А ты со мной?

Очень часто жизнь переворачивается буквально в одно мгновение, встает с ног на голову как ни в чем не бывало, словно так и должно было случиться. Секунда — и все, что ты знал до этого и все во что верил перечеркнуто, горит в огне, превращаясь в пепел. И нет ничего страшнее той пустоты, что остается в душе, которую отчаянно хочется заполнить чем-нибудь: чем угодно, лишь бы не слышать эхо гуляющей в тебе тишины и не чувствовать внутри леденящий холод отчаяния и одиночества. Так было с Саске в ночь резни, когда родной брат, пример для подражания и восхищения, убил всех, кого маленький Учиха знал и любил. Но тогда Итачи хотя бы оставил на обломках счастливого детства и несбывшихся мечтаний альтернативу — цель. Месть. Месть, которой Саске с готовностью посвятил себя всего, без остатка и без отвлечений. Засыпая с именем брата на губах, закрывая глаза, представляя его смерть, и просыпаясь полным решимости идти только вперед, Саске точно знал, что должен делать. Тренироваться, совершенствоваться, искать и использовать любой источник силы, о котором только может задуматься шиноби — все это было частью плана, конечным пунктом которого была гибель Итачи от его — и только его — рук. И наконец-то дорвавшись, наконец-то выполнив то, что столько лет навязчивой мыслью вертелось в голове, Саске снова был потерян. Его мир, мир идеальной лжи, выстроенный вокруг слов Итачи, рухнул от слов таинственного шиноби, носившего имя Мадары Учихи. Самому парню было искренне плевать, настоящий он или самозванец, какие мотивы он преследует — все это могло катиться к черту в любую секунду. Ложь… люди, называющие ее сладкой, просто пустоголовые идиоты. Ложь — это всемогущие оружие в умелых руках: с ее помощью можно разрушить весь мир и построить на его развалинах новый, можно ломать судьбы и выворачивать мысли людей так, как угодно лжецу. Только Саске не ожидал, что может стать слепой пешкой в подобной игре, созданной паутиной лжи. Разве мог тогда еще ребенок допустить и мысль о государственном перевороте, о предательстве внутри клана, о грядущих ужасных последствиях всего этого? Конечно не мог. И сейчас, услышав правду из уст человека, представляющего себя Мадарой, младший Учиха мог лишь беспомощно цепляться за остатки того, что двигало им последние десять лет. Кровь стучала в висках, руки и ноги были невероятно холодными, из него словно выкачивали жизнь. Выкачивали всю до капли, чтобы в какой-то момент вернуть все и сразу, и снова сбить его с ног, запутать его мысли, чувства и инстинкты. Саске мог лишь снова и снова прокручивать это в голове, утопая в словах словно в зыбучем песке, и без опоры, за которую можно было бы схватиться и выбраться. Пытаясь осознать, поверить и принять, он даже не заметил, как Мадара исчез. Вынырнуть из мыслей помогло мягкое касание к его плечу. Повернув голову, он столкнулся взглядом с Кией. Когда Мадара увидел ее рядом с Саске, первой мыслью было уничтожить и бросить ее тело туда, где никто даже случайно не наткнется на него. Но раз девчонка смогла проникнуть к месту боя — возможно чего-то она все же стоила. Поэтому забрать ее и оставить подле Саске, которого Мадара хотел использовать в своих планах, было второй мыслью. — Саске? — ее звонкий голос снял остатки оцепенения с Учихи, и тот в полной мере ощутил, как эмоции давят ему на грудь. Столько лет он прятал их глубоко внутри, собирая в собственный ящик Пандоры, но наконец-то ключ к ящику был подобран, и крышка отворилась. — Ты должна была ждать, — выдохнул парень, но он не злился за ее непослушание. Сейчас она была рядом, как была рядом последние несколько лет в логове Орочимару, и возможно, девушка поможет ему справиться с этим? Разложить все по полочкам, найти новый смысл жизни… найти успокоение, хотя бы ненадолго. — Я хочу быть рядом, — прошептала она, словно боялась его реакции на подобные слова. А может быть, боялась произнести их, потому что тогда они станут неотвратимой правдой? И эта правда, ее правда, словно прорезала воздух и проникла в голову Учихи. Сжав ее плечики своими ладонями, он притянул девушку ближе к себе, впиваясь в ее мягкие губы поцелуем. Что он творил, и что именно двигало им в этот момент, Саске ни за что не ответил бы ни сейчас, ни в будущем. Но Киа оставалась единственным человеком, кто значил для него хоть что-то, и поэтому все запертые ранее чувства, все потерянные и стертые эмоции в этот момент обратились к ней. Лишь только почувствовав ее ответ, робкий и неловкий, Саске полностью осознал, что она рядом. Что она никуда не денется, не сбежит и не исчезнет… не оставит его одного. Это заполнило пустоту в