешь о ней. Но Бакуго узнал, каким-то ему самому неведомым образом научился различать тончайшие переливы запаха трав, узнавая о приближении течки. Он успел, смог, и теперь получит столь желанную награду. Деку торопится настолько, насколько это вообще возможно. Времени у них в обрез – это понимают оба. Неловко и неуклюже, прямо в одежде, только чуть приспуская штаны. Член Бакуго давно уже стоит, истекая смазкой, и Деку на несколько драгоценных секунд замирает, глядя на него, и шумно сглатывает. Нет времени, но он наверняка хотел бы попробовать Бакуго на вкус. Не в этот раз. Не в эту течку. Возможно, не в этой жизни. Казалось, сам воздух раскалился до предела, стоило тугим влажным стенкам обхватить напряженный пульсирующий член. В мыслях проскочила отрывочная паническая мысль, тут же отразившаяся в его взгляде. «Без резинки?» И полный раздражения взгляд в ответ. Видимо, Деку предохраняется не только резинками, поэтому излишнее беспокойство кажется ему знаком недоверия. Бакуго рычит и толкается бёдрами навстречу, хотя из-за верёвок сделать это крайне сложно. Но Деку облегчает ему задачу, запрокидывает голову и сам насаживается на член. Резко, до искр перед глазами и до сладкой дрожи во всём теле, вырывая из груди очередной стон. Просто невероятный. Пара секунд передышки для обоих, и первые пробные движения, такие неловкие из-за одежды, но такие распаляющие. Бакуго не может не смотреть на лицо Деку. Извечная насмешка над миром и самим собой идёт рябью, позволяя увидеть перекошенное страстью лицо, пот катится по лбу, и кудрявые пряди волос прилипают к коже, намокая и темнея. Время становится совершенно неважным, просто горная река, несущаяся рядом, но не задевающая их. Будто они вне времени. Бакуго отдаётся каждому движению, словно это и не секс вовсе, но битва не на жизнь, а на смерть, и Деку делает то же самое. Стонет и рвано дышит, кусает губы и трясёт головой, выгибается и дрожит, из последних сил удерживая себя в нужном положении. Руки практически подкашиваются, и Бакуго снова рычит, стараясь с помощью феромона заставить Деку подчиниться. – Развяжи. Ну же. И тот, как ни странно, подчиняется, вытаскивает нож буквально из ниоткуда, и верёвки оказываются на полу вместе с несколькими капельками крови. – Чёрт… – винить Деку не получается. Сейчас не время. Сейчас нет времени на такой пустяк. Бакуго с трудом шевелит ноющими руками, подхватывает Деку под ягодицы, разводит собственные ноги и сгибает их в коленях, начиная резко и размашисто вбиваться в горячее и манящее нутро. Внутри всё воет и обжигает лёгкие, перед глазами красные пятна, а срывающиеся и звонкие стоны Деку глушат рассудок окончательно, давая власть над телом инстинктам. Вот она, долгожданная добыча, горячая и манящая. Из груди вырывается довольное рычание, зубы стиснуты, а губы кривятся в усмешке. Сдвоенные стоны отражаются от кирпичных стен, Бакуго вбивается так резко и жадно, что слышны звонкие шлепки его потяжелевших яиц о ягодицы Деку. В любой другой ситуации это могло бы смутить, но не сейчас. Сейчас весь мир сузился до них, до узкого нутра, до стонов, до горящих страстью зелёных глаз и собственной жгучей страсти, не оставляющей от разума и камня на камне. Бакуго перехватывается поудобнее, стискивая пальцами бока Деку, и сдавленно стонет, чувствуя, как мышцы стискивают член, а на живот выплёскивается что-то тёплое и вязкое. Чувствительные бока? Думать нет ни времени, ни желания. Сейчас есть только одно желание – засадить как можно глубже и пометить добычу изнутри, выплеснуться толчками и запереть внутри свою метку, оставляя её аналог на шее Деку. Но в такой позе доступно лишь первое, и то, если получится. Всё тело трясётся от едва сдерживаемого напряжения и возбуждения, движения становятся всё более рваными, стоны всё более сладкими, а шлепки звонкими. Наконец будто кто-то нажал на спусковой крючок, и изнывающее возбуждение помимо воли устремляется наружу. Бакуго буквально трясёт от оргазма, он стонет и практически воет, долбится в припухшую дырку и кончает, чувствуя наливающийся кровью узел. Остаётся только запереть… Но Деку оказывается проворнее. На дрожащих ногах он всё же умудряется подняться и сняться с члена до того, как тот окончательно разбухает и затвердевает. С губ Бакуго срывается гневное рычание, но Деку абсолютно на это плевать. Он бросает взгляд на часы, быстро надевает штаны и приводит одежду в порядок. Руки нещадно дрожат, но Бакуго спешит сделать то же самое, чтобы не быть разоблачённым. – Время истекло. Попробуй поймать меня снова, герой, – последнее слово буквально пропитано насмешкой, но в глубине зелёных глаз застыло подобие тоски. Бакуго его понимает. Иногда ему хочется, чтобы не было всех этих «приключений», чтобы они оба были героями, чтобы жили вместе, и не было никаких препятствий на пути. Но судьба распорядилась совершенно иначе. Через несколько минут на место прибудет группа захвата, но дом уже будет гореть. Деку разворачивается и уходит, покачивая бёдрами. Добыча снова ускользает, и охота продолжается...