Даже хорошие девочки делают это...

Они пили кофе в «Домодедово». До рейса Кирилла оставалось еще полчаса. — Миша, я еду туда за нас обоих, — напомнил Кира. — В очередной раз, сам все улажу с японцами. — Знаю, Кира, ты говоришь это в сотый раз. А я тогда попробую все исправить с этой девчонкой. — Нет! Он испугался собственной реакции. Миша посмотрел на него с удивлением. — Не ищи ее, — сказал Кира брату. — Не говори с ней. Просто сиди в офисе, можешь даже поработать. Сходи на переговоры с англичанами и даже не думай о ней. Ясно? — Ой, — Миша откинулся на спинку стула, — было бы о чем там думать. Хотя… Эти грудки и тугая попка… Кирилл тут же увидел ее перед глазами. Голую, с разведенными ногами и вспомнил ее вкус на губах. Черт! У него уже встал. Миша издевался. Кира понял это по хитрому прищуру и хохоту. — Уже стоит? — спросил Миша. Кира не ответил. — Можешь не говорить, даже у меня встал. — Я сказал, не ищи ее, Миша! Ты не исправишь. Ты сделаешь только хуже! Миша всегда пытался помочь. Что на переговорах, что при заключении контрактов, что вот, со сбежавшей девственницей. От его помощи всегда становилось только хуже — переговоры приходилось продлевать, контракты переписывать. Кира не даст ему испортить все с Женей. Снова. Когда он рассказал, как прошел тот минет, Кира закрыл лицо руками и чуть не придушил брата на месте. — Ладно, ладно, как скажешь, Кира, займусь англичанами и носа из офиса не высуну до твоего возвращения. Так? — Да. Спасибо. — Не волнуйся. Лети и работай и пусть тебя ничего не отвлекает. Я буду паинькой. * * * Быть паинькой Мише надоело в первый же день. Но он обещал. Он встретил делегацию из Англии, проверил, как их поселили в гостинице. Провел с ними первые пробные переговоры. Чуть не умер, мать вашу, от скуки, но он же обещал брату, верно? Во второй день он пришел в офис, стиснув зубы. Даже отменил свидание с певицей, подающей надежды. Миша не знал, в какой тональности она поет и каком жанре, но отдалась она ему зачетно, а уж как кричала, когда кончала. Надеялась, что он станет ее спонсором. Нужно было выпускать альбом. Миша ни черта не смыслил в музыке, разбирался только в попках. Чудо вообще, что он добился в жизни хоть чего-то. Хотя это и не он, это Кира успевал везде. Везде договаривался, всюду и во всем был первым. А Миша? Миша даже родился вторым. Каких-то пара минут, а вот как сложилась жизнь. Всегда второй, всегда все портит. Вот даже свидание Киру испортил. Нет, Миша ведь обещал… Но разве можно еще сильнее все испортить? Уже нельзя. Можно только исправить. Номер и ее контакты Кира сам ему показал, когда убеждал, что Женя не девочка по вызову. Хоть память у Миши была лучше, чем у Киры. Номера и цифры он запоминал влет. Но риск, что он сорвется и наброситься на девочку, оставался. У него на нее тоже вставал, хотя ее девственность и портила ему настроение. Он ненавидел эту ответственность — быть у женщины первым. И не понимал, почему другие так тащились от этого факта. Эта боль, скованность, зажатость во время первого раза. А уж до чего его ужасал факт, что эта женщина каждую минуту, каждый жест и слово потом запомнит на всю жизнь. Это же первый, а не какой-то двадцать первый раз, а Миша предпочитал стать двадцать первым. Незаметным в череде других, тогда он мог расслабиться и быть, каким хотел. А не волноваться, что он как будто в прямом эфире. Так что девственность ее он трогать точно не будет. Уже хорошо. Но все равно лучше обезопаситься. А значит, нет лучшего выхода, чем пригласить ее на переговоры. Высший уровень. Все серьезно. Кругом очень ответственные люди. Ну не силиконовую Светку же звать, сразу поймут, кого привел. А уболтать — Миша уболтает. Что-что, а язык у него хорошо подвешен. В старшей школе было не так просто уговорить девушку спать с ними обоими, но Миша справлялся даже с этим, а на Кире была чувственная и нежная сторона. Свечи, объятия, приглушенный свет. Вот он вернется из Японии, а она уже готова и ждет его объятий. Хорошо же будет? Миша нажал на вызов, а потом испуганное: — Алло? * * * Женя не понимала, как согласилась. Наверное, от отчаяния. Или от голода. В шкафу на кухне остались только упаковка перловки и пачка макарон, и тут звонок Кирилла. Извинялся. Клялся и божился, что это не то, что она подумала. Правильно, значит, догадалась о наркотиках. У богатых своих причуды, а у такой, как Женя, даже на еду денег едва хватает. После звонка Кирилла, правда, пришлось даже помириться со Светкой. Сделать для нее курсовую бесплатно, лишь бы не дулась. Но Жене было не у кого одолжить платье. Хотя габариты Светки были шире и выдающиеся, она нашла в глубине шкафа узкое платье, которое на нее уже давно не натягивалось. Аквамариновое, насыщенно-синее. Женя распустила свои светлые косы и решила, что так и пойдет. О том вечере она у Светки ничего не спрашивала. Боялась, что у нее заказ сорвался из-за нее. А так она вроде не догадалась, что это Женя вообще могла у нее приглашение свистнуть. И вот, оставив свои макароны и перловку, Женя села на метро и долго ехала в центр Москвы. В метро переобулась и пробежалась на каблуках, спрятав теплые, но старые сапоги в сумку. Остановилась у ресторана. Снова перепроверила адрес. Все блестело и сверкало. У входа останавливались огромные тонированные машины. Кирилл попросил набрать его, когда она будет рядом.