сердце странным чувством, название которому Учиха подбирать не хотел. Но хотел показать ей, позволить ощутить то, что сейчас заполняло душу парня до краев. Сжимая ее волосы в ладони, Саске поймал дыхание Кии, проникая в ее ротик языком. Жаркий, глубокий и властный поцелуй, который был только началом безумия. Почувствовав ее легкое прикосновение, как она провела пальчиками по его обнаженному торсу вверх, задержавшись на ключице и после оплетая руками шею, Учиха окончательно удостоверился в том, что-то, что он делал сейчас — было единственно правильным вариантом объяснить Кие, что она стала значить для него. Когда, как? Это не имело никакого значение, важно было лишь то, что сам Учиха не хотел отпускать ее от себя. И пусть организм еще был слаб после боя с Итачи, Киа была достаточно податливой, чтобы он мог повалить ее на футон, подминая девушку под себя. Не желая прервать поцелуй, Саске мог лишь изучать рукой контуры ее тела. Хрупкая, тонкая, словно фарфоровая куколка, Саске ни за что не хотел бы сломать ее. Когда брюнет поцеловал ее, по телу Кии прошлась волна такого приятного тепла… она никогда не испытывала ничего подобного — никогда ее сердце не билось так ускоренно, ни один враг не мог заставить ее так волноваться или бояться, как эта пьянящая близость с Учихой. Пусть девушка не представляла, как двое людей могут любить друг друга, но Саске, кажется, действовал уверенно… как и всегда. Может поэтому так нравился?.. Киа не успела додумать, как почувствовала пальцы Саске на своей груди. Они плавно скользнули вниз, подцепив края ее майки. Было так невыносимо жарко, что пришлось прервать поцелуй… лишь для того, чтобы избавиться и от остальной одежды. Киа чуть дрожащими руками пыталась помочь Учихе с этим, скорее только мешая. Они оба запутались в ворохе ткани, пытаясь скорее вернуть это ощущение невероятной близости. Все полетело куда-то на пол, и Саске снова сжал ее в своих объятиях, словно хотел, чтобы они стали единым целым. Только почему «словно»? Так оно и было… Все, что сейчас волновало — это тело партнера, его дыхание, рваное от возбуждения, жар, исходивший от его кожи, и его прикосновения, обжигающие и такие желанные. Руки, скользящие по груди и вдоль талии, губы, целующие кожу на шее и ключице, вес тела Саске, прижимающий Кию к футону и не оставляющий пути для отступления — все это заволакивало сознание приятной дымкой. Пытаясь прочувствовать, пытаясь выразить то, на что не хватало фантазии подобрать слов, Киа могла лишь выгибаться ему навстречу, прикрывая глаза и отдаваясь ему полностью. Саске сжимал ее в своих объятиях, словно она была единственным, что было у парня в этом мире. Напряжение внизу живота не давало думать, и прижавшись членом к ее промежности, такой горячей, ждущей его, Саске снова на пару секунд заглянул Кие в глаза. Точно ли она готова? Доверяет ли ему? Но послушал бы он ее, если нет? Когда Киа, не знавшая никого до Саске, почувствовала его внутри, девушка вся сжалась… было непривычно и даже больно, в какой-то момент ей инстинктивно захотелось оттолкнуть его, защититься, как… — Шшш… я подожду, пока ты привыкнешь, — мягкий шепот Саске раздался над ее ушком, обволакивая мысли и нежным теплом разливаясь по телу девушки. — Саа.с.ке, — ответила Ки, буквально выдыхая его имя… все же снова решив поверить ему. Разве был кто-то в его жизни, готовый прощать все ошибки, принимать его цели и мысли, оставаться рядом, не требуя ничего взамен? Только Киа, и только ей Саске хотел открыться до конца — обнажить душу, впустить ее туда, куда не проникал даже лучик света. Первые движения в ней, такой горячей и узкой, были медленными. Саске скользил членом в ней настолько осторожно, насколько мог это себе позволить, учитывая возбуждение, сжавшееся внутри в клубок, который мог взорваться в любой момент. Парень сжимал в кулаках простынь, пытаясь помнить о том, что Кие нужно время привыкнуть, но ее тихие стоны от каждого толчка заставляли отойти эти мысли на второй план. Не сдержавшись и толкнувшись в нее резко и до конца, Саске почувствовал, как Киа выгнула спинку, цапарая его кожу ногтями и прикусывая губу. Какая она была соблазнительная: щеки вспыхнули розоватым румянцем, реснички дрожали, а глаза горели искренними чувствами, которые предназначались одному лишь Учихе. Воздух в комнате, такой жаркий и вязкий, что невозможно было сделать полный вдох. Оголенные, словно провода, чувства… Безумие, между ними двумя творилось такое сладкое и пьянящее безумие, которое всегда так хочется продлить, задержать, повторить… не отпускать. И вновь столкнувшись с ней взглядом, Саске потерял остатки здравого смысла